Осколок зазеркалья

Карлос вертелся вокруг, словно кот, с самого утра. Это, конечно, было приятно, но Камило всё опасался, как бы кто его не заметил. Того же участь быть замеченным совсем перестала волновать. Он уже проверил, работает ли его новая особенность: смело прошёлся по кухне перед Джульеттой, стащив себе булочек, а она и ухом не повела. Мальчик даже пару раз крикнул её имя — никакой реакции. Он был доволен. — Ну что, чем хочешь заняться? — промурчал Карлос своему другу, на что тот только пожал плечами, впав в раздумия. — Не знаю. Мама сказала, что мне нельзя выходить на улицу где-то неделю… — Даже на задний двор? — возмутился Карлос, но Мадригаль только только похлопал ресницами. — Туда, наверное, можно, — неуверенно ответил мальчик, почесав локоть. Карлос был доволен и этим. В доме, пусть его никто и не видел, было некомфортно и ужасно скучно. Его взгляд вдруг лёг на Пепу, сидящую в гостиной. Маленькая Исабела была с ней, кружась в танце. Женщина хлопала своей племяннице, наблюдая, как растёт чужое мастерство благодаря её урокам. Карлос хитро ухмыльнулся. Его взгляд лёг на зелёную книгу, обложка которой разукрашена тонкими узорами. — Эй, смотри! — крикнул он, вбегая в гостиную, прямо на середину. У Камило чуть сердце не ушло в пятки. Глаза зажмурились сами собой. Он уже готов был услышать крик, брань, ругань… Но ничего не происходило. Лицедей ещё раз посмотрел в сторону комнаты. Карлос с глупой улыбкой, направленной его другу, неуклюже пародировал танец Исы, стоя от неё всего в нескольких сантиметрах. «Подарок» надеялся, что это рассмешит его друга, но тот был слишком озадачен происходящим, чтобы веселиться. Поняв, что его проделка не сработала, он просто подошёл, осторожно взял в руки книгу и направился обратно. — Вот, давай почитаем? — попросил он, протягивая мальчику свою добычу. Камило осторожно берёт её в руки. Он ещё плохо умеет читать, но красивая обложка берёт своё. Хочется заглянуть внутрь. Однако для начала стоило разобраться, что же такое только что произошло. — Почему она тебя не видит? — спросил Мадригаль, а Карлос только растянулся в самодовольной улыбке, утягивая его в сторону двора. — Секрет! — пролепетал он, звонко хихикнув, и, крепко держа Камило за руку, вышел наружу. На улице было на удивление жарко. Пепа явно была в приподнятом настроении сейчас. Поискав место потенистей, мальчики устроились на прохладной траве под кроной старого дуба. Его ствол был широкий, крепкий, кора твёрдая и сухая. И всё же сидеть под ним, наслаждаться пением птиц, журчанием ручья, шелестом желтеющих листьев было одно удовольствие. Камило осторожно раскрыл книжку. — Принц и нищий, — слог за слогом прочитал он, пока Карлос внимательно его слушал. На картинке стояли два мальчика, точь-в-точь похожих, но одетых совершенно по-разному: один в опрятном богатом костюме, второй — в дырявых обносках. — Ты уже читал её? — спросил заинтересованный Карлос, а Камило лишь помотал головой. Он и сам был заинтересован. Ему всегда казалось, что мама читается скучные книжки без картинок, где не происходит ничего, кроме непонятных взрослых переживаний. Но он, кажется, ошибался. — Ну что, начнём? — улыбнулся Камило, удобнее устраиваясь под деревом. Карлос облокотился о него, положив на плечо подбородок, и стал внимательно слушать. История началась захватывающе, протекала с интересом. Однако, слушать чужое чтение, такое медленное и спокойное, оказалось сложно. Расслабленный, мальчик сам не заметил, как под голос лицедея медленно прикрыл глаза, провалился в сон.

***

— Да здравствует король! — прокатился оглушительный крик. Минут пять воздух дрожал от восторженных криков и грома оркестра и колыхался белыми волнами от неистово машущих платков, и среди этой бури восторга, в центре широкой эстрады, окруженный толпою коленопреклоненных вассалов, счастливый, гордый, раскрасневшийся и сияющий, стоял маленький оборвыш — король Англии. Карлос всё ещё не верил, что попал сюда. Всего за несколько дней после встречи с юным принцем, так на него похожим, он перебрался из своей ветхой ужасной лачуги в настоящий дворец. Но, что самое грустное, жизнь тут ему совсем не нравилась. Не этого он хотел, не об этом мечтал. А больше всего он боялся за Камило, которого в своих обносках бросил на растерзание своей жестокой семье. «Нужно было с самого начала отказаться», — подумал вдруг он, когда его собирались провозгласить королём. Сколько бы он не говорил, что самозванец, как бы ни старался в этом убедить, никто не слушал его. «Принца» считали сумасшедшим, и всё равно вели на престол. Камило ворвался в последний момент. Суматоха прошла быстро, и все, наконец, узнали, кто же есть кто. Народ тут же окружил настоящего принца, возвёл его к трону, а Карлоса, жалкого самозванца, отребье из низов, вмиг схватили слуги. — А теперь, уважаемый братец, возьмите назад ваши царские одежды и отдайте бедному Тому, вашему верному слуге, его лохмотья, — уважительно попросила Долорес, правая рука юного принца, и, по совместительству, его старшая сестра. — Взять маленького негодяя, наказать его плетьми и заключить в крепость! — приказал злой лорд Агустин, советник короля Феликса. Карлос мог поклясться, что видел на лице королевы Пепы злорадную ухмылку. Однако, стоило верным слугам двинуться в его сторону, как принц Камило вдруг бросился к нищему, вызволил его из чужой хватки и прикрыл собственной спиной. — Нет, я этого не допущу! — грозно крикнул он, — Если бы не он, мне никогда бы больше не видеть моей короны, и я никому не дам обидеть его! Сердце Карлоса затрепетало. Уверенность вдруг зазвенела в голове, и стало вдруг так хорошо. Думалось ему, что когда настоящий принц вернётся на престол, то и знать не захочет больше какого-то оборванца с улицы, которого случайно встретил в один злополучный день. Как же он был рад, что ошибался. Камило вдруг перевёл на Агустина грозный взгляд и продолжил: — А от тебя, мой добрый дядя, милорд-протектор, я не ожидал такой неблагодарности! Говорят, этот бедный мальчик пожаловал тебя герцогом. Но ведь он не был королем: чего же теперь сто́ит твой титул? Завтра же ты будешь ходатайствовать у меня об утверждении тебя в твоем новом звании и ходатайствовать через посредство этого мальчика, иначе тебе придется распрощаться с твоим герцогством и ты останешься, как был, — просто графом. Агустин залился краской. Его стыду не было предела. Казалось, все глаза в зале устремлены на него, весь гомон и шёпот адресованы его персоне. На самом же деле присутствующие были увлечены иным. Они не отрываясь смотрели на то, как принц, настоящий принц, берёт самозванца за руки и, крепко их сжав, вдруг заявляет: — А тебя я не могу оставить в том ужасе, где ты жил все эти годы и где пришлось, по воле случая, побывать мне самому, — улыбка его расплывается всё шире, а Карлос вдруг чувствует, как краснеют его щёки, — Я хочу править бок о бок с тобой! Чтобы мы всегда были вместе, в счастье и в горе. Будешь ли ты править со мной, как второй король? Карлос широко распахнул рот. Его челюсть чуть не упала на землю. Как, впрочем, и у всех присутствующих. Вдруг в разговор двух юнцов вмешалась взволнованная королева под руку с мужем. — Но это невозможно, дорогой! — постаралась донести она, — Короля не может быть два. Единственный, кто может находиться с ним рядом, кто имеет не меньше власти, чем он сам — это его любовь, королева. — А разве это проблема? — улыбнулся Камило, вновь поворачиваясь к своему другу, — Карлос, прошу, позволишь ли ты сделать себя моей королевой? — К-королевой?..

— Карлос…

Сердце нищего забилось чаще. К щекам прилил жар. Это совсем не то, чего он ожидал. Совсем, совсем не то. Предложение, пусть и было заманчивым (куда заманчивее, чем жить под гнётом родителей в трущобах), но настигло его совсем внезапно. Перед глазами начало плыть.

— Карлос.

Гомон вокруг нарастал. Подданные с нетерпением ждали, куда же повернёт разворачивающаяся перед ними сцена. Оборванец глубоко вздохнул. Жить во дворце казалось страшно, всё было таким чуждым и непривычным. Однако теперь принц Камило был рядом. Если, начиная с этого момента, они всегда будут вместе и никогда не расстанутся, Карлос был готов прокричать «да» хоть тысячу раз. — Я… — Карлос! — Камило крикнул чересчур громко. Его друг, до этого сладко дремавший на чужом плече, вдруг подскочил, ошарашенно оглядываясь.— Ты когда уснул? — пробурчал Камило, — Я уже всё дочитал. Карлос медленно моргнул. Он посмотрел на Камило, потом на книгу. Снова на Камило… Он осознал, что всё ранее происходящее было лишь сном. Странным, будоражащим, таким реальным, но сном. Его первым сном за всё время, которое он провёл здесь. — Уже поздно, — вздохнул лицедей, протирая плечо, на котором даже осталось мокрое пятно от чужой слюны, — Пойдём домой? Я проголодался. Карлос вздохнул. Он подал другу свою руку и, покрепче её сжав, пошёл обратно в дом. Тепло ладони ощущалось точно таким же, как и во сне. Сердце вновь предательски ёкнуло. «Интересно, сможем ли мы тоже всегда быть вместе, и в горе и в счастье?» — подумал вдруг он, и почему-то стало ужасно грустно.