Осколок зазеркалья

Дождь шёл на улице. Пепа была не в порядке. Не в порядке был и её старший сын. Камило сидел на балкончике, пялясь в пустоту. Слёзы засохли на щеках, тело всё ещё слегка потряхивало. На истерзанных руках была свернувшаяся кровь. Каждое движение отдавалось адской болью, но лицедей её не замечал. В голове не было ничего, кроме из раза в раз прокручивающейся сцены у зеркала, взгляда Карлоса, его последнего крика… Сердце вновь кольнуло. Камило не знал, сколько он уже вот так сидит. По ощущениям — целую вечность. Долорес пикнула. Она, сглотнув, подошла ближе к брату тихими шажками, присаживаясь рядом, и нервно сплела пальцы. Было очевидно, что она желает что-то сказать, но то ли не может решиться, то ли подобрать слов… Камило не интересовало. Для девушки, конечно, это тоже был тот ещё стресс. Она, если лицедей правильно всё помнит, была уже почти на пятом месяце беременности, и живот её рос всё сильнее с каждым днём. Наконец, она решилась заговорить. Тихо, но уверенно произнесла: — Камило, насчёт того дня на вечеринке… Я всё слышала… В голове у Камило пропали все крутящиеся картинки. Вместо них появились новые — с вечеринки. Он не видел Карлоса после того, как ушёл с Мирабель. Стоило догадаться, что Долорес всё слышала, но… Кто же мог знать, что там произошло убийство. Камило и в голову не могло прийти, что его болтливая сестра сможет скрыть такое. Однако, видимо, во благо брата и семьи, она держалась до последнего. — Я… я не хотел, чтобы так вышло, — пробурчал Камило дрожащим голосом, зная, что Долли знала и о их недавней ссоре. Она слышала, как он бьёт зеркало. Она знала всё с самого начала, и молчала, ожидая, пока лицедей сам не решится заговорить. Только вот, дождаться всё же не получилось. — Я знаю, Камило, — вздохнула она, — Ты просто послушай… И, начав рассказ, погрузилась в него с головой, рассказывая обо всех подробностях: о словах Марко, о драке, о выстреле, о удушении… Даже о помощи Сьете и сожжённом пончо. Обо всём. Камило слушал внимательно, и чем больше он узнавал, тем тяжелее становился груз на душе. Когда Долорес замолчала, то её брат уже был мрачнее, чем тучи за окном. Капли дождя били по каменной раме. Девушка потянула к брату руку… И тут же отдёрнула. Камило вдруг начал смеяться. — Ха-ха. Ха-ха! Ха-ха… — он прикрыл лицо ладонью, пряча за ней свою улыбку, однако, стоило ему взглянуть на сестру, как та увидела измученное лицо, всё в слезах скорби и жалости к самому себе, — Я идиот, да? Снова всё испортил… Долорес… Я так виноват перед ним… — Я знаю, — вздохнула девушка, чьё сердце обливалось кровью от вида собственного брата, — Но, знаешь, он бы не хотел, чтобы ты грустил. Он бы желал тебе только счастья. — Долорес… — Камило прижался к сестре сильнее, утыкаясь в плечо, и позволил себе открыть, наконец, чувства, что прятал так глубоко в душе, — Я люблю его. Я очень люблю его… Я больше никогда его не увижу… Долли не знала, что ему сказать. Она лишь приобняла его в ответ, поглаживая по дрожащей спине, и понадеялась, что всё закончится как можно скорее. Она не сможет продержать рот на замке слишком долго. — Тебе нужно поесть, — мягким полушёпотом попросила она, — Твои руки все в крови. Прошу, не плачь. Уверена, Карлос слышит тебя сейчас… Откуда-то. Он не злится, поверь. Он хочет, чтобы ты перестал плакать. — Как я могу? — продолжал причитать Камило, чувствуя, что слёзы его почти кончились, — Я уже отпустил его однажды… Я должен вновь испытать ту боль?.. Почему судьба так ненавидит меня, Долли? — Ох, братик… О нет, Долорес не может выдержать этой пытки. Она крепче прижимает Камило к себе. Она не знает, зачем его заставляют так страдать… Она держится изо всех сил. Камило дрожит в её руках, и всё, что остаётся — это тихо пикнуть и попытаться его успокоить.

***

Камило вздохнул поглубже. Он держал в руке последний осколок, намазанный клеем. Чтобы собрать зеркало целиком ему понадобилось не больше-не меньше полдня. Прямо сейчас солнце уже касалось горизонта. Трещины всё ещё проглядывались меж разбитыми частями, но они были настолько маленькими, что вставить их казалось невозможным. Лицедей мог только надеяться, что они ни на что не повлияют. Прямо сейчас в его руках — последняя надежда на возвращение Карлоса. Если это не сработает, то Камило не знает, что ему делать. Он глубоко вздыхает. Трясущимися руками он вставляет осколок на место, слегка придержав его, чтобы клей успел застыть. Камило закрывает глаза… Тишина. Ничего не происходит. Он вновь смотрит в зеркало, и в нём по-прежнему его отражение, точь-в-точь идентичное. Он даже пробует повертеться, но бесполезно — отражение повторяет каждое его движение с мастерством. Камило усмехается. Сердце сдавливает до боли. — Прости, Карлос, — хриплым полушёпотом произносит лицедей, сдерживая слёзы в глазах. Сегодня он уже достаточно плакал. Если его любимый «подарок» действительно слышит его… То Камило должен улыбаться ему. — Прости за всё. Ты никогда не был проблемой, но я всегда видел её в тебе. Я сам был этой проблемой. Теперь я потерял тебя. Карлос… Камило должен улыбаться. — Я должен извиниться перед тобой так много раз… Почему ты больше не услышишь это?.. Должен улыбаться… — Мне жаль за то, что наговорил на дне даров… Мне жаль, что обвинил тебя в смерти Марко. Мне жаль… Слёзы стекают по лицу. Камило не может заставить себя улыбнуться. Лицо само искривляется от переполняющей его горести. Хочется рыдать во всё горло. — Карлос, мне жаль… — Что ты такой идиот? — вдруг слышится голос из-за спины. — Д-да… — рефлекторно отвечает Камило, и вдруг осознаёт. Он резко оборачивается. Глаза распахиваются до предела, слёзы застывают в глазах, дыхание перехватывает… Карлос выходит из зеркала напротив. Он, довольно усмехаясь, потягивается, и скрещивает руки на груди. Злорадство читается на его самодовольном лице. Сказать, что Камило впал в шок, было равносильно молчанию. — Ну что, соскучился, кудряшка? — дразнится парень в красном пончо, подходя ближе, нарезая вокруг шокированного лицедея круги, — Меня всего-ничего не было, а ты так разревелся. Так сильно ко мне привязался, м? — Т-ты… Но ты… Т-ты как… — Камило не мог связать и двух слов. Все его воспоминания о разбитом стекле пошли прахом. Все тяготящие мысли полетели к чертям. В голове крутился лишь один вопрос: «Как?!» И Карлос, не без лёгкой нотки хвастовства, дал на него ответ. — Скажи «спасибо» Сьете…

***

Утро того же дня, в который им довелось избавиться от трупа. Сьете и подумать не мог, что кто-то так быстро его обнаружит. Какое счастье, что они успели уйти. Если бы они задержались… Кто знает, как бы повернулась история. Теперь же он, отобрав Карлоса у Камило, затащил его в комнату лицедея. Он рассказал ему о видении. Стоило бы начать ещё раньше, с того самого момента, когда Бруно проболтался о том, что его клоны, вообще-то, тоже способны использовать дар, но времени было не так уж и много. Карлос, услышав о предсказании Сьете, побледнел. — То есть… Он разобьёт зеркало?.. — неуверенно переспросил юноше, получив в ответ кивок. — Да. Он будет очень зол из-за Марко. Карлос глубоко вздохнул. Он вцепился руками в волосы. Мысли только-только пришли в норму, и вновь произошло что-то абсурдное. Он, вообще-то, любил, когда вокруг происходила вакханалия, но только не с его участием. — Как его вообще нашли? — поинтересовался он, однако Сьете лишь пожал плечами. Это его особо не интересовало. Главное — нашли. Нужно было срочно выкручиваться. — Не имеет значения, — проговорил мужчина, — Нужно придумать, как тебя спасти. Оба задумались. Голова начала работать на полном ходу и, наконец, Сьете щёлкнул пальцами. Он огляделся. — Ты же можешь залезать в то зеркало, верно? — спросил он, вспомнив, как его подопечный недавно упомянул этот странный факт. Предсказание нельзя побороть, но его можно обмануть. Получив от Карлоса медленный кивок, он убрал его от стены и переставил напротив, поменяв с почти что идентичным. Карлос нахмурился. Понадобилось время, чтобы осознать, какой же план задумал зеленоглазый хитрец. Карлос посмеялся от чужой гениальности. — Наверное, стоит ещё приглушить свет, — добавил Сьете, закончив перестановку, — чтобы он точно не догадался. — И то верно! — вторил ему довольный Карлос, вскочив с кровати с довольной улыбкой, — Если хочет разбить меня, то пусть разобьёт моё отражение! И, пролепетав это, обнял вдруг Сьете, залезая в свой «домик». Представление скоро начнётся. Сьете кивнул ему с лёгкой улыбкой, но на губах его всё же виднелась лёгкая дрожь. Ему было страшно за мальчика, к которому он уже успел привязаться. — Удачи, малец, — сказал мужчина, и вышел за дверь, надеясь, что их внезапный план сработает…

***

Камило медленно моргнул, осознавая то, что сейчас услышал. Карлос не сдержался — заржал вслух. Лицо его друга было невозможно описать, оно было до чёртиков удивлённым! Ох, если бы у него только была камера! Наконец, придя в себя, Камило покраснел от злости. Его волосы встали дыбом. — Вы!.. Да вы!.. — он трясся от переполняющих его эмоций, а слов, чтобы описать, какой же Карлос говнюк, не находилось. Камило плотно сжал губы, — Да я знаешь что испытал?! — Эй, ты сам моё зеркало хотел разбить! — фыркнул сквозь смех Карлос, — Скажи спасибо, что мы так сделали, иначе валялся бы я сейчас разбитый! И вообще… Карлосу не дали договорить: Камило набросился на него, сбивая с ног, и крепко вцепился, сжимая его в объятиях. Терпение лопнуло. Он зарыдал, что было сил. Карлос, наконец, перестал смеяться. Он с тяжёлым вздохом погладил Камило по спине, и прижался к тому в ответ. «Подарку», вообще-то, тоже было нелегко. Он раза три чуть не выскочил, оборвав весь их план, когда его бедный лицедей валялся на полу, раня себе руки чёртовым стеклом. На это было мучительно смотреть. Карлос рад, что это кончилось. — Эй, всё, тише, я же жив… — ласково прошептал он, успокаивая своего друга, — Это будет тебе уроком. нужно думать прежде, чем делаешь. — Карлос, я люблю тебя… Камило всхлипнул. Он не слушал, что ему говорят. Все слова проносились мимо. Единственное, что сейчас волновало его — что всё закончилось хорошо. Карлос усмехнулся, услышав вдруг резкое признание, которого добивался, кажется, с первого дня своего появления здесь. Он прижался к Камило ещё сильнее. — Я знаю, дурак. Ещё бы ты меня не любил. Понадобилось время, чтобы Камило окончательно успокоился. Только когда тот перестал дрожать, его «подарок» поднялся на ноги, утягивая своего друга за собой, и крепко сжал его ладонь в своей, переплетая пальцы. — Ну, теперь-то я могу называть тебя моим парнем, а? — и это то, что тебя сейчас волнует? — фыркнул Камило, — Ты тут, как бы, воскрес в моих глазах. — Вот и здорово, — усмехнулся Карлос, — Значит твой парень ещё и волшебник! — Дурак ты… — посмеялся в ответ Камило. Он приложился к чужим губам, увлекая свою любовь в короткий, но нежный поцелуй. — Ну что, идём? — Карлос улыбнулся, направляясь к двери, — Проблем, конечно, ещё много. Но мы, по крайней мере, будем вместе их решать. Согласен? — Был бы у меня выбор, -прыснул Камило в ответ, и вместе они вышли наружу, крепко сжимая ладони друг друга. — А если бы и был? — То я бы ни за что не отказал…