Осколок зазеркалья

Вечер в семье Мадригаль обычно проходил спокойно. Семья собиралась за ужином, каждый рассказывал, как прошёл его день, а потом все дружно наслаждались вкусной едой и шли по комнатам. В этот раз всё вышло иначе. Над домом собрались тучи. Маленький мальчик в желтом пончо сидел недалеко, спрятавшись за деревом. Он обхватил свои колени и пытался успокоиться. Карлос едва ли смог его найти, едва не попавшись под нос любопытной Мирабель, всеслышащей Долорес, расстроенной Пепе, которой закинул за шиворот пойманную лягушку в отместку за утро. Кто же знал, что она настолько их боится… — Камило, прости! — виновато крикнул мальчик. Он попытался обнять своего друга, но тот вдруг резко толкнул его назад. Он отрыл глаза, полные слёз, и окинул Карлоса злостным взглядом. — Нет! Зачем ты это сделал?! Мама плачет! Камило тихо шмыгал носом. На улице было тепло, но, казалось, вот-вот начнётся ураган. Карлос поджал губы. Что-то острое кольнуло его сердце, пробуждая обиду. Мальчик не стал терпеть. — Она накричала на тебя! Просто так! — напомнил он. — Она просто волновалась! — парировал Камило, утирая мокрые дорожки на щеках. Слёзы больше не текли, внутри горела только злость за произошедшее. — Но ты же не виноват! Это Бруно тебя напугал! — попытался ещё раз доказать свою правоту «подарок». В его голове всё это казалось логичным, идущим в чёткой цепочке. Камило, как оказалось, зашёл ещё дальше. В его голове злость и обида достигли своего пика, и он, не сдержавшись, выпустил их наружу с громким криком: — Да?! Это ты отвёл меня к нему! Может, это ты виноват?! Карлос распахнул глаза. Его сердце замерло. Оба вдруг остолбенели, в шоке глядя друг на друга. Лицедей, осознав, что сказал, тут же пожалел об этом, но было поздно: карие глаза напротив, всегда полные яркого света и радости, теперь потихоньку намокали. Карлос пересмотрел всю произошедшую картину, от начала до конца, каждую деталь. Он действительно был тем, кто придумал это. Он был виноват гораздо больше, чем Бруно, гораздо больше Пепы, гораздо больше любого из семьи Мадригаль. Он идиот, раз раньше этого не понял. — Прости, — прошептал тихо Камило, и осторожно подобрался к поникшему другу, собираясь положить тому руку на плечо, — Я не хотел… — Ничего, — прыснул Карлос, громко шмыгая, и отбросил чужую ладонь назад, — Может, это правда всё из-за меня… Прости… Камило поджал губы. Он нахмурился. Игнорируя чужое сопротивление, мальчик рывком заключил Карлоса в объятия, и сжал того так крепко в своих руках, что искры полетели из глаз. «Подарок» — как иногда называл его лучший друг — немного успокоился. Слёзы всё ещё стояли в глазах, но он чувствовал, что скоро это пройдёт. Объятия Камило были такими крепкими и тёплыми, такими успокаивающими и приятными, что из них совсем не хотелось вылезать. Переборов неуверенность и лёгкую робость, Карлос дрожащими руками обнял друга в ответ. Почему-то его сердце забилось чаще, а щёки запылали, но он не придал этому особого значения. — Не говори так, — попросил его Камило, погладив по дрожащей спине, — Тут вообще никто не виноват, всё просто так сложилось. Давай лучше пойдём поиграем? Карлос уже хотел было предложить тысячу и один план, как им развлечься, но лицедей вдруг резко отпрянул, и с воодушевлённой улыбкой окинул друга возбуждённым взглядом. Карлос, наверное, заметил это только сейчас, но у Камило были не обычные глаза. Они переливались от карего к зелёному, словно меняли свой окрас. Без сомнений, его лучший друг был самым особенным в мире. — Эй, хочешь поиграть с Мирабель? — вдруг предложил Камило, отвлекая Карлоса от любования чужим лицом и заставляя того недовольно нахмуриться. Знакомое имя кольнуло уши как острая иголка. — Она мне не нравится, — буркнул мальчик, насупившись, и скрестил руки на груди. Камило, мягко говоря, удивился. Кому-то правда могла не нравиться его любимая кузина? Та самая, которая словно лучик в тёмном царстве? Та самая его кузина, от которой весь город был без ума? Невозможно! — Что? Почему? — Не знаю, — пробурчал Карлос, сильнее вжав голову в плечи, — Не нравится и всё. Он, конечно, соврал. Мальчик прекрасно знал, почему та ему не нравится. Потому что Камило к ней слишком привязан, потому что бежит к ней по одному лишь зову, потому что, как бы весело не было двум мальчишкам вместе, как бы они не были близки, стоит этой девчонке пройти мимо, невзначай взмахнув юбкой, и Камило тут же увяжется следом, забыв про свой «подарок», для которого, вообще-то, был единственным другом. О нет, Карлос не хотел иметь с Мирабель ничего общего. Тем более, дружбы. — Дай ей шанс, хорошо? — попросил, тем не менее, Камило, не умеющий читать чужие мысли, — Она тебе понравится! Карлос вздохнул. Он хотел было ответить, но вдруг вдалеке что-то мелькнуло. Сердце ушло в пятки. Он едва успел прыгнуть за куст, скрываясь из виду, оставив друга наедине с самим собой. Внезапное одиночество Камило, однако, продлилось недолго. Виновница разговора вдруг вынырнула из-за дерева, испуганная, и, заметив своего кузена, тут же накинулась на него с объятиями. — Камило, куда ты убежал? — всхлипнула она, — Мы все тебя потеряли! Тётя Пепа волнуется… — Тише, я просто заснул тут, — соврал лицедей первое, что пришло в голову, и потрепал Мирабель по пушистой макушке. Ему стоило предупредить её, да и всех, что он уходит. Тогда бы никто не волновался. Однако в тот момент, когда он увидел, как Карлос бросил его маме лягушку за шиворот, видя всё далее происходящее… Последнее, о чём возможно было думать — отпроситься на улицу. — Камило, пойдём домой? — попросила малышка, цепляясь за своего двоюродного брата, тихо шмыгая носиком. Разве можно было ей отказать. Лицедей ещё раз посмотрел на куст, за которым прятался его друг. Если сейчас уйти, то он останется в одиночестве… Камило вздохнул. «Он знает дорогу, он вернётся», — успокоил себя мальчик и встал с травы, позволяя кузине увести себя прочь. Карлос выглянул наружу. Его сердце сжалось. Две удаляющиеся спины… Как он и думал. Стоит только Мирабель появиться рядом, и Камило тут же уходит с ней. А он остаётся один. Он, и его верные товарищи — тишина и одиночество. Карлос сжал кулаки так крепко, что те задрожали. «Да чёрта с два я когда-нибудь подружусь с ней», — прошипел он, сверля скрывающуюся вдали маленькую девочку, под локоть уводившую его единственного друга.