Осколок зазеркалья

Сверчки застрекотали ещё сильнее. Звёзды загорелись над головой где-то час назад, и этого хватило, чтобы все окончательно налакались. Даже Бруно, так упорно отказывающийся от выпивки, лежал в отрубе на коленях своего двойника, что и сам вот-вот вырубится. Эрнандо снова попытался вырвать, но Хорхе — выпивший, кстати, меньше всех — успел его поймать. — Ландыши… Ландыши… — тихо начал бурчать он, получив от мужа подзатыльник. — Даже не думай это петь! — прыснул Хорхе, порядком уставший слышать заевшую в голове его мужа песню, — Живо в палатку. И, затолкнув того внутрь, скрылся следом. Сьете, наконец, тоже отрубился. Костёр вот-вот погаснет, но Карлоса это не особо волнует. Парень сверлит его взглядом, любуется. Пламя отражается в его мутных глазах, маленькое и вялое. Опьянение почти спало с Карлоса, в отличие от лицедея. — Бросили нас! Говнюки! — пробурчал он, заливая в рот остатки, и откинул бутылку прочь, ближе прижимаясь к своему «подарку», — Ну и ладно, мы и вдвоём развлечёмся! — Как ты столько пьёшь? — спросил Карлос, поражённый тем количеством алкоголя, что впихнул в себя Камило. Он почти что не уступал Эрнандо, оба шли на равных почти до вечера. В конце Камило всё же признал поражение, но пить не перестал. В голове «подарка» вдруг всплыла та самая ночь его появления. Щелчок раздался внутри, ударяя по мозгам, не предвещая ничего хорошего. Карлос растянулся в улыбке, довольный пришедшим в голову планом. Повернувшись к другу, он вдруг спросил: — А поехали в город? Камило нахмурился. Он перевёл на говорящего недоумевающий взгляд. — Раздобудем ещё выпить и повеселимся, — пояснил Карлос и, не дожидаясь ответа, поднял шатающегося лицедея, утаскивая прочь из лагеря. — Как мы туда, по-твоему… — попытался, икая, спросить Камило, но был перебит: — Забыл, как мы гитару достали? — А… Точно. И, договорив, позволил отвести себя к стоящему недалеко коню. Что за конь? Что ж, чтобы понять, стоило вернуться в самое начало, на несколько часов назад, когда трое мужчин додумались прокричать Долорес, чтобы та попросила Антонио отправить им лошадь, сославшись на срочную необходимость вернуться. Теперь же бедное животное стояло, терзая траву копытом, и ждало утра, когда все, наконец, соберутся и будут готовы уезжать. Однако двое парней пришли сейчас, сильно его удивив. Карлос помог Камило подняться вверх, а сам сел позади, чтобы сократить до минимума всевозможные падения по дороге. Он дёрнул поводья, направляя скакуна к городу, и уже через полчаса верховой езды они прибыли на место, останавливаясь недалеко от родной Каситы. — Ну что, куда первым делом? — спросил Камило, уже готовый обойти хоть каждую улицу, но у Карлоса были совершенно другие планы. Схватив Камило покрепче, он потащил его в дом. Тот вдруг начал вырываться. — Черт, не хочу домой! — возмутился парень, но был остановлен, крепче схвачен за руку. — Подожди ты! Сейчас все поймешь! — шикнул Карлос, крепче схватив лицедея, и заткнул ладонью его рот. Внутри все уже спали. С огромными усилиями парню удалось дотащить свою «жертву» до нужной двери, заталкивая того внутрь. Понадобилась всего пара секунд, чтобы признать свою комнату. Как раз пара секунд и понадобилась Карлосу, чтобы резко повалить пьяного Камило на кровать, нависнув сверху. Глаза его опасно искрились, на лицо легла хищная ухмылка, а щёки загорелись румянцем. Сердце лицедея пропустило удар. Тихий злорадный шёпот донёсся до ушей: — Я же говорил, что отыграюсь. Время пришло. По спине Камило пробежались мурашки. Резким рывком он попытался встать, но его тут же толкнули назад, зажимая талию меж бёдер, и сорвали пончо. Карлос резко приступил к рубашке, игнорируя чужие брыкания. - Эй, нет, я не согласен! - крикнул возмущённый Камило и поймал на себе хмурый взгляд. - Почему? - Карлос недовольно фыркнул, - Со мной же ты это сделал. Между прочим, больно было! Нечестно, что только я это испытал. - Чёрт, ты... - Камило хотел было ругнуться, но руки, наконец расстегнувшие рубашку, вдруг коснулись раскалённой нежной кожи. По телу вновь пробежались мурашки. Карлос осторожно прикоснулся к горячей шее. Мягкая, сладкая, такая открытая, что невозможно было сдержаться, чтобы не прикусить её. Язык прошёлся по ней, добираясь до ключицы, вырывая из Камило трепетный вздох. Его чувствительность поразила Карлоса ещё тогда, в их первую ночь, когда он, всё же уступил. Теперь же он желал насладиться другом по полной. Расслабленность наполнила тело Камило, смешиваясь с удовольствием от чужих ласк. Это было странно, неправильно, надо было противиться до последнего! Но Камило не хотел. Поддавшись резкому позыву помутнённого разума, он вдруг притянул Карлоса к губам, вовлекая в поцелуй. Карлос ответил ему, смакуя это чувство, переполняющее тело. Он медленно прошёлся языком между губ Камило, и вступил в схватку с его собственным. Именно в схватку: два скользких языка боролись друг с другом, переплетаясь, и пытались пробраться в рот к другому. Этот жгучий яростный поцелуй заставил обоих возбудиться. Настолько, что внизу становилось больно. Ладонь Карлоса опустилась ниже. Он коснулся мягкой груди и не удержался, губами впившись в неё. Парень покрывал на ней губами каждый сантиметр, сминал в ладонях, покусывал за тёмные соски… Он влюбился в эту грудь. От неё невозможно было оторваться. Он бы и не оторвался, если бы измученный такими ласками лицедей не двинул его руку к своему паху. Карлос запустил руку вниз, сжимая член своего друга в ладони. Камило судорожно выдохнул, сдвинув брови от сильных ощущений. Тело покрылось мурашками. С «подарком» происходило то же самое, хотя он даже не успел к себе прикоснуться. Камило сделал это за него. Они посмотрели друг другу в глаза, и потерялись в них. Их губы снова двинулись друг к другу, а ладони внизу начали медленно надрачивать, постепенно набирая обороты. Два парня, тяжело дыша, увлечённые мокрыми поцелуями, помогали друг другу. Их сердца бешено стучали, требуя продолжения, а разум отчаянно им поддавался. Карлос прикусил кожу на чужой шее, втягивая её в себя. Камило зашипел, оттаскивая его за волосы, но на белоснежной коже уже появилось яркое багровое пятно. Оно будет другим напоминанием, что этот прекрасный невинный мальчишка уже отдан ему. Камило — только его. Ничей больше. Руки потянулись к небольшому тюбику со смазкой, оставшейся с прошлого раза, и через мгновение он был наполовину опустошён. Скользкие пальцы были приставлены к узкому входу. — Готов? — неуверенно спросил Карлос. Он помнил, что в их первую ночь тот тоже старался заботиться о самочувствии, пусть у него это и не очень-то выходило. Камило крепко сжал его плечи и кивнул, раздвинув ноги шире. Первый палец протиснулся внутрь. Лицедей зажмурился, сжимаясь, и Карлосу пришлось стиснуть зубы от сдавливающей до боли горячей плоти. — Расслабься немного, — попросил своего друга «подарок». — Легко тебе говорить, — саркастично фыркнул Камило, но, ради своего же блага, послушался. Карлос отвлекал его от неприятных ощущений своими ласками: посасывал мочку уха, целовал губы, игрался с сосками. В конце концов, он добился своего: тело под ним расслабилось. Первый палец спокойно начал двигаться внутри. Тогда он добавил второй. Камило, по сравнению с первым, можно сказать, ничего не почувствовал. Карлос медленно растягивал его, пока внутрь не входило спокойно три пальца. Только тогда он решил, что его друг готов принять в себя нечто большее. — Можно? — полушёпотом спросил Карлос, лишь чтобы убедиться — не ему одному приятно. Карлос хотел этого как никогда, но чего он точно не хотел, так это быть насильником. К счастью, две руки оплели его шею, притягивая ближе. — Можно, — прошептал Камило. Карлос толкнулся внутрь. Расслабленные стенки резко сжались вокруг его члена, из-за чего по комнате пронёсся двойной стон. Оба парня утопали в новых ощущениях. Он толкнулся дальше, обволакивая себя горячей плотью до самого основания. Тело под ним выгнулось, издавая ещё один стон. Медленные толчки, вперемешку с мокрыми звуками, стонами, и тяжёлым дыханием — всё это наполняло комнату чем-то волшебным. Карлос продолжал входить, пока его ладонь ласкала чужой член, а губы приклеились к исцелованной шее. Засосы горели ярким пламенем на теле Камило, напоминая тому, какой же его «подарок» ярый собственник. Темп всё сильнее ускорялся. — Ах!.. Карлос… Камило выгнулся, впиваясь ногтями в простыню, и излился на свой живот. Его тело пробила яркая вспышка, и, кажется, выбила душу из тела на несколько секунд. Карлос увидел перед собой лицо, скорченное от наполнившей тело эйфории. Он кончил сразу же, как увидел его. С последним глубоким толчком Камило был переполнен, и его «подарок» упал вниз, прямо на искусанную грудь, пытаясь восстановить дыхание… Не выходило. Комната погрузилась в молчание, нарушаемое частыми вздохами. — Ну как? — усмехнулся Карлос, перекатываясь на чистую простыню рядом с другом и крепко прижимая того к себе, — Хорошо же было? Признайся что лучше, чем тогда. — Не знаю… Не помню, — пробурчал Камило, поворачиваясь на бок. Последние силы были выбиты из него, а под действием спиртного ужасно захотелось спать. Карлос вздохнул. Он зарылся в чужую макушку носом, наполняя лёгкие сладким запахом шампуня. Сердце билось слишком громко, но в ушах слышалось лишь чужое дыхание, постепенно становившиеся ровным. — Знаешь, а я ведь люблю тебя, — вдруг прошептал он, шокировав самого себя, — Надеюсь, ты согласился, потому что тоже… — Может быть, — усмехнулся Камило, заставив свой «подарок» покраснеть, и продолжил притворяться спящим.