Осколок зазеркалья

— Ну что, начнём? Карлос усмехнулся, проводя пальцем по чужим влажным губам, которые только что раздвигал языком, кусал, посасывал — мучал, как хотел. Камило аккуратно слез с него, поправляя штаны, в которых уже было достаточно тесно. — Да, только дверь зак… — Неа, — не успел лицедей двинуться в сторону, как его тут же схватили, дёргая обратно в постель. Они поменялись позициями: теперь сверху сидел Карлос, плотно обхватив своими бёдрами чужие. Он лениво поёрзал, врывая из Камило трепетный вздох. Его уши покраснели, глаза помутнели, губы задрожали. Мадригаль зажмурился, вцепившись в покрывало. Это зрелище было для Карлоса настоящей усладой. Он облизнулся, приподняв чужое пончо, и медленно стянул вниз штаны… Показались чужие белые панталоны, уже слегка мокрые. Сдёрнув с себя пончо, парень спустил и их. Покрасневший член дёрнулся внизу, ложась на пушистое облако лобковых волос. Карлос едва не сглотнул накопившуюся слюну. — Чего пялишься? — пробурчал Камило другу дрожащим голосом, — Видел же уже той ночью… — К твоему сведению, не ты один был пьян тогда, и мало чего помню, — оправдался тот, опускаясь ниже, и провёл пальцем по головке, размазывая по ней накопившуюся на кончике влагу. Пальцы на ногах Камило подались сами собой, сминая простыню. — Теперь понятно, почему зад так болел, — усмехнулся Карлос. Камило только-только хотел кинуть в ответ что-нибудь язвительное, но вдруг почувствовал, как чужой палец пошкрёб уздечку. Тихий стон вырвался сквозь сомкнутые плотно губы. Он ещё сильнее смял простыни. Карлос довольно фыркнул. Слюны накопилось достаточно. Он осторожно приоткрыл рот, вываливая её на чужой член, размазывая по всей длине, и начал медленно надрачивать, время от времени целуя головку. Тихие всхлипы и вздохи Камило были как мёд, что сочился прямо в уши, заполняя голову без остатка. — Карлос… Побыстрее… — попросил Камило, желая побыстрее кончить, но его друг, этого желания не разделяющий, лишь фыркнул. — Побыстрее? Ну уж нет. Я сказал, что отыграюсь за ту ночь! — довольно промурчал он. Камило кое-как приподнялся на руках, зыркнув на свой «подарок», а тот, воспользовавшись этим, не отводя глаз, опустил губы на его член. Он заглотил так глубоко, как мог. Едва не почувствовал рвотный позыв, но оно того стоило: лицо Камило скривилось от удовольствия, из горла вылетел первый громкий стон. Лицедей крепко зажмурил глаза. — Приятно? — мурчал Карлос, отпустив чужой член из плена. Он нежно подвигал, а затем приложил палец к крайней плоти, мягко её массируя. Камило чувствовал себя непривычно. Когда он сам играл с собой, то всегда быстро доводил дело до конца, не зацикливаясь ни на чём, кроме конца. Теперь же его беспощадно мучал демон, которого он сам же и вызвал. — Н-не знаю… — пробурчал он, надеясь, что Карлос будет удовлетворён этим ответом, но тот недовольно фыркнул. Он вдруг сжал руку у самого основания, заставляя Камило пискнуть, и проговорил: — Признай, что приятно. Тогда продолжу. — Т-ты… — Камило хотел бы выразить своё возмущение, но стоило только начать, как кулак сжался ещё сильнее. Стало больно. — Ну, так? — требовательнее переспросил Карлос. Лицедей поджал губы. — …Приятно. И парень уже думал, что его наконец перестанут мучить, но Карлос только расплылся в хитрой, злорадной ухмылке. В его глубоких карих глазах заплясали соблазнительные огоньки. — Тогда попроси продолжить, — промурчал он, начав перебирать пальцами, что сжимали чужой член, словно по пианино. «Иди к чёрту! — прокричал Камило у себя в голове, и, вопреки собственным мыслям, проклиная своего друга детства, откинулся обратно на простынь, прикрывая ладонью глаза. Он отдался в объятия собственных ощущений. — Пожалуйста, продолжай. Не останавливайся. Знаешь же, что я хочу этого… — Будет исполнено, — довольно промурчал самодовольный «суккуб», и начал двигать рукой. Язык нарезал по головке круги, играя с уздечкой и уретрой, а после опустился ниже, уделив внимание яичкам. Парень осторожно вобрал одно внутрь. Ноги Камило дёрнулись, а из груди вырвался тихий стон. Не желая больше оттягивать, Карлос взял в рот тёплый член, принимаясь осторожно его сосать. Пару раз Камило вздрагивал и скулил, когда зубы касались чувствительной кожи. Карлосу это нравилось. Он делал это специально. Когда терпеть было уже невозможно, Камило вдруг забылся. Он схватил чужие кудри, крепко сжав их в кулаках, и вжал чужую голову в собственную промежность. Бёдра дёрнулись вверх. Прыснула сперма. Карлос поперхнулся. Он кое-как отпрянул обратно, пытаясь откашляться. Семя из его рта разбрызгалось по чужому животу. Камило вскочил, похлопав того по спине. Он поймал на себе разгневанный взгляд. — Извини, — прошептал жалостливо он, но Карлос только раздражённо поджал губы, и стянул с лицедея его пончо. — Извинениями ты не отделаешься, — прорычал он, и, подхватив Камило, прижал того к спинке кровати, нависнув сверху. Камило плотно сжал губы. В них упирался чужой сочащийся член. — Твоя очередь, — заявил Карлос, и рукой стиснул чужие щёки, заставив Камило распахнуть челюсть, — Открой-ка ротик. Мадригаль не сопротивлялся. Он позволил Карлосу проникнуть внутрь. Глаза сами собой подняли вверх, встречаясь с властным будоражащим взглядом. Член во рту осторожно двигался туда-сюда, постепенно набирая скорость. Карлос чувствовал, как сгорает изнутри. Он не мог отвернуться от прекрасных глаз-хамелеонов, так красиво переливающихся на свету, таких мутных, таких похотливых. — Ты такой красивый, когда сосёшь, — вдруг прошептал парень, и точно знал, Камило бы дал ему пинка, если бы сейчас не был прижат к кровати, насасывая член, к котрому в их первую ночь и прикасаться не хотел. Карлос пихнулся слишком резко. Камило вдруг поперхнулся. — Кафоф, пвофу… — попытался выдавить Камило, игнорируя головку, терзающую его щёки изнутри. Дрожь прошлась по телу, предвещая приближающийся конец. — Блять, сейчас, — вдруг прорычал Карлос и вцепился в чужие волосы, заставляя Камило посмотреть ему в глаза, — Глотай. Он, наконец, освободил чужой рот, оставив на конце лишь головку, из которой, залп за залпом, плескала на язык горячая горько-сладкая жидкость. Камило не успевал глотать, она заполнила его целиком, вытекая с уголков. Карлос ещё раз посмотрел на чужое лицо. Раскрасневшееся, растрёпанное, запотевшее, такое горячее… Он почувствовал себя непривычно довольным. Захотелось вдруг сделать то, что до этого он считал мерзким и глупым уделом приторных парочек. — Мерзко… — пробурчал Камило, недовольно скривив нос. На языке ярко ощущался противный вкус. — А мне вот понравилось, — промурчал «подарок», пристраиваясь рядом, и приобнял своего друга за талию, вжимаясь носом в его волосы, вдыхая приятный запах травяного шампуня. — Ты просто извращенец, — фыркнул Камило, попытавшись выбраться из чужих объятий, но силы ещё не вернулись, а чужие руки оказались уж слишком крепкими. Лицедей сдался, позволяя насладиться своим совершенством. — Для тебя я буду кем угодно, –промурчал Карлос и поцеловал тёплую мягкую шею, — Конечно, если мы ещё раз повторим… — Даже не думай, — тут же прыснул Камило, – Это был просто интерес. Мы удовлетворили его. Всё. — И всё же… — Карлос не договорил. Все его мысли вдруг вмиг испарились, когда он зацепился взглядом за карман на чужой рубашке, где торчал, кажется, кусочек фотографии. — Эй, а что у тебя в кармане? — спросил он, уже потянувшись, чтобы вытащить находку, но его запястье вдруг сжали до хруста. Камило вдруг напрягся, взгляд стал ошалелым. Силы вмиг вернулись. Вырвавшись из чужих объятий, он по-быстрому накинул на себя одежду, протёр пончо Карлоса испачканное лицо, и направился к двери. — Не смей больше трогать меня, — прошипел он, выходя за дверь, — Увидимся на ужине. Завтра пойдём работать. И, захлопнув с хлопком дверь, быстро спустился вниз по лестнице. Карлос остался один, в оглушающей тишине, наедине с бурей мыслей. Его вдруг обдало неприятным холодком. Все мысли, как бы он их не выстраивал, сводились к одному-единственному ответу, который Карлосу бы хотелось назвать неверным. «Неужели ты всё ещё?..»