Осколок зазеркалья

— Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Солнце заходило над Энканто. Все, казалось, наслаждаются безмятежностью вокруг, готовятся к ужину, к отдыху. Дети заканчивают свои игры на улице и родители уже зовут их по домам. Пепа тоже вскоре позвала домой Камило с Мирабель, уверенная, что те вдоволь навеселились с друзьями. Она совсем не знала, что происходит с ними сейчас. Она и не подозревала, что её сын, весь в слезах, сидит под одним из деревьев в лесу и рыдает, не в силах остановиться, пока маленькая девочка пыталась утешить его объятиями. — Я больше не буду с ними играть! — сквозь слёзы кричал разозлённый Камило. Он слишком долго терпел. Никогда ещё он не чувствовал внутри себя такой обиды. — Не говори так! — утешала его малышка Мирабель, — Они любят играть с тобой! — Они любят играть не со мной! — рыкнул на неё мальчик, ещё сильнее заливаясь слезами, — Они любят играть друг с другом! Я просто замена! Как только я прихожу, они требуют перевоплотиться в их друга, который не пришёл! Они дружат не со мной, Мира! Я им не нужен! — Камило… — девочка сама хотела плакать. Она не знала, как же ей утешить своего любимого кузена, а тот никак не мог успокоиться. Наоборот, всё сильнее наполнялся печалью и слезами. Всхлипы разносились по лесу. — И пусть! — она сильнее стиснула Камило в своих объятиях, — Зато я дружу с тобой! Ты нужен мне без твоего дара! — Мира… — мальчик сильнее стиснул кузину в дрожащих руках и уткнулся ей в плечо, размазывая по платью той сопли, — Я ненавижу свой дар… Ненавижу его… — Не волнуйся, Камило, у тебя хороший дар, — продолжала успокаивать малышка, — тебе просто нужно привыкнуть… У тебя будет ещё много настоящих друзей, я уверена! Камило хотел бы верить, но он уже не мог. Он знал всех детей в их городке. Их было не так много. И они очень редко играли с ним раньше, почти не звали гулять, а если и звали, то часто не обращали внимания. Когда он получил дар, то был так счастлив. Его звали играть каждый день, он был уверен, что теперь-то у него есть друзья! Но день за днём они только просили его перевоплотиться в кого-то, притвориться кем-то, заменить кого-то… Камило слишком рано понял, что его просто используют. Он не смог насладиться этой фальшивой дружбой даже немного. — Мирабель, — пробурчал он, утирая слёзы, — Когда у тебя появится дар, пообещай, что ты не будешь общаться с ними. Им нужен только твой дар, а не ты. — Хорошо, — девочка помогла ему утереть щёки и одарила светлой улыбкой, — Я буду дружить только с тобой! Мы будем вместе во веки веков! Камило довольно улыбнулся. Он был рад иметь хотя бы одного друга, даже если это его собственная кузина. Этого было достаточно. — Давай пойдём домой? Или мамы будут волноваться. Мирабель отряхнула платье, вставая с травы, и помогла Камило подняться. Она была младше мальчика на несколько месяцев, но всё равно оставалась чуть-чуть выше, поэтому чувствовала себя как старшая сестрёнка, что должна любой ценой заботиться о братишке. Другой мальчишка бы обиделся, разозлился, а Камило был не против. Он дорожил Мирабель. Ему было не важно что она делает, пока это приносит ей улыбку и радость. — Хотя, может, нам попросить ещё друга у свечи? — посмеялась Мирабель. Она сказала это в шутку, но Камило вдруг задумался. Если Энканто не может дать ему настоящих друзей… Быть может, сможет магия? Рассуждая об этом, он медленно плёлся за кузиной, напевающей под нос какую-то заевшую песенку.

***

Ночь спускалась для Камило мучительно долго. Он отсчитывал каждую секунду до момента, когда все уснут и, когда дом впал в тишину, собирался выйти из комнаты. Он всё ещё привыкал к ней. Ему не нравилось находиться здесь, среди зеркал, окружённый собственными отражениями, собственными лицами, словно насмехающимися над ним, говорящими: «Вот он, ты! Никому не нужный! Посмотри на себя!». Из-за этого ему часто снились кошмары. Мальчик с радостью выскользнул наружу, кое-как забравшись на крышу, и осторожными шажками направился прямо к свече. Чем ближе он подходил, тем сильнее стучало сердце, потели ладошки, дрожали ноги. Если его сейчас поймают, то придётся очень несладко. Наконец перебравшись к самому окну, он уставился на свечу. Самым сложным оказалось двинуться к ней вперёд, решиться прикоснуться. Поднявшись на цыпочки, он осторожно стащил её к себе в руки, едва не уронив. Когда она чуть не полетела вниз, у Камило сердце ушло в пятки, но всё обошлось. Он осмотрел её. Красивые узоры оплетали воск, что никогда не плавился. Сама она была на удивление холодной и только огонёк наверху слегка обдавал теплом. Камило сглотнул. Он вздохнул поглубже, собираясь с мыслями, прежде чем зашептать, накрепко зажмурив глаза: — Пожалуйста, подари мне друга… Всего одного, который будет любить меня. Который будет со мной настоящим, которому не нужен мой дар. Я тебя очень прошу… Пожалуйста… Тишина заполняла уши. Мальчик, не выдержав, открыл глаза и огляделся. Ничего не изменилось. Он поджал губы. На глазах снова выступили слёзы. «Не получилось», — подумал он, разочарованный и пошёл обратно в комнату. В голове ветвились тёмные мысли, кричащие, что он так и останется один и никому не будет нужен без своего дара. Ему всегда придётся притворяться другими, чтобы иметь друзей, а себя настоящего спрятать глубоко-глубоко, никому не показывая. Единственная утешающая мысль — его кузина. Последний лучик в тёмном царстве. Она-то точно всегда будет его другом, он уверен в этом. Забравшись обратно в комнату, Камило подошёл к кровати и понял, что что-то не так. Лицедей прокрутился пару раз, всматриваясь в зеркала. До него не сразу дошло… Одно отражение двигалось не так, как остальные. Оно немного отставало. Сердце замерло. Он подошёл к нему ближе, начиная кривляться, прыгать, резко дрыгать руками и ногами. Его отражение повторяло всё, но явно отставало. Мальчик прищурился. Он вдруг резко крикнул: — Бу!

— Бу!

Камило распахнул глаза. Наконец, самозванец в зеркале не сдержался: залился смехом, выныривая из пустой рамы. — Попался! — усмехнулся он и на глазах Камило перевоплотился, став мальчишкой в красной руане, до боли похожим на самого лицедея…