Осколок зазеркалья

— Так, нужен ещё сахар… Вода окатила руки, и Камило вытер их. Теперь они были чистыми. Тем не менее, все ещё щёки и даже волосы по-прежнему были в муке. На кухне царил приятный аромат сладких пряностей, рыхлого теста и яблок. Всё было готово для яблочного пирога, рецепт которого они с Мирой вычитали в одной из книг Джульетты. Было сложно подгадать момент, когда дома останутся лишь они. Иначе бы их даже не пустили на кухню. Камило вздохнул. Со дня даров прошло около недели. Теперь всё было немного иначе. К Мирабель относились с излишним вниманием, жалея её, будто она самая бедная в мире. А она, чтобы хоть как-то доказать свою полезность, начала учиться множеству вещей: шить, готовить, танцевать, вязать, даже немного строить… Сейчас, например, Камило помогал ей готовить ей любимый яблочный пирог мамы. Взглянув на одно из яблок, спелое и красное, он спустил улыбку с губ. Вот уже который день от Карлоса ни слуху ни духу. Он действительно ушёл. Каждый день, как бы Камило не звал его, как бы не искал, как бы не плакал, тот не появлялся. Сердце снова сдавило, и лицедей бы даже заплакал, если бы голос сзади не крикнул: — Камило, сахар! — Мирабель, уставшая ждать брата, прыснула, когда тот подскочил на месте от неожиданности. — Сейчас! — взволнованно крикнул он в ответ, поднося девочке сахарницу, — Ты добавишь его в начинку? — Да! — кивнула маленькая Мира, засыпая полбанки в подготовленное тесто, и вдруг остановилась, нахмурившись, — Нужно ещё что-то… Что же нужно?.. — Смотри, тут остался сок! — вдруг крикнул Камило, открывший один из шкафов, в котором стояла полная бутыль. Девочка отвлеклась. — Какой? Камило осмотрел находку. Он скривился, поставив её на место. — Фу, апельсиновый! — Ха-ха, почему ты так его не любишь? — посмеялась Мирабель, вспоминая, как весело было бегать за братом со стаканом этого самого сока. Это, конечно, было ещё задолго до дня даров, но неприязнь кузена к бедному цитрусу она не забудет никогда. — Он же гадкий! Ненавижу его, — прыснул Камило, закрывая шкаф. Они вернулись к готовке. Печь почти разгорелась. Карлос поджал губы. Он, скрестив руки, наблюдал за этими двумя из окна, сидя на небольшой ветке. Благо, листва была достаточно густой, чтобы спрятать его. Он хотел бы быть там рядом с Камило, но подойти значило бы, что он признает вину. А он не виноват. Камило, конечно, всю неделю извинялся перед ним. Было очень тяжело смотреть на это. Ещё тяжелее было, когда он, так и не найдя друга, начинал рыдать. Хотелось выбежать, успокоить, сказать, что всё хорошо… Но Карлос стоял. Стоял и терпел, сдерживая собственные слёзы. Он надеялся, что Камило поскорее забудет его. Всю неделю мальчик думал о том, не был ли действительно он сам причиной всех бед. И не было ни одного случая на его память, когда Камило бы не страдал от его выходок. «Нет, так, определённо, лучше!» — подумал он, помотав головой, когда вновь появилось желание вернуться. Его взгляд упал на Мирабель… Карлос стиснул зубы. Теперь эта козявка получала ещё больше внимания, а ему не доставалось совсем ничего. Её счастливая улыбка наполняла его злобой. Гадкая мелкая девчонка… Карлос жалел, что тогда вытащил её из воды. — Камило, принеси посыпку! — наконец вспомнила Мира недостающего ингридиента, и Камило резво кивнул. Однако осмотревшись понял, что её нет. Нужно было бежать наверх за запасами. — Подожди, я сейчас! — крикнул он, выбегая, и девочка посмеялась. Она продолжила выравнивать слой яблок в тесте. Карлос фыркнул. Теперь, когда Камило ушёл, пусть и ненадолго, «подарок» решился залезть внутрь через окно. Если его друг неожиданно надумает вернуться, то он просто перевоплотится в кого-то и по-быстрому уйдёт. Проникнув на кухню, Карлос ещё раз посмотрел на довольное лицо Миры. Он скривился. «Тебе… Я испорчу тебе этот день, — мысленно пообещал он, уставший вечно видеть её довольное лицо. Она должна быть в печали, ведь она бездарная, но нет, теперь она стала ещё счастливее! Это было нечестно. «Этот пирог будет отвратительным!» — фыркнул мальчишка, взяв в руки солонку и, выждав, когда же Мирабель отвернётся, подошёл ближе к форме для выпечки. Он поднёс над ней солонку… И закричал. Крыса. Не та, что можно было встретить обычно, небольшая и серенькая — от которой у Карлоса уже чуть не случался приступ — а больше, гораздо больше, и злее, мохнатее. Эта была не домашней, эта будто вылезла из леса. Что она забыла здесь — не ясно, но увидев, как она вдруг пулей пробежала по столу, Карлос закричал, что было сил, отскакивая назад. Солонка вылетела из рук. Он вдруг споткнулся о собственную ногу, повалившись назад, сильно ударившись затылком. Сердце ушло в пятки, пусть от чёртовой гостьи уже не осталось и следа. Карлос выдохнул. Немного успокоив сердце, он уже было готов был вставать, как вдруг запахло палёным… Он развернулся. Дыхание перехватило. Мальчик свалился едва ли не в печь, и край его руаны уже охватило пламенем. Он вновь закричал отскочив назад, и попытался снять горящую одежду. У него получилось сбросить красное пончо, но вот потушить — нет. Пламя передалось по деревянному полу. Карлос затрясся. Мирабель взвизгнула. Пирог, который она собиралась поставить в печь, полетел на пол, когда её глаз коснулось пламя. Касита забила дверьми и досками от страха. Она потащила Мирабель к выходу, пока пламя распространялось всё сильнее. Карлос выбежал за ними следом. — Подожди, Касита! — крикнула напуганная малышка, — Камило ещё тут! Карлос остановился. Он смотрел, как Мирабель выталкивают прочь за двери, однако лицедея всё не было… Живот скрутило. Карлос побежал за ним наверх. Огонь распространялся слишком быстро. Где-то вдали от дома Пепа, ничего не подозревая, мило беседовала с сестрой. Сегодня у неё было на удивление хорошее настроение. Наконец удалось ненадолго забыть о проблеме её сына. Несколько дней ей приходилось слушать, как тот зовёт пропавшего Карлоса, и она была уверена, что раз тот пропал, то можно больше не беспокоиться. Камило скоро сам его забудет. Её спокойствие, однако, прервалось в один лишь миг, стоило бледной Долорес в слезах подбежать ближе. Её руки тряслись, а волосы были растрёпаны. Пепа и Джульетта напряглись. — Мама, Касита горит! — крикнула резко она, и у обоих перехватило дыхание. Спустя неделю спокойствия наконец случилось несчастье…

***

Камило выдернули из подсобки резко. Настолько резко, что банка с посыпкой упала, разбившись, и облако сладкой белой пыли разлетелось по воздуху. Мальчик был ошарашен. — Касита, что происходит? — спросил он, как вдруг рядом упала горящая черепица. Огонь распространился с кухни, добрался до коридора и второго этажа. По дому пошли трещины. Его оглушило землетрясение. Крики Мирабель, истерично зовущей двоюродного брата, слышались снаружи, но Касита категорически отказывалась её пускать. Камило почти донесли до выхода, как вдруг… Их взгляды встретились. Он встретился с Карлосом, и мир вдруг остановился на мгновение, как и сердца обоих. Внутри что-то кольнуло. Камило рванул обратно, сопротивляясь дому. — Стой, Касита! Карлос тоже тут! — кричал Камило, усиленно рвясь к другу. Тот уже бежал к нему. Кое-как добравшись друг до друга, они крепко схватились за руки. Обоих потянуло к выходу… Волна. Он вдруг обрушился. Его завалило, а сверху начало пробиваться пламя. Касита отдёрнула двух мальчишек назад. Она начала думать, куда же их деть, но вариантов было не так уже и много. Так и не определившись, она потащила их вверх. Карлос, чуть не упав, посмотрел вдруг в сторону, когда их поднимали по лестнице. Испуганный до чёртиков мужчина в зелёной руане выпрыгнул в окно. Бруно покинул семью ещё неделю назад. Видимо, не так уж и далеко он ушёл. Затащив обоих наверх, Касита помогла им залезть выше, на крышу, в место, до которого огонь доберётся в последнюю очередь. Карлос надеялся, что взрослые были уже на подходе. Камило… Камило замер. Его взгляд коснулся свечи на окне. Он вдруг рванул к ней. — Куда ты?! — крикнул Карлос, побежав следом. Касита заистерила, громко забив черепицей. — Нельзя бросать свечу! — крикнул им Камило, — В ней вся наша магия! Нужно её спасти! «Тебя нужно спасти, идиот! — крикнул злостно другу «подарок» в голове, — Ты гораздо важнее какой-то там свечи! И, не желая бросать Камило вновь, ринулся следом, стараясь не отставать. Огонь всё же добрался до крыши. Снизу слышался грохот, всё обваливалось. — Камило! Камило! — Пепа искала, как же ей войти в дом. Ураган намечался над Энканто. Вот-вот пойдёт дождь и потушит пламя, а пока оно лишь нарастает. Двое мальчишек кое-как добежали до свечи. Они схватили её, едва не упавшую. Позади приближался огонь. Спереди — тоже. Это был тупик. Карлос стиснул зубы. Он посмотрел вниз. Высоко… Касита становилась всё испуганней, крыша дрожала, отгоняя пламя от детей, но оно было слишком напористо. Карлос дёрнул друга к краю — единственному их спасению. — Нужно прыгать! — крикнул он, сжимая руку Камило крепче. Тот вдруг распахнул глаза. Он вспомнил, как болела в прошлый раз его нога. Страх не позволял ступить ближе, несмотря на приближающийся пожар. — Прошу, у нас нет выбора, — всхлипнул «подарок», желающий поскорее спастись. Камило посмотрел вниз. Он не знал, сможет ли в этот раз не пострадать… Он поджал губы. — Карлос, — вдруг спокойно позвал лицедей, — Скажи сначала, ты простишь меня за день даров? Я ужасно себя повёл… Карлос остолбенел. Он моргнул. — Чёрт, ну и время ты выбрал, — вдруг посмеялся он, и тут же заплакал, не в силах терпеть тот груз эмоций, что давили на него все эти дни, — Я давно тебя простил. Как я мог злиться на тебя, я же тебя больше, чем себя люблю. Дурак! Огонь был уже совсем близко. Камило вздохнул. — Ну что, давай прыгать? — предложил он, ещё сильнее вцепившись в ладонь Карлоса. Тот чувствовал его страх. Он с улыбкой кивнул, потрепав чужие кудряшки в попытке успокоить. — Всё будет хорошо, — прошептал он, и оба шагнули ближе… Они спрыгнули вниз. Полёт длился всего-ничего, словно миг. Дальше вдруг всё окутала тьма. Боль в голове длилась несколько секунд. От падения болело всё тело, от коленок до локтей, зато Карлос был жив. Он, встав, взглянул на крышу, охваченную огнём. начался, наконец, ливень. Мальчик посмеялся. Всё было кончено. Довольный, «подарок» повернулся к своему другу. — Эй, Камило!.. Карлос онемел. Сердце остановилось, тело окаменело. Он не мог поверить своим глазам. Камило лежал без сознания. Под головой его покоился острый камень, окрашенный кровью. Тело не двигалось. Карлоса затрясло от осознания. Он кинулся к лицедею, схватив того на руки. — Камило! Камило, очнись! Очнись! Камило! — орал он, что было мочи, он тот не просыпался. Глаза были слегка приоткрыты. По щекам Карлоса рекой текли слёзы. Он кое-как прислушался к чужому дыханию… Слабое, но есть. Казалось, Камило вот-от покинет его. Страх окутал разум. Камило умрёт?.. Взгляд упал на почти уже затухшую свечу. Пламя её было слабое, но всё же горело. Карлос резко схватил её в трясущиеся руках, крепко сжав. — Прости, прости, пожалуйста, я не хотел, чтобы так вышло, — всхлипывая и рыдая шептал он ей, надеясь, что это сработает вновь, — Пожалуйста, спаси его! Спаси его… Он же сейчас умрёт… Но ничего не происходило. Свеча была слишком слаба. Её бы не хватило на то, чтобы оживить кого-то. У Карлоса скрутило живот. По щекам ещё сильнее потекли слёзы. Ему в голову вдруг пришла внезапная мысль. — Прошу… Соедини нас! — вдруг попросил он, — Я отдам ему все мои силы, только соедини нас. Пожалуйста, ему недолго осталось… Я тебя очень прошу… Помоги… Свеча почти погасла. Чужие слёзы капнули на воск, стекая по нему вниз. Лишь в последний момент пламя начало разгораться обратно. Резкая вспышка охватила Карлоса. Он перестал чувствовать своё тело. Он перестал чувствовать свои мысли. Он перестал существовать. Тёплая волна прошлась по Камило. Рана на затылке затянулась сама собой, тело избавилось от боли. Будь у Карлоса возможность, он бы сказал свече самое огромное спасибо, которое только мог. Но, увы, теперь его нет. Теперь он спрятан глубоко в чужой душе, своей энергией питая едва ли не мёртвое тело. Ливень почти стих. Пламя ушло так же внезапно, как и появилось, под напором воды. Пепа наконец нашла своего сына. Пожар кончился…

***

Было спокойно. К счастью, комнаты не успели пострадать, лишь их двери. Жители работали внизу, помогая семье с ремонтом. Всё будет отстроено уже к завтрашнему дню, если постараться. А стараться было необходимо. В комнате, напротив лежащего без сознания мальчика стояла вся семья. — Это уже никуда не годится, — вздохнула Альма, — Я долго терпела, но это… Так не может продолжаться. — Как такое могло произойти? — тревожно спросила Джульетта, но все промолчали. Никто не знал. За исключением двух маленьких девочек. Одна из них тихо пикнула, а вторая… Мирабель осторожно сделала шаг вперёд, решаясь рассказать о происходящем. — К-когда начался пожар, и меня вынесло наружу… ну… — девочка нервно потёрла дрожащую руку, -Н-ну… Он уже почти вышел, как вдруг побежал обратно. Он начал звать Карлоса, и-и… и… Потом всё обвалилось. По комнате пробежалась леденящая мрачная туча. Гробовая тишина звенела по ушам. Никто не решался двинуться лишний раз. Пепа вдруг глубоко вздохнула. — Ладно. Он скоро придёт в себя… Нужно срочно отстроить Каситу. — Ты уверена, что мне не нужно… — «дать ему поесть» хотела добавить Джульетта, но сестра перебила её: — Нет. Он в порядке. Пока он не очнулся, у нас есть время. Когда он проснётся… Думаю, это отличный шанс. Все озадаченно начали переглядываться, и лишь Долорес, Джульетта и Пепа понимающе кивнули друг другу. План был не то, что плохой, просто ужасный, но иногда выхода они не видели. Искали несколько дней, придумывали разные версии, но более подходящего не смогли найти. Однако и тут нужен был толчок. И этот толчок, по воле судьбы, свершился. Пепа вышла на середину комнаты, поворачиваясь к остальной семье и объявила: — Мы притворимся, что всего этого не было. Мы все. Не было никакого «Карлоса», это всё был его сон, простая выдумка. Никто из нас никогда не слышал о нём. Мы должны убедить его, что «Карлоса» никогда не существовало, для его же блага. Поняли? Все промолчали. Клин хотели выбить клином. Если мальчик убедил себя, что у него есть друг, то им следовало убедить его, что того друга никогда не было. Это будет сложно, быть может, ничего не получится. Однако… Камило лежит на кровати. Он едва не погиб в этом пожаре. И это был не первый случай с появлением его «друга». Чтобы такого больше не приключалось, Карлос должен был исчезнуть из его памяти. Навсегда. Каждый член семьи по очереди кивнул рыжей девушке. Она, наконец, почувствовала облегчение. Когда все вышли, она подошла к кровати, где спал её сын, и присела на край, томно вздыхая. Мягкая женская ладонь погладила мальчика по волосам. Слезы покатились по её лицу. — Прости маму, Камило… Она не уберегла тебя. Но… Она постарается исправиться. Обещаю…