Осколок зазеркалья

— Бланка, стой! Октавио выбежал к краю, хватая бедную леди и оттягивая прочь. Паула вместе со Сьете и Бруно сидела на кресле и с замиранием сердца наблюдала за происходящим. Малышке немалых трудов стоило уломать бабушку Пепу разрешить ей досмотреть представление. — Октавио, не останавливай меня! — маленькая крыска пищала на сцене грустным голосом. Её, прячась за улучшенной сценой, крепко держал Карлос. Рядом с ним сидели Камило и Эрнандо — Октавио и Алехандро. — Если уж мне не суждено быть любимой, то мне суждено умереть! — крикнула она, готовая спрыгнуть со сцены, и Паула громко ахнула, как вдруг… — Подержи-ка малышку, — прошептал Бруно, и пересадил девочку к Сьете на колени, готовый показать настоящее актёрское мастерство. он взял в руки ещё одну из крыс, пробегающих мимо, и пристроился за сценкой. Начался спектакль. — Бланка, стой! — вдруг крикнул Бруно, имитируя женский тонкий голос. Троица переглянулась, не понимая, что делает провидец. Бруно продолжил: — Знаю, ты не помнишь даже моего имени, для тебя, такой прекрасной и великолепной, я лишь серая мышка… Но послушай! Я, Адриана, ваша верная фрейлина, влюблена в вас с самого раннего детства! — Что?! — Паула чуть не упала лицом вперёд. К счастью, Сьете успел подхватить малышку и усадить поудобнее. Действо на сцене начало закручиваться. Бланка, охнув, отошла от обрыва. Карлос понял, куда Бруно хочет свести их игру. Действительно, смерть для паулы была бы слишком трагичной концовкой. Нужен был счастливый конец. Вздохнув, троица приняла правила провидца. Бланка подошла к своей Фрейлине. — Почему же ты молчала, Адриана? Сколько времени было нами упущено! — Прошу, миледи, дайте мне ещё один шанс! Я больше не буду молчать о своих чувствах! Двух крысок заставили обняться. Паула умилительно ахнула. Потом задумалась… Она повернулась к Сьете. — Дядя Сьете, а разве две девочки могут пожениться? — вдруг спросила она. Сьете кашлянул. Он покраснел, но всё же ответил: — Ну, твои дяди Эрнандо и Хорхе ведь поженились, а ведь они оба мальчики… Так что, думаю, девочки тоже могут… — Вот как, — на лице Паулы вдруг появилась хитрая ухмылка, а её щёки немного порозовели. В голове возник образ её лучшей подруги — милой Сесилии, которая который день утверждала ей обратное. Теперь-то Паула точно докажет ей, что всё возможно. Девочка вдруг снова посмотрела на Сьете, и задумалась. — А ты тоже женишься на дяде Бруно? Сьете обомлел. Они, вообще-то, не говорили об этом со свадьбы Хорхе и Эрнандо… Он уже и забыл, что они всё ещё не женаты. Спектакль кончился. Из-за сцены, наконец, вышел Эрнандо, внезапно вмешиваясь в разговор: — Конечно не женится! Ты его лицо видела, милая? Он же страхолюдина! — Эр, заткнись! — рявкнул на него Сьете, сверкнув глазами. Паула не знала, что такое «страхолюдина», но запомнила это слово на всякий случай, чтобы однажды его использовать. Дядя Эрнандо плохому не научит! — А что? Это правда! — продолжал Эр, зная, что Сьете не решится ударить его на глазах у малышки, — Удивлён, что Бруно всё ещё с тобой. Он в постель не мочится, когда тебя утром видит? Сьете поджал губы. Его глаза пылали зелёным пламенем, а лицо покраснело от возмущения. Он терпел изо всех сил, чтобы не начать потасовку прямо перед Паулой. К счастью, Бруно вмешался следом. — Эй, он не такой уж и пугающий, — сказал провидец, — Просто нужно привыкнуть… — Поддерживаю, — вторил ему Карлос, вылезая следом вместе с Камило, — Сейчас его описывают гораздо страшнее, чем раньше, так что… — Стой, что? — Бруно нахмурился, — Как его описывают? — Ну, если вспомнить все новые слухи… Карлос размялся. Он прокрутился разок, взмахнув красным пончо, и стал вдруг страшным мужчиной с тощим лицом. Круги его под глазами были темнее ночи, глаза горели зелёным пламенем, а рост был настолько высокий, что, если бы он протянул руку вверх, то почти достал бы до потолка. Карлос усмехнулся, увидев, как все распахнули от страха глаза. Паула вдруг закричала. Она быстро спрыгнула с колен Сьете и унеслась прочь к маме. Карлос сдержал смешок. Вместо него он расплылся в холодной язвительной ухмылке, под стать образу, и подошёл ближе к вставшему Сьете. Тот нахмурился. Неприятное жгучее чувство забурлило внутри. Неужели его видят таким?.. Он скривился. Он только подумал, что теперь к Бруно относятся лучше, но нет… Чёртовы горожане лишь выбрали себе новую жертву. Глаза Сьете засверкали. Бруно заметил это первый. Он подошёл ближе, усаживая свою любовь обратно на диван, и погладил того по плечу. Карлос фыркнул. Он перевоплотился обратно. Впрочем, страх и удивление на чужих лицах пришлись ему по душе. Быть может, он ещё применит свои навыки «актёрства». — Вы как, проголодались? — промурчал вдруг голос откуда-то со стороны. Хорхе показался из недавно сделанной двери. Дверь… Каких усилий стоило им с Эрнандо уговорить что Абуэлу, что Каситу поставить её, чтобы не мотаться туда-сюда через двор. Теперь их дом с виллой соединялся через коридор в стене, и можно было спокойно перемещаться. Почти что все остались этим довольны. — Хорхито! — промурчал Эрнандо, бросившись к мужу, и вдруг заметил, что на нём нет извечной руаны. Её заменяет приятный мягкий фартук зелёных оттенков. — Решил стиль поменять? — усмехнулся Камило, облокачиваясь на изумлённого Эрнандо, — А тебе идёт. — Нравится? — Хорхе хихикнул, — Угадайте, кто постарался… — И гадать не надо, — пролепетала вышедшая следом Мира с самодовольной улыбкой, — Я просто подумала, а не тяжело ли каждый день на кухне проводить в этом балахоне. Вот и перешила его по-быстрому. Ну как, молодец я? — Да ты просто чудо, вёдрышко, — промурчал Эр, прижимаясь к мужу, и снял осторожно ведро, чтобы потрепать Хорхе за мягкие щёки, — Ты и так красавец на миллион, а теперь ещё и такой прелестный! Расцеловать бы тебя… — Эр, мы не одни, — смущённый мужчина натянул ведро обратно и, кашлянув, продолжил говорить о том, за чем пришёл, — так что, есть будете? Я только закончил. Идём, пока горячее. Первыми наперегонки ломанулись двое лицедеев. Вслед за ними пошла Мира в сопровождении двух воркующих альтер-эго. Сьете тоже собирался но Бруно вдруг задержал его. — Подожди, у тебя чёлка торчит, — пробурчал он, осторожно заправляя чужие локоны за уши, — Тебе бы подстричься пора… Сьете улыбнулся. Свет в глазах стих. Это, наверное, будет первый за последнее время день, когда не произойдёт ничего безумного. И это, чёрт возьми, то, о чём он так грезил…