Плыть по течению

            После пасмурной акварельной Венеции небо Флоренции буквально резало Филиппу глаза своей насыщенной, яркой голубизной. Рыжие крыши домов старого города были залиты солнечным светом, однако, ветер, налетавший откуда-то со стороны реки Арно, наполнял воздух бодрящим холодом, напоминая всем окрест, что уже зима.             На вилле семьи Веспонти только и было разговоров, что об успехе ее хозяина. Как и ожидалось, без награды сеньор Марко с фестиваля не уехал – ему достался приз Большого жюри за лучшую режиссуру. Что касается Филиппа, то он ощущал жуткую усталость от всей этой помпезной суеты, да и жизнь в режиме нон-стоп его серьезно притомила. Парень хотел домой, хоть и прекрасно понимал, что, не смотря на нынешнюю усталость, уже через несколько дней по приезде в Ботли, он взвоет от скуки и засобирается назад, все равно на какой проект, который для него к тому времени обязательно раздобудет деловая Мод.         Однако, дома Филу пришлось пробыть намного дольше. Ну, не совсем дома.             Как и обещала его матери, дама Модести похлопотала о зачислении Филиппа в Оксфордский колледж, на факультет английской литературы, где куратором и главой попечительского совета была ее родная сестра, миссис Порша Стоун.             Вот так, неожиданно для себя, Филипп и стал студентом. Его обучение было оплачено Мод на год вперед, а также имелась договоренность, что «ее звездный ребенок» получит право свободного посещения занятий.             Филу даже выделили комнату в общежитии, где соседом (видимо заботами миссис Стоун) был ботан-задрот, который и слыхом не слыхивал ни о каких звездах шоубиза, а единственными звездами для него были английские литераторы XVI века.             После полутора недель в теплых объятиях семьи, где он провел Сочельник, Рождество и встретил Новый Год, у Филиппа появилась возможность действительно отдохнуть в тихой атмосфере предсессионного кампуса. Соседу парень сразу дал прозвище «тишайший», и порой, глядя как тот шуршит страницами бесчисленных книжных томов у себя за столом, со светлой тоской вспоминал венецианские похождения с Оли.             А Оливер Брукс, улетев к себе за океан, уже вовсю занимался новым проектом. Они часто болтали по Skype, и Оли похвалялся, что снимается сейчас в крутейшем боевике, где у него одна из главных ролей – пилот боевого истребителя.             «А ему пойдет», - думал Филипп, вспоминая подтянутую атлетичную фигуру приятеля, мерно погружаясь в эротические грезы о нем. Однако, увы и ах – с Оливером ему сто процентов ничего не светило. Ну, девяносто пять точно.             В начале февраля, как гром среди ясного неба раздался звонок от сеньора Веспонти. Задыхаясь и тараторя на смешанном с итальянским английском, тот сообщил, что их «Неприкаянные души» номинированы на Оскар, как иностранный фильм. Через три минуты после звонка сеньора Марко, смартфон Фила затрещал снова. Мелодия «I`m here», была установлена на Модести.             Его агент констатировала факт: пятнадцатого февраля они вылетают в Лос-Анжелес. Билеты и отель забронированы, ее сестра предупреждена, его родители согласны.       - Да, и еще одно, на сладкое. – Со смешинками в голосе сообщила Мод. – «Сцена» тоже номинирован, так что повидаешься со своим Оливером.       - Я бы и так его увидел, - фыркнул на ее веселье Фил, - Оли живет в Лос-Анжелесе, и съемки его нового проекта сейчас тоже там. **             Из Хитроу до Лос-Анжелеса одиннадцать часов в стальной птице – фильм, тревожный поверхностный сон и аудиокнига про позитронных роботов. Да, и конечно же два бокала «мохито», ведь стюардессе так хотелось фото с милашкой Пиппом.             Запах алкоголя подле себя в замкнутом пространстве аэробуса дама Модести не одобряла, однако то, что он подействует, как отличное снотворное на шелудивого подопечного оценила.             И вот они в солнечной столице «фабрики грез». Верхняя одежда сброшена и отправлена вместе с багажом в отель, смуглый водитель лимузина кратко сообщает историю мелькающих за стеклом достопримечательностей на этом их странном, «американском-английском». Филипп может думать только о душе, который ждет его в номере. Желания широко зевающей Модести тоже очевидны – по какой-то сугубо субъективной причине она никогда не спит во время полета.             У них люкс, правда смежный, но это Фила вполне устраивает, ибо даму Мод он уже давно воспринимает родней, и, пока родня спит, можно заглянуть в мини-бар. Ну, надо же разгрузиться от стресса после долгого перелета? Словом, чувство реальности к Филиппу возвращается только следующим утром, вместе с плотным завтраком и большой кружкой кофе.             Еще больше Фил взбодрился, узнав, что по плану Модести этот день они посвятят шопингу. Конечно! Как он мог упустить из внимания столь важную вещь, как look на церемонию, и еще один для последующего автопати.             Как оказалось для таких мероприятий обычно следует пользоваться салонами проката знаменитых брендов, тем более, что в них существовала традиции, оставлять наряд, если клиент выигрывал награду. Все это Фил узнал от их водителя, мексиканского эмигранта Сантьяго, когда тот вез парочку «английских гринго» в лучшие (по его мнению) салоны проката. Дама Мод была в восторге от этой идеи и была готова полностью довериться этому симпотяге-благодетелю ее кредитки.             Ближе к вечеру, уже ненавидя прежде так любимый им шопинг, Пипп Леви созерцал свое отражение в огромном хрустальном зеркале салона, думая, что его агент, как всегда оказалась права. Он был облачен в костюм-тройку цвета топленного молока с легким золотистым отливом от Versace, с белоснежной рубашкой, заколотой у ворота булавкой от Tiffany, с большим прозрачно-бирюзовым кристаллом, точно в цвет его глаз. Сейчас парень, и правда, походил на небожителя, только вот живущего совсем не скромно. Ему нравился кич, а в этом наряде его было предостаточно. Модести с головы до ног замотала свою тучную фигуру во что-то невероятно стильное черное и многослойное от Yohji Yamamoto.       - Мне нужно срочно выпить. – Констатировал Фил, когда они, наконец, покончили с главной частью приготовлений к церемонии.             Дама Мод уверенно кивнула.       - Сначала ужин. – Добавила она, воздев свой пухленький перст, и строго добавила: - Последнее время ты стал потреблять спиртное больше обычного.             Филипп на это только зло фыркнул.       - Ладно, спишу это на стресс и последствия студенческого быта. – Продолжила его агент. – Но, учти, я за тобой слежу и, если понадобиться, быстренько запру тебя в одной из новомодных клиник.             Зыркнув на парня так, что он действительно ей поверил, Мод успокоилась, начав быстро строчить какое-то сообщение у себя в айфоне.             Взятые на прокат вещи были отправлены курьером в их гостиницу и, когда Сантьяго вез их в «лучший» ресторан отужинать, Филипп активно переписывался с Оли – ему уже не терпелось скорее повидаться с приятелем. Одно дело «родня», другое тот, кто тебя действительно понимает, не раз побывав практически точно в такой же шкуре.             Как оказалось, расписание накануне церемонии такое плотное, что в лучшем случае, самое раннее, Оливер сможет только помахать ему рукой уже в зале кинотеатра Истмэн Кодак. Однако, Филипп не унывал, это случится уже завтра, а потом, после церемонии награждения, они точно затусят на автопати. **             Вечер, который должен был быть для Пиппа Леви самым торжественным в его жизни, прошел для парня, словно в тумане. Как ни странно, он даже не пил (строжайший запрет от его агента и опекунши дамы Мод), но бесконечные волны гламура и роскоши таки поглотили ясность его восприятия, как бы Филипп не храбрился и не сопротивлялся, стараясь фокусировать внимание на отдельных персонах. Это ведь тоже было не просто – в отличие от Венецианского фестиваля, здесь присутствовали исключительно звезды первой величины. Ну, не сильно знаменитые тоже встречались.             Команду сеньора Веспонти рассадили на втором ярусе, там же расположились и команды других режиссеров, номинированных в категории «лучший иностранный фильм». Все были подчеркнуто дружелюбны, обменивались объятиями и дежурными вежливыми фразами.       - Карамба. – Проворчал сеньор Марко, после того, как исполнил ритуальные «чмоки-чмоки» с французским режиссером. – Плебео, - фыркнув так, словно отплевывается после противного блюда, проворчал он, - Виго, официант из ресторана на площади Микеланджело и то лучше фильмы делает. Там хоть юмор есть.             Модести начала что-то стрекотать на итальянском, явно стремясь вернуть мэтру хорошее расположение духа, и, пользуясь моментом, Фил решил по тихому улизнуть в буфет, но был схвачен буквально за шиворот красивого пиджачка от Versace.       - Сидеть! – Властно и мягко, как умеет делать только она, скомандовала дама Мод. – Еще успеешь надраться на своем автопати, а здесь сиди, и веди себя прилично, как подобает хорошо воспитанному отроку.             Филипп сник, но вскоре, увлекшись подсчетом провальных проектов, в которых снялся только что прошедший мимо Николас Кейдж, расслабился. Еще парня немного радовало отсутствие его партнера по фильму Раина. Господин «Поц» - как в сердцах именовал его Филипп, банально застрял в аэропорту Иль-де-Франс из-за налетевшего циклона.             Церемония длилась часа четыре, было два антракта, но Фил, по-прежнему, был привязан к подолу Модести, словно его держали на поводке. Правда, во время антракта к нему несколько раз подходили знакомиться такие же, как он молодые, но уже взявшие удачный старт, актеры. Они обменивались контактами, и это предполагало возможную взаимовыручку, если что – таков был негласный этикет товарищей по цеху.                 Лучшим иностранным фильмом была объявлена картина пакистанского режиссера, поднимающая острую социальную проблематику. Поворчав по этому поводу, что «такая нынче тенденция» сеньор Веспонти остаток церемонии ерзал, словно у него чесотка – так ему не терпелось скорее смыться и начать кутеж со старыми друзьями, которых он тут повстречал впервые за десять-пятнадцать лет.              Естественно, дама Мод должна была непременно его сопровождать, и услышав, как они об этом договаривались, Пипп Леви возликовал.             Фильм Оливера взял Оскар за лучшие костюмы и, посчитав, что это всяко лучше, чем ничего, Фил сделал себе заметку не забыть и обязательно поздравить приятеля. **             Когда дружище Сантьяго вез его в Центр искусств имени Уоллиса Анненберга, где традиционно устраивали автопати, Филипп ликовал. Он был жутко доволен собой и тем, что с ним происходит, своими дорогущими джинсами в обтяжку и шикарной панковской кофтой от Vivienne Westwood. От всего этого перехватывало дыхание, а грядущая встреча с Оли дурманила так, словно он нанюхался кокса. Они ведь не пересеклись на церемонии даже взглядом, да и сидели команда «Сцены» в портере – так далеко, что не рассмотреть, а в перерывах агент Оливера Брукса таскал парня за собой, чтобы лично представить свою «звездочку» правильным людям.               Как и договаривались, парни встретились возле бара. Сразу кинувшись обниматься, и дружески трепать друг друга, они и не заметили, что в паре шагов околачивается Тэс. Как ни странно, Фил также был рад видеть и эту вздорную девицу.       - Хай, Тэс! – Весело проворковал он. – Чё как подруга?       - Тип-топ. – Отмахнулась та. – А ты все хорошеешь, пупсик.             В ее тоне читалась легкая издевка, но Филу это было без разницы.       - Стремлюсь! – Воскликнул он, поднимая долгожданный бокал Просеко, и рассмеялся. Закинув пару шотов, Тэс ушла на танцпол, и всем, в чьем поле зрения она оказалась, сразу стало очевидно, насколько она хорошо двигается.       - Ну, все, - кивнув в ее сторону, отметил Филипп, - роль в бродвейском мюзикле ее. - Что есть, то есть. – Тоже кивнув, сказал Оли.             Спустя минут пятнадцать-двадцать, делая вид, что ей срочно нужно закинуть еще шот, Тэс вернулась к ним и, протягивая руку за напитком, старательно потерлась задницей о бедро Оли.       - Да трахни ты ее, наконец. – Проворчал Фил, глядя на это безобразие.       - Уже. – Цыкнув, отмахнулся американец. – Не помогло…       - А ты уверен, что все правильно сделал? – Иронично вздернув бровь, поинтересовался Филипп.             Оливер отвесил приятелю легкий подзатыльник, от чего тот начал театрально гибнуть. Потом они долго и откровенно ржали, пока подошедшая Тэс, в приступе ярости не стала обильно поливать обоих вином прямо из бутылки, словно по волшебству оказавшейся в ее руках. Движения девицы были быстрыми и резкими, поэтому уйти от ее расправы не удалось никому, кто находился возле барной стойки. Даже бармену перепало.       - Что это тут у вас за бедлам?! – Раздался до боли знакомый голос, и прятавшийся от винных струй за широкой спиной какого-то молодого режиссера Фил, украдкой выглянул, обнаружив в поле зрения Раина.       - Успел-таки, поц. - Тихо проворчал себе под нос парень, снова ныряя за свое надежное укрытие.             К счастью, вино в бутылке быстро иссякло, мало того, выскочивший из-за стойки бармен, поймал Тэс за руку и потащил в сторону служебного помещения.             Оливер, облитый с ног до головы и теперь остро пахнущий спиртным, продолжал ржать, режиссер, которого, вроде, звали Зак, грязно ругался. Филипп почти не пострадал, поэтому просто всем мило улыбался. Раин, по виду прибывший прямо из аэропорта, скользил взглядом по присутствующим, явно стараясь осмыслить происходящее.       - Что, сладенький, - обратился он к Филу, чуть усмехнувшись, - отбил у дамы парня или хотел вовлечь ее здоровяка, - он кивнул в сторону Зака, - в тройничек?             Зря он это сказал.             Злой на весь мир здоровяк-Зак, к телу которого прилипла рубаха от Hugo Boss, обнажившая красивую, мощную мускулатуру, с размаху врезал незадачливому остряку. Раин только и успел, что чуть повернуть голову – видимо это была профессиональный рефлекс всеми правдами и неправдами  беречь лицо. Удар пришелся прямо в ухо. Незадачливый шутник не удержался на ногах и полетел в сторону танцпола по уже образовавшемуся коридору из расступившихся гостей.       - Автопати – огонь! – Констатировал Филипп, наклонившись к Оли и наслаждаясь исходящим от того запахом хорошего вина.  **             В Лос-Анжелесе они остались на четыре дня. Конечно, деловая Модести хотела вернуться на «Туманный Альбион» немедленно, но пара часов нытья подопечного остудила ее намеренья. Дело в том, что именно на столько дней съемочная площадка фильма, где сейчас работал Оливер, взяла перерыв. Причиной были названы технические проблемы, однако все прекрасно понимали, что после затяжного отмечания наград, голливудская киноиндустрия должна была провести массовую детоксикацию.             Конечно, они катались на катере, конечно, Филипп влез в гидрокостюм и безуспешно пытался серфить, постоянно оказываясь не на волне, а под ней, конечно же они ездили на вечеринку к друзьям Оли, где он подцепил-таки эротическое приключение.             Это был двадцатилетний помощник визажиста со студии Dueam Works, бывший старлетка, родом из Санта-Фе. Влюбленность, влюбленностью, но секса парню хотелось, а так как Оливер по-прежнему обретался в «ином лагере», Филу ничего не оставалось, как на два дня удариться в роман с этим очаровашкой азиаткой наружности.             Из этих сверхскоростных отношений Пипп Леви вынес три истины: романтические чувства вполне заменяемы интенсивным эстетическим переживанием, то, что у азиатов размер члена пропорционален росту - чистейшая лож, и депиляция - великое благо.                Сатору ростом был примерно с Филиппа, то есть около метр семьдесят пять, не выше, а его весьма приличный член еще и приятно выглядел - прямой, ровный и гладенький. Мало того, бывший старлетка умел прекрасно с ним обращаться, при всем прочем, демонстрируя в постели выносливость и изобретательность. Оставляя Сатору свои контакты, Фил действительно надеялся, они еще не раз пересекутся.             И все же, когда Оли помог Сантьяго закинуть их сумки в багаж, и уже совсем настала пора прощаться, выдвигаясь в аэропорт, на душе Филиппа кошки заскребли не на шутку. Не смотря ни на что, Оливер ему нравился все сильнее, и это грозило превратиться в его личную драму. Они обнялись, Фил поплотнее прижался к стройному, упругому и такому приятному на ощупь торсу Оли и тяжко вздохнул, совсем не желая размыкать объятья.       - Да будет тебе, еще сто раз увидимся. - Раскачивая парня из стороны в сторону, бодро сказал Оливер. – На время монтажа у нас на площадке будет пауза неделю-полторы. Может, я к тебе завалюсь, всегда хотел посмотреть Биг Бэн и Стоунхендж.       - Обещаешь? – Подняв на приятеля полный надежды взгляд, спросил Филипп.       - Ну, да. – Оли улыбнулся и хмыкнул. – Ты же знаешь, я легкий на подъем.       - Пора ехать. – Крикнула им уже сидевшая в лимузине Мод.             Нехотя отпустив Оливера, Фил сотворил улыбку, стараясь хотя бы еще пару минут не расплакаться.         - Пока, пока. – Придав голосу как можно больше веселости, прощебетал он и нырнул в салон.             Когда лимузин набирал скорость на хайвэй, у Филиппа все еще перед глазами стоял образ Оли, машущего вслед уезжающей машины.             В самолете Фил плакал, из-за чего дама Мод все-таки разрешила стюардессе принести ему алкогольный коктейль. Потом он уснул, и проспал большую часть перелета. ***