Любовью навылет

Денки разлепляет глаза первым, понимая, что лежит на руке Серо. — Добрый вечер, неугомонный. — Уже вечер? — хрипит Каминари. — Ну за окном вроде темнеет, значит вечер, — Серо оглядывается на окно, где штора чуть отодвинута. — Добрый вечер, — потягиваясь произносит Денки. — Я так долго спал и весь опух, — бурчит в ладони омега, трогая свои глаза. — Что было? Я помню только как обделался в кровати, — не убирая рук от лица, говорит Денки. — После этого ты просил ещë три раза. И после второго я заснул, а когда проснулся, ты снова был на мне, — рассказывает Серо, чуть улыбаясь, — я думал, мой друг сотрется, пока я тебя удовлетворю. В третий раз я выложился на полную, молясь, чтобы тебе этого хватило, — он притягивает Денки ближе, пока тот всë ещë прячет свое лицо в ладонях, посмеиваясь. — Этого я не помню. — Ну куда тебе помнить, ты весь горел и всë время просил меня быть в тебе, — альфа отодвигает чужие ладошки, заглядывая в светлые глаза, — да ещë так развратно это делал. — И как у тебя ничего не отвалилось после всего? — Денки заметно краснеет, но не отступает. — Или отвалилось? Дай посмотреть, — одной рукой он поднимает одеяло, а второй пытается нащупать член альфы. — Ден, серьезно, ему щас очень больно, — Серо уворачивается от хваткой ладошки, ловя еë на лету. — Ну мне так не видно, — наигранно ноет Каминари. После недолгой борьбы, Серо нависает над Денки, прижимая его руки к кровати. — Не надо, — чуть тверже говорит он, снова заглядывая в глаза. Взгляд опускается ниже, на чуть припухшие губы, потом снова перемещается к глазам. Он мог смотреть так ещë очень долго, пока Денки сам не потянулся за поцелуем, мгновенно его углубляя. — Ден, — шепчет Ханта в губы, едва останавливая настойчивого омегу, — Ден, подожди, — он снова ловит чужие ладошки на своем животе. — У тебя самого ничего не болит? — Ну тело немного ноет, и поясница немного... Или ты про... — начинает Денки. — Хочешь посмотреть? Каминари явно наслаждается происходящим, он нарочито медленно вытягивается, словно довольный кот, оттопыривая вверх задницу. Заводит руку за спину, проводя по мягкой половинке, отодвигая еë в сторону. — Ну что? «Чëртов искуситель» — мысленно ругается Серо, наблюдая как его сперма вытекает из омеги. Он проводит пальцем по яичкам, подбирая вязкую каплю, и загоняет еë обратно в тугое колечко мышц. Серо ловит себя на мысли, что он извращенец, раз делает такое со своим партнером, но его альфью сущность распирает от радости только от одного этого вида. И если нужно он доведет Денки до оргазма еще раз пять. Хоть десять. Лишь бы его омеге было хорошо. — Весь в сперме, — заключает Серо, но пальца не убирает. Добавляет ещë один, сгибая их внутри, и трëт чувствительное место, отчего Денки чуть заметно дрожит. Первый слетевший стон срабатывает сигналом. Серо понял, что и сам нехило возбудился, когда в паху болезненно заныло. Денки снова в коленно-локтевой уже в который раз за эти полтора дня. И Ханта в очередной раз давит на его крестец, опуская ниже. Внутренний жар чужого тела распаляет альфу, не позволяя ему сдержать собственные стоны. Каминари пытается приподняться, чтобы соски не так сильно терлись о простынь. Они буквально горели от каждого движения. Только альфа неумолим. Ритм заметно ускоряется. Денки хочется убежать от этих грубых толчков, но Серо не собирается его так быстро отпускать. Он прижимает стройные бëдра сильнее. — Сам ведь напросился, — шипит Ханта, толкаясь до упора. — Не сжимайся так. Но Денки не может ничего с этим поделать. Член задевает чувствительное место внутри слишком часто. Ещë пару раз и он точно кончит от такого напора. — Чëрт, — альфа нависает над его ухом и сам протяжно стонет. Он чувствует как член дëргается внутри, но вытащить не может, потому что Денки сжал его слишком сильно. Серо падает набок, утягивая Каминари за собой, пока тот всë ещë дрожит. Приятная усталость вновь охватывает мышцы. Ханта прижимает омегу к себе, целуя в шею, в самое нежное место. Денки чуть заметно дергается, а после едва слышно выдыхает, когда член Серо всë таки выскальзывает из него. Ощущение заполненности исчезает не сразу, ему кажется, что внутри всë ещë что-то пульсирует, пока альфа продолжает свои нежности. — Я люблю тебя, — слышит Денки над ухом. Денки поворачивается, сталкиваясь с тëплым взглядом Серо. Омега замирает, а после прикрывает глаза, будто пытается сдержать подступившие слëзы. — Я... — Денки открывает глаза, но смотрит в воображаемую точку меж бровей на лице Ханты, — после того случая на вечеринке, я подумал, что нас больше нет, — всë же произносит он чуть слышно, продолжая избегать напряжëнный взгляд альфы. — Ты избегал разговоров со мной. Избегал меня. — Прости меня, — шепчет Серо, — я поступил ужасно, я знаю. Я пожалел миллион раз, что не послушал тебя, и снова провëл свой гон один, — на секунду он останавливается, обдумывая что-то, — а потом я увидел тебя с этим придурком и больше ничего не имело значения в тот момент. Денки смотрит очень внимательно, ловя каждое слово. — Я следил за тобой всë это время, не отходил далеко. Я видел как они смотрят на тебя, когда меня нет рядом. Серо замолкает. Его челюсть напряжена, будто каждое следующее слово приходится выталкивать через силу. — В столовой. В коридорах. На парах. — Он сглатывает. — Ты был слишком поглощëн своими мыслями, чтобы хоть что-то заметить… а я вижу их насквозь. Их похотливые взгляды и сальные улыбки. — Что-то ты преувеличиваешь. Неужели ты думаешь, что они все меня хотят? — начинает смеяться Каминари. — Я серьёзно, — говорит Серо. Он не смеётся в ответ. — Я понял, что ты был прав насчёт метки. Но я… — Серо замолкает, подбирая слова. Денки замирает, его смех сразу же стихает. Он внимательно смотрит на Серо, но не перебивает. Просто ждёт. — Когда я представил, что тебя может коснуться кто-то другой, — продолжает Серо, глядя куда-то в потолок, — я обезумел. Я смотрел на того парня и не видел человека, Ден. Вообще. Только угрозу. И это было… страшно. Он вглядывается в светлые глаза напротив, освещаемые едва проникающим сумеречным светом. — Я не ставил метку не потому, что не хотел. Я очень хотел. Всегда. Но я понимал, что если сделаю это… Обратного пути не будет. Метка — это навсегда. А мы ещё даже универ не закончили. Ты молодой, у тебя вся жизнь впереди. Я думал: а вдруг ты передумаешь? Вдруг встретишь кого-то получше? — он горько усмехается. — А с меткой ты бы уже не смог уйти, даже если бы захотел. Денки хмурится и приподнимается на локте, заглядывая в лицо альфы сверху вниз. — То есть ты решал за меня? За нас обоих? — Я лишь думал о будущем и пытался тебя защитить. — От кого же? От себя? — Не знаю. Денки вздыхает и проводит ладонью по щеке Серо — нежно, почти невесомо. Его голос становится мягче. — Пойми, я просил тебя о метке не потому, что мне скучно или хочется поиграть во взрослых. Я знаю, что это навсегда. Я этого и хочу — навсегда. С тобой. Он замолкает на мгновение и добавляет тише: — Я знаю, что я не передумаю. И я не встречу никого «получше». Потому что я уже выбрал тебя. Ты можешь мне не верить, но это так. Серо смотрит на него снизу вверх, и в его глазах — что-то, чего Денки почти никогда не видел. Уязвимость. Альфа, который мог в одиночку избить человека и не моргнуть, сейчас выглядит так, будто каждое слово Денки откалывает от него по кусочку брони. — А если ты пожалеешь? — тихо спрашивает он. — Через пять лет? Через десять? — Тогда мы сядем и поговорим. Как сейчас. Но это не значит, что я перестану тебя любить. — Денки качает головой. — Ты — мой выбор. Единственный. Серо выдыхает — длинно, прерывисто, будто держал этот воздух последние полгода. — У тебя ещë есть сомнения? — Я хочу поставить тебе метку, — говорит он после долгой паузы. — Если ты всё ещё согласен. Денки тепло улыбается. — Я ждал этого вопроса, — шепчет он. — Я согласен. — Но, — продолжает Серо, и его ладонь ложится на затылок Денки, касаясь пальцами шеи, — я хочу, чтобы это было правильно. Денки чуть отстраняется, заглядывая в глаза. — Что ты имеешь в виду? — Метка ставится, только когда у альфы гон, а у омеги течка. Ты это знаешь. Иначе она не приживётся как надо. — Серо говорит спокойно, рассудительно, будто прокручивал этот разговор в голове сотню раз. — А для этого наши циклы должны совпасть. Это не происходит по щелчку пальцев. И я не хочу торопиться только потому, что мы оба на эмоциях. Денки внимательно слушает, не перебивает. — И ещё, — Серо сглатывает, — я хочу, чтобы мы оба были уверены. Не просто на словах, а по-настоящему. Чтобы ты закончил универ, чтобы мы встали на ноги, нашли своё место. Метка — это навсегда, Ден. Я не хочу, чтобы ты однажды проснулся и понял, что поторопился. Даже на секунду. Он делает паузу и договаривает — тихо, но без колебаний: — Давай поставим метку после выпуска. Когда мы точно будем знать, что готовы. Денки молчит пару секунд, обдумывая услышанное. — Конечно, это не совсем то, что я хотел услышать, но что поделать, когда ты такой упëртый идиот, — говорит он на выдохе. — Безусловно, мне приятно, что тебя волнует наше будущее, но ты сам сказал, что другие альфы часто смотрят на меня, а с меткой я буду им неинтересен. Серо хмурится. Этот аргумент ему не нравится — потому что он правдив, и Денки бьёт в точку. — Я не хочу ставить тебе метку только для того, чтобы отпугивать других, — медленно произносит он. — Это неправильная причина. — Это не единственная причина, — парирует Денки. — Это просто ещё одна. И довольно весомая, согласись. Серо молчит. Его большой палец всё ещё поглаживает шею Денки — то самое место, где должна быть метка. Он думает о том, сколько раз за последние месяцы ему хотелось схватить любого за шкирку только за один взгляд в сторону его омеги. О том, как он шёл сквозь толпу на вечеринке, не видя никого, кроме Денки и чужой руки на его талии. О том, что Денки прав: метка решила бы эту проблему. Но не это главное. — Послушай, — говорит он наконец, и его голос звучит иначе — глубже, увереннее. — Я ставлю метку не для других альф. Мне плевать на них. Я ставлю её для нас. Он смотрит прямо в глаза Каминари, не мигая. — Я не боюсь ответственности. Я лишь хочу, чтобы мы были к ней готовы. Потому что я не смогу контролировать себя в гон и сделаю узел в тебе. — Серо замолкает, явно подбирая слова, — я должен найти хорошую работу, чтобы обеспечивать вас, вот о чем я думаю. — Я понял тебя, — отвечает Денки, — ты прав, сейчас я точно не готов быть родителем. Он произносит это спокойно, без обиды, и от этого Серо становится легче. Он ждал сопротивления, спора, может быть, даже слёз. — Ты будешь прекрасным папой, я уверен, — тихо говорит Серо. — Просто хочу, чтобы у нас всё было правильно. Денки кладёт ладонь на его щёку, заставляя посмотреть в глаза. — И это замечательно, — говорит он. — Я тоже этого хочу. Поэтому пообещай мне, что после выпуска ты поставишь мне метку. Серо выдыхает и прижимается лбом к его лбу. — Обещаю, — говорит он. — После выпуска — метка. А когда мы оба будем готовы, — тогда всё остальное. И узел. И дети. И всё, что захочешь. Денки молчит мгновение, а потом тихо смеётся, протягивая альфе мизинчик. — На мизинчиках? — На мизинчиках, — и Серо цепляется за мизинчик Денки своим. Каминари смотрит на него долгим взглядом. В его глазах больше нет ни страха, ни обиды, ни игривого вызова. Только тепло и что-то очень похожее на гордость. — Обещаешь? — переспрашивает он одними губами. — Обещаю, — отвечает Серо, сжимая палец своей омеги.