Я ненавижу тебя, лето

День был дерьмовым с самого начала. Не успел я проснуться, как Изабель, раскидывая босыми ногами вещи, заявила, что скоро зима, холодает, а у неё нет куртки. И швырнула в мою сторону какой-то дряной свитер. Маленькая злая бестия. Пришлось встать, одним лишь взглядом, чуть приподняв бровь, заставить её немедленно убраться. Изабель невинно похлопала ресницами, изображая из себя то ли тупую, то ли покорного ребёнка. В ответ я негромко цыкнул. Молодец, угрозу уловила. Быстро подняла тряпьё и разложила по местам. Но за курткой я всё же пошёл. Изабель, хоть и ребёнок, но была права. Скоро декабрь. Здесь, в Подземелье, без нормального солнечного света мы совсем одубеем, если не подготовимся. Я и Фарлан с лета таскали брёвна и утепляли окна нашей хибарки, заклеивая рамы. Изабель стырила откуда-то отличное ватное одеяло. Но всю зиму дома не просидишь. Нужны тёплые вещи. Я шёл к знакомому старику, что промышлял торговлей одежды. Старик был мне должен и сегодня я хотел получить долг назад в виде тёплой куртки для Изабель. До зимы ещё две недели, но в трущобах уже никого. Узкие каменные коридоры напоминают норы, с потолков сыплется пыль, под ногами то какой-то мусор, то чья-то блевота. И всюду воняет мочой. Я морщу нос, обходя какого-то пьянчугу, что красными от холода пальцами пытается удержать металлическую кружку с пойлом. Ненавижу этих гадких людей, что уничтожают себя, но ещё больше презираю мир, который вынудил их так низко пасть. Здесь, в Подземном городе, человеческое нутро видно лучше всего. Среди грязи, холода и вечной смерти приходится сражаться за то, чтобы встретить новый день. Мы боролись с такими же людьми за пропитание, и это было омерзительно. Но выживал сильнейший. Слабые быстро исчезали. Если не можешь защищать себя или не прибьёшься к стае, то ты труп. Правила просты. Вот наглядный пример: я сворачиваю за угол и вижу, как двое бугаев тащат куда-то мелкую девчонку. Их рожи кажутся мне знакомыми. Точно, это известные дельцы чёрного рынка. Что ж, не повезло мелкой. Как же блять она орёт. Но это всё зря. На улице никого, да и никто не выйдет спасать незнакомца, все ссутся за свою жизнь. Я присмотрелся. Девчонка совсем ребёнок, на кой хуй она им сдалась? В городе закончились шлюхи постарше? Она была младше Изабель. Бля. Мне надо идти дальше и не лезть. В этом мире есть свои правила, и не стоит это дерьмо трогать. Всех не спасти. Но… что если однажды и Изабель так схватят? Зная, что каким бы не был мой выбор, я себя за него отругаю, я чертыхнулся и быстрым шагом пересёк улицу. — Стоять, — окликнул негромко, но они разом закрыли пасти и обернулись. — Чего тебе, малец? Посмотрели на меня как на недоразумение. Ну что ж, их проблема. — Отпустили девчонку. Она вдруг вздрогнула и посмотрела на меня запугаными глазищами. — А ты кто такой? — бугай сделал ко мне шаг. Дальше всё случилось слишком быстро. Нож легко крутанулся в руке. Прыжок, отскок в сторону от туши первого бугая, поворот и нож мягко вошёл в пузо второго. Я скривился, вынимая оружие с характерным булькающим звуком. Мне не нравится убивать, но иногда эти мрази сами напрашиваются. Очистил клинок и повернулся к мелкой. Она сидела на земле, скрестив ноги, и хныкала. Одета нормально: синее платье, чёрные колготки, пальто не с чужого плеча. Любопытно. — Мелкая, — позвал я, — ты чья? Молчит. Только шмыгает носом. Ребёнок совсем. Может, лет десять. Я сел на корточки и схватил ладонью её подбородок, вынуждая приподнять голову. Хотелось рассмотреть её лицо. Непривычно смуглая. В Подземелье все намного бледнее. Глаза удивительного ясно-голубого цвета. Я видел такой, смотря через решётки на небо. Красиво. Волосы, спрятанные под шарфом, торчат чёрные. — Хватит реветь. Говори, кто ты такая. Девчонка закусила губу и пару секунд смотрела на меня исподлобья. Я видел, как бурно работают её мыслительные процессы. Наконец, она соизволила открыть рот: — Меня зовут… — закрыла глаза, вздохнула. — Марлен. И я из Шиганшины. П-пожалуйста, сэр, помогите мне вернуться домой! Я нахмурился. Времени на утешение маленьких девочек у меня не было. — Домой ты не попадёшь, — сказал и спокойно посмотрел ей в глаза, будто говорил со взрослым человеком. — Шиганшина далеко, а тебя никто туда не отведёт. Хотя я немного врал. Её отсюда никто не выведет. Чтобы попасть наверх, нужны документы. Такая соплячка вряд ли их получит. — Но дяденька… я домой хочу! К маме! — На жалость не давить, — отрезал я и поднялся на ноги. — Ладно, идём. Изабель потерпит день без куртки, а с мелкой надо что-то делать. Знал же, что жалеть буду, но какого-то хера всё равно полез её спасать. А теперь ведь не бросишь на улице, сдохнет сразу. По одежде видно, что девочка домашняя, выросла, наверное, в доме, где и игрушек тьма, и на кухне куча еды. Кстати, о еде. — Мелкая, есть хочешь? Мнётся, смотрит себе под ноги. — Бля, ну не строй из себя хрен знает что, — ухватил её за рукав, — пошли уже. Неохото вести её в столовую и уж тем более в трактир. У меня в кармане мало денег, а дома два голодных бездельника. Может, и её отвести туда?.. Нет, глупости. Я в благодеятели не нанимался. Бросил взгляд на свою неожиданную спутницу. Девчонка шла, забавно растопырив руки. Мне пришлось сбавить темп, чтобы она не отставала. Бля, что делать, а? На кой чёрт я в это влез? Ну покормлю её в какой-то вонючей столовке, где еда дешёвая, а ждать поднос надо полчаса, а дальше-то что? Не могу ж в самом деле домой тащить. Ага, вместо куртки. Вот Изабель обрадуется. На улице зимой эта мелкая просто сгинет. Вначале будет рыдать, умолять дать хоть немного еды, а потом ослабеет и не вынесет первой же холодной ночи. В подтверждение моих мыслей Марлен несколько раз шмыгнула носом, втягивая сопли. И вдруг я понял. Понял, куда надо её вести. Быстро развернулся и потащил едва не рухнувшую девчонку по другой улице. В том месте её и накормят и место для сна дадут. И как я сразу не додумался? В августе вроде какая-то баба подобрала на улице сироту, а потом через неделю ещё одного. Так у неё под крышей открылся скромный приют. Ходили слухи, что там довольны плохо, и дети спали по трое на одной кровати, но не страшно. Зато не на улице. Когда серый дом в два этажа ростом показался на углу, девчонка спросила: — Это ваш дом, сэр? — Тц. Это твой дом. — Нет, — упрямо заявила Марлен. — Мой с красной крышей. — Уже нет. Я постучался, и через пару секунд на пороге возникла зрелая женщина с лохматыми волосами и в помятом фартуке. — А-а? — посмотрела на меня и тут же на мелкую. — Дочь пришёл сдавать, кобель несчастный? — Ты ебанулась? — я толкнул её внутрь и сам зашёл. — Я нашёл девчонку на улице. Есть свободное место? Женщина помолчала, будто не верила, а потом кивнула. — Да даже если б не было, — указала рукой на лестницу, — марш руки мыть, скоро обед. И странное дело: девчонка послушалась. Сразу же, даже не смотря по сторонам, рванула куда сказали. Правда наверху остановилась и глянула на меня своими голубыми глазищами. Я кивнул женщине и вышел на улицу. До мелкой весь кошмар её нового положения дойдёт не сразу. Она поест, поспит, захочет к маме, а уже всё. Нельзя. Но ничего. Чем быстрее привыкнет к дерьму, тем проще будет жить.

***

Через несколько недель я решил её проведать. Может, встал с той ноги, или же приготовленная Фарланом картошка оказала на меня положительное влияние. Хрен знает. До приюта дошёл быстро. Хоть было уже очень холодно, некоторые дети играли на улице, пытаясь бросать друг в друга комья грязи. Наверное, подражали какой-то игре с поверхности. Я встал, заставляя их остановиться и жестом подозвал одного. — Хозяйка в доме? — Неа, — сказал он, запихивая палец в ноздрю. — Ушла за едой. Скора кушать будем. — Позови мне Марлен. — Кого? Я закатил глаза. — Новенькая. Девочка. Чёрные волосы, синее платье. Мелкая такая. — Ааа, Марлен! — Ты блять издеваешься. Ладно, где она? — Нет её, — ответил другой мальчик с очень серьёзным лицом. — Уже неделю как нет. — Как это понимать? — Марлен больше не живёт в приюте. Я кивнул. Развернулся и пошёл домой. Мелкая, видать, сбежала. На улице ей не выжить. Убьёт то ли зима, то ли извращенцы. Грустно это даже, но, похоже, от судьбы не уйти.