You Run With Me (but Where Does Your Path Lead?)

      Это не было похоже на Элиаса — ощущать такую лёгкость, держа в руке меч.       На самом деле на него не было похоже ощущать лёгкость от чего-либо вообще. С чего бы, ведь всё, что ему когда-либо требовалось, чтобы чувствовать себя непринуждённо — его собственные навыки и способности? Ведь этого всегда было достаточно, чтобы справиться с любой проблемой, стоящей на его пути?       Солнечный свет блеском отражался от клинка Элиаса. При нормальных обстоятельствах мужчина был бы в тренировочном зале, а не на этом поле. Но это не имело значения. Подняв меч, он уверенным шагом ступал по траве, и движения во время его регулярной тренировки выходили также легко, как и всегда.       Это не было похоже на Элиаса — ощущать такую лёгкость, держа в руке меч. И теперь, когда рукоять балансировала на его ладони, и лезвие рассекало воздух, он не мог отрицать разницу. Выпад, укол, шаг, взмах — ритм ощущений, который он знал всю свою жизнь, устойчивый и знакомый.       Но он понял, что его хватка на рукояти меча усилилась. Слишком сильно. С каких это пор у него не выходит контролировать свою силу? Затем мужчина сделал выпад вперёд и, несмотря на рассчитанную без особых усилий точность, с которой он обычно действовал со своим клинком, Элиас не смог воспрепятствовать излишней силе, которая на этот раз влилась в его движение, когда он замахнулся на невидимого врага…       — Доброе утро, Эверстид.       Раньше сосредоточенность Элиаса была нерушимой. Теперь же мужчина дрогнул и остановился. Он повернулся к владельцу голоса.       Прошло несколько месяцев с тех пор, как Элиас стал частью революции. С тех пор, как он встретил Юна. Прошло достаточно времени, чтобы можно было распознать эту весёлую мелодию в голосе Юна и ту уверенность, с которой тот держался, — но не достаточно, чтобы расшифровать этот всегда присутствующий блеск в его глазах или понять истинные намерения, скрытые за спокойными улыбками, так часто мелькающими на лице. Но всё же, не то чтобы Элиас жаждал проводить время с Юном за чем-то помимо того, что было необходимо в первую очередь.       — Доброе утро, — немного мягче сказал Элиас, заметив, что между ними повисла тишина.       Взгляд Юна переместился на меч Элиаса:       — Мне следует вернуться попозже?       Элиас опустил меч:       — Нет, — даже если бы это не было ложью, мужчина всё равно был не в настроении продолжать тренировку. Он надеялся, что Юн не собирался брать за привычку так прерывать его утро. — Нужно что-то?       Юн улыбнулся:       — Вообще-то, да. Небольшая услуга.       — Какая?       — Сопроводи меня сегодня на переговоры.       Элиас нахмурился.       — С генералом Винтером?       Юн кивнул.       — Просто на всякий случай, вдруг что-нибудь произойдёт. Чего не случится, но лучше не рисковать.       — Я думал, Рей пойдёт с тобой.       — Она сейчас не может. У нас заканчиваются припасы, и она вышла, чтобы их пополнить. Я знаю, что ты самое узнаваемое лицо в нашей группе, но другого варианта нет.       Другого варианта нет. Как будто иначе Элиас смог бы от этого отказаться. Как будто в его обязанности и так не входило защищать Юна.       — Хорошо, — спустя несколько секунд ответил Элиас. — Когда мы выдвигаемся?       Юн слегка наклонил голову, что могло быть жестом благодарности, но Элиас не мог сказать точно.       — Через пятнадцать минут. Встретимся у гостиницы.       — Ладно.       Быстро помахав, Юн ушёл, оставив Элиаса одного на поле. Элиас уже опустил меч и вышел из боевой стойки. Тем не менее, он молча взмахнул клинком в последней быстрой дуге. Он чувствовал, как кончик лезвия рассекает воздух, слышал, как резкое шипение пронзает безмолвное утреннее небо, и увидел, как травинки вокруг всколыхнулись от движения. Несколько секунд спустя они осторожно вернулись на место, не оставив и следа изменений. Затем Элиас вложил свой меч в ножны и развернулся в направлении города Сиюн.

⚔

      Дорога была короткой. Слишком короткой, как показалось Элиасу, вернувшемуся в гостиницу. Когда он, открыв дверь, вошёл, хозяйка гостиницы — женщина, подметающая в углу пол, — бросила взгляд в его сторону. Однако, тут же она отвернулась и продолжила мести. Элиас проигнорировал её и стал подниматься по лестнице.       Поначалу он возражал против того, чтобы остановиться в гостинице, какой бы удобной та для них ни была. Эта гостиница была маленькой, поэтому для их группы из трёх человек казалось рискованным находиться здесь из-за недостаточного количества народа, с которым можно было бы слиться. Когда они только приехали, трактирщица даже казалась немного подозрительной. Однако затем Юн прошептал ей что-то на ухо, показал какие-то бумаги, и внезапно, кажется, она удовлетворилась тем, что просто предоставила своё жильё без лишних вопросов.       — Сказал ей, что мы — команда, которую АДП прислала для расследования. Мы в любом случае слишком далеко от столицы, чтобы местные жители смогли узнать кого-либо из нас, — позже с улыбкой объяснил Юн, показывая документ с поддельными приказами министерства, — И, даже если у неё есть сомнения, она оставит нас в покое. Никто не хочет рисковать иметь проблемы с государством.       Оглядываясь назад, Элиас должен был этого ожидать. Если что-то он и уяснил за всё время, проведённое с Юном, так это то, что Юн всегда находил способ заполучить желаемое.       Элиас вошёл в свою комнату и, подойдя к комоду, вытащил из ящика плащ и накинул его на себя. Подойдя к столу в углу комнаты, Элиас остановился. Он был бы дураком, если бы ходил по городу со своим мечом — холодное оружие и так уже привлекало внимание, а, в добавок ко всему этому, его меч как фамильная реликвия Эверстидов имел безошибочно отличительный дизайн. Но, несмотря на всё это, часть мужчины ощутила непривычное чувство беспокойства, когда он оставил оружие.       Но, когда Элиас вышел из гостиницы, все его прежние чувства обернулись раздражением. Несмотря на то, что им пора было уходить, Юна всё ещё не было. Элиас поднял капюшон своего плаща и, заправив в него волосы, прислонился к стене гостиницы.       Юн появился через несколько минут. Элиас с острым взглядом оттолкнулся от стены.       — Ты опоздал.       — Что поделать, — весело сказал Юн, — Я немного потерял счёт времени, пока собирался, — на нём был его собственный дорожный плащ, — Тем не менее, мы всё равно должны успеть туда вовремя. Пойдём, — Юн пошёл, и Элиас последовал за ним, сдерживая раздражение по поводу того, что Юн даже не извинился перед ним за то, что заставил ждать.       Несмотря на ранний час на улице было достаточно людей, чтобы они могли пройти незамеченными. Рядом открывались магазины, и аромат уличной еды наполнял воздух по мере того, как двое путников приближались к центру города. Далеко расположенный от столицы город Сиюн окружали поля и фермы, почему он и стал известен своими местным сельским хозяйством и продовольственными рынками. Однако Элиас и Юн были здесь по совершенно другой причине.       Они свернули в переулок. Улица стала у́же и пустее, ларьки и магазины сменились прилавкам поменьше и жилыми домами. Юн остановился перед одним из зданий. Элиас было раскрыл рот, но затем заметил висящую над дверью табличку, на которой выцветшими чернилами было написано 酒.       — Магазин спиртных напитков?       Юн хмыкнул.       — Увидишь.       Юн открыл дверь, заставляя колокольчик мягко зазвенеть, и зашёл внутрь. Элиас последовал за ним, и его нос наполнил слабый запах алкоголя. Магазин был маленьким и простеньким, с рядами полок, заполненных банками и бутылками.       Юн подошёл к прилавку, и мужчина, стоящий за ним, по предположению Элиаса бывший владельцем магазина, повернулся к подошедшему. Он выглядел немного утомлённым, словно предпочёл бы, чтобы в его магазине не было покупателей. Они стали приглушённо переговариваться. Элиас не мог разобрать их слов, но затем владелец кивнул и направился к задней части магазина.       Элиас последовал за ними в складское помещение, заполненное ящиками. Потайная дверь, сообразил Элиас, когда владелец открыл панель размером с дверь, за которой оказался проём. Этот винный магазин — прикрытие.       Что имело смысл, учитывая с каким человеком они пришли встретиться.       Владелец магазина отошёл в сторону.       — Единственная причина, по которой вам разрешено это видеть, — это то, что вы очень ясно показали свою верность, — грубо произнёс он. — Вы никому не должны передавать подробности об этом месте.       Юн кивнул ему:       — Конечно.       — Идите прямо к двери в конце.       Элиас вслед за Юном прошёл через дверной проём и спустился по оказавшейся за ним лестнице; вокруг стало темнее, когда владелец быстро закрыл за ними панель.       Дверь внизу лестницы так хорошо переходила в стену, что легко можно было подумать, что там находится тупик. Юн постучал по ней, набивая определённый ритм, и секунду спустя стена перед ним открылась.       За ней возникла комната на удивление удобного размера, учитывая насколько узкой была ведущая к ней лестница. Слева стоял стеллаж с книгами и газетами. Справа на стене, рядом с фотографиями и вырезками из газет была прикреплена карта Анвея. Посреди комнаты, за столом сидел мужчина, выжидающе глядя на своих гостей.       «Генерал Уоррик Винтер,» — подумал Элиас. Лидер одной из партий, выступавших против АДП, когда та впервые пыталась взять под контроль Анвей, и почти одержавшей победу перед падением старой власти. По крайней мере, так говорят. Элиас не видел этого сам. День, когда корона пала, и последующие месяцы были слишком суматошны, чтобы он мог сосредоточиться на чём-то другом помимо того, чтобы скрываться и выживать.       Генерал Винтер был мужчиной лет тридцати с небольшим, с грубым лицом и короткой тёмной бородой. Черты его лица были резкими; если бы он носил военную форму, а не простую рубашку, как сейчас, Элиас легко мог бы увидеть в нём грозного командира, известного тем, что почти одолел АДП.       — Генерал Винтер, — войдя в комнату, поприветствовал его Юн.       Винтер кивнул ему в ответ.       — Зовите меня Уорриком, — краешек его рта дёрнулся в кривой усмешке. — Я больше не генерал.       — Уоррик, — улыбнувшись в ответ, исправился Юн, — Я рад, что наконец могу поговорить с вами лично.       — Взаимно, Юн Чен.       Когда Элиас вслед за Юном вошёл в комнату и опустил капюшон, Винтер приподнял бровь:       — Эверстид? — произнёс мужчина.       Тот встретился с ним взглядом:       — Элиас.       — А, Элиас Эверстид. Неудивительно, что вы выглядели знакомым, — Винтер жестом пригласил Элиаса войти. — Проходите. Пожалуйста, закройте за собой дверь.       Элиас закрыл дверь и подошёл к столу, усаживаясь на стул рядом с Юном.       — У вас впечатляющее убежище, — произнес Юн. — Мне потребовалось некоторое время, чтобы раздобыть информацию о вашем местонахождении. Если честно, только благодаря Рей я смог наконец-то вас найти.       — Это обнадёживает, — ответил Винтер. — Во время войны данное место было моим единственным укрытием, которое оставалось полностью незамеченным, — он посмотрел сквозь Юна и Элиаса. — И, учитывая тему, для которой вы здесь, чтобы обсудить, я надеюсь, таким оно и останется.       — Согласен, — Юн наклонился вперёд. — И, видя, что вы уже знаете, зачем я здесь, могу ли я сэкономить время, избежав любезностей и сразу приступив к делу?       — Разумеется, можете, но, думаю, мне следует оказать вам услугу, сэкономив ещё больше времени. У меня нет планов к вам присоединяться.       Юн издал лёгкий смешок:       — Такой быстрый отказ.       — К сожалению, да. Для меня большая честь, что вы рискнули своей жизнью, чтобы поговорить со мной, однако я сразу открыто могу заявить, что это напрасная трата усилий, — Винтер глубоко втянул воздух через нос, словно вздыхая. — Поверьте мне, я вас прекрасно понимаю. У вас есть цель. Дело, которое вы хотите претворить в жизнь. Вы хотите бороться за него, и для этого вам нужны союзники.       — Я уже за него борюсь. Я и оба моих союзника. Мы боремся за него уже на протяжении долгого времени.       — Я в этом не сомневаюсь. Я был как вы когда-то, понимаете? Полным сил и страсти изменить эту страну к лучшему. Повергнуть несправедливость, порабощающую людей. Я думал, что смогу это сделать.       — И вы почти сделали.       — До того момента, как АДП уничтожила моих людей.       Атмосфера в комнате стала тяжёлой. И хотя поза Винтера оставалась расслабленной, тон мужчины мрачнел с каждым следующим словом:       — Я был наивен. Я недооценил того, что они будут готовы пойти на уничтожение оппозиции даже ценой жизней граждан и собственных людей. Я слишком поздно осознал эту горькую ошибку, и я не собираюсь совершать её вновь, — он мрачно смотрел на Юна. — Мне посчастливилось, что я вообще выжил и сейчас веду этот разговор. Многим моим людям повезло меньше. Так что, насколько я понимаю ваше дело, я не могу к вам присоединиться. Не могу пожертвовать ещё бо́льшими жизнями ради этой бесплодной войны.       Элиас поёрзал на своем месте. Ему казалось, что он слышит в словах Винтера правду. В конце концов, единственное, что тому довелось увидеть в результате этой войны — это разрушенные города и потерянные жизни. Этот вопрос всегда был в глубине его сознания — шёпот, тихий, но всё же настойчивый: ради какого будущего им стоило рисковать своими жизнями здесь, в Анвее, в столь павшей стране? Особенно ему, когда он…       Элиас отбросил свои мысли и вновь сконцентрировал внимание на происходящем перед ним разговоре.       Не сейчас. Сосредоточься.       — Я понимаю, — сказал Юн, — Потери, понесённые вами в войне, ни в коем разе не были мелкими. Я слышал об ужасах того дня и количестве потерянных жизней. Но именно поэтому я считаю, что теперь у нас больше причин сражаться, — выражение его лица было торжественным, но уверенный блеск в глазах не дрогнул. — Потому что, пока у власти АДП, будет только хуже. Её нужно остановить, пока не стало слишком поздно.       — Ваше рвение достойно уважения, — подал голос Винтер. — Но вы должны понимать, что вам потребуется нечто большее, чем то, что имеется у вас сейчас — даже чтобы просто испытать шанс.       — Конечно. И у меня есть это. Я уже давно вкладываю всё в сбор союзников и сил. Приготовления почти завершены.       — И с чего вы уверены, что, когда остальные потерпели неудачу — вы добьётесь успеха?       — Потому что я довольно долго сам был частью АДП. У меня есть доступ к информации и ресурсам, которого не было ни у одного другого человека.       — У меня тоже были шпионы и свои уши внутри. Это не сработало. АДП держат рот на замке даже среди собственных рядов. Невозможно проникнуть достаточно глубоко, чтобы вытянуть полезную информацию.       — Наверное, это невозможно для тех, кто не был частью АДП с момента её основания. Я был не просто её членом, Уоррик. Я работал вместе с государственным секретарём каждый божий день, — Юн положил руку на стол. — С самого начала я наблюдал за их работой изнутри. Я видел, как они разрабатывают свои стратегии, как используют свои ресурсы, как принимают решения. Из всех, кто мог бы бороться против них, у меня самое выгодное положение для победы.       Винтер, казалось, прислушался к словам Юна.       — Ваша позиция определённо… уникальна. У меня никогда не было такого сорта информации, когда я боролся против них.       — Но теперь вы бы могли ею обладать. И, несмотря ни на что, вы до сих пор остаётесь генералом, почти что превзошедшим АДП. Объединив свою отвагу и данные, которые я могу предоставить, будете ли вы уверены, что эта война так же бесплодна, как вы считали раньше?       На несколько секунд воцарилась тишина. Затем Винтер ответил:       — Число членов АДП только увеличилось с тех пор, как они захватили контроль над Анвеем.       — Но также возросло и недовольство граждан. Беспорядки в этой стране теперь более масштабны, чем прежде.       — Что вы хотите этим сказать?       — С начала правления у АДП также появилось и больше врагов. А это означает, что у нас стало больше союзников.       — Вы не можете полагаться на доводы.       — С другой стороны, я могу полагаться на наблюдения. И поверьте, работая с АДП и против них теперь, я видел достаточно, чтобы понять, что вся эта страна — переполненная водой чаша. Люди хотят бороться, им просто нужна причина для того, чтобы понять, что они могут вступить в бой.       — И вы утверждаете, что способны предоставить им эту причину? Причину, настолько убедительную, что достаточное количество людей решится рискнуть своими жизнями ради борьбы за неё?       Юн наклонил голову назад, чтобы взглянуть на Элиаса.       — Эверстид и я. Мы объединяли и накапливали силы каждый день с тех пор, как я покинул АДП. На данный момент всего этого достаточно, чтобы представлять угрозу.       — Эверстид… — Винтер постучал пальцами по подбородку.       Юн кивнул.       — Даже сейчас это имя несёт в себе силу. Эверстиды с древних пор были защитниками короны. Они связаны с этой страной столь глубокими корнями, что даже АДП не смогла выжечь их.       Глаза Винтера наполнились осознанием:       — И что более важно, они — один из последних оставшихся символов былого духа и славы Анвея.       Юн улыбнулся:       — Именно. Причина, по которой люди будут бороться.       Винтер с добродушным весельем фыркнул.       — Теперь я понимаю. Как умно с вашей стороны. Наличие здесь Эверстида как союзника действительно смогло бы воодушевить граждан. Теперь-то я могу понять, как вам так успешно удавалось набирать силы.       То, о чём они говорили, было простым фактом, но Элиас понял, что эти слова затронули в нём что-то. Но он скрестил свои руки, как и прежде откинулся на спинку стула и подавил ощущение. Он даже не смог определить, что за чувство это было. Он мог только сказать, что оно было горьким.       — И, честно говоря, — продолжал Винтер, изогнув вверх одну бровь. — До меня, возможно, даже долетали слухи о том, что в АДП в последние несколько месяцев нарастает беспокойство.       — Я могу заверить вас, что это не случайность.       Винтер рассмеялся:       — Молодцы, что напугали их.       — И теперь представьте, насколько сильно они бы ещё испугались, если бы присоединились вы.       — Не льстите мне.       Юн пожал плечами.       — Я просто говорю правду. Но дело не только в этом. Подумайте, какое значение это будет иметь для людей. Знаменитый генерал Винтер возвращается, чтобы принести возмездие за войну, так несправедливо украденную врагом. Это способствует поднятию морального духа, необходимого нам для победы.       Юн взглянул на Винтера, но тот не сказал ни слова.       — Все детали на месте, Уоррик. Единственное, чего не хватает, так это опытного лидера, способного помочь привести моих союзников к победе. Мы можем сделать это. Мы можем спасти страну. Вместе.       Даже несмотря на неизменное спокойствие Винтера, Элиас мог видеть, что что-то в нём слегка изменилось, когда слова Юна эхом отдались в тишине.       Наконец, мужчина сказал:       — Нет сомнения, что вы многое вложили в это. По правде говоря, я начинаю думать, что всё это, в конце концов, возможно.       — Что ж, я рад это слышать.       — Но почему вы считаете, что я изменю своё мнение?       — Что вы имеете в виду?       — Вы готовы рискнуть всем, чтобы вести эту войну, однако, я, как мной уже было сказано, напротив не был к этому готов, — Винтер опёрся подбородком на костяшки пальцев. — Вы, возможно, и изменили мою точку зрения на осуществимость ваших планов, но верите ли вы в то, что с такой же лёгкостью изменятся и мои чувства?       Юн слегка улыбнулся:       — Напротив, Уоррик, я не думаю, что мне нужно изменять ваши чувства.       Винтер сделал паузу:       — Простите?       — К настоящему времени, все бывшие противники АДП бежали в другие страны. И из всех их врагов вы должны были бы бежать одним из первых. И всё же, вы всё ещё здесь.       — Может быть, это был просто мой выбор.       — Само ваше присутствие в Анвее — угроза для вас. Показывать своё лицо на публике — смертный приговор. Вы — враг страны. Для вас нет ни малейшей выгоды.       — Что вы имеете в виду?       — Единственная причина, по которой вы решили остаться здесь, заключается в том, что, несмотря ни на что, вы пока не хотите сдаваться, — глаза Юна сузились. — Вы ещё не сдались. Вы сказали, что когда-то были, как я. И если бы я был вами, я бы поступил точно так же. Эта страна и эта борьба по-прежнему слишком много для вас значат, чтобы отпустить.       Изменение, противоречие в поведении Винтера теперь были заметнее более чем когда-либо прежде, когда тот прикрыл рукой подбородок и нахмурил брови. Стойкий, непреклонный генерал был теперь всего лишь одиноким колеблющимся человеком, застывшим в нерешительности.       Вот оно, подумал Элиас. Это был Юн, несколько месяцев назад убедивший Элиаса присоединиться. Юн, из-за влияния которого планы Элиаса покинуть страну стали такими бессмысленными, а борьба за революцию — правильной. Юн, у которого, казалось, всегда был ответ, точка зрения, способ лишить вас сомнений и аргументов, не оставив ничего, кроме тяги к озвученному им предложению, — и который всё время делал это с теплотой в голосе и с дружелюбной улыбкой.       И теперь, Юн, посылая эту улыбку Винтеру, сказал:       — Разве я ошибаюсь, Уоррик?       Винтер вздохнул и опустил руку:       — Я…       — Вполне возможно.       Тишина в комнате внезапно стала осязаемой, когда Юн и Винтер прервались, чтобы взглянуть на Элиаса.       Юн приподнял бровь.       — Ты думаешь, я ошибаюсь, Эверстид?       Слова вылетели из уст Элиаса прежде, чем он успел их остановить. Это вызвало у него небольшое раздражение, — почему он просто не промолчал, как собирался? — но он подавил его.       — Я не говорю, что ты ошибаешься, — произнёс Элиас. — Но не у всех такие же… ценности, как у тебя.       — Как желание сражаться за эту страну?       — И готовность рисковать своей жизнью ради этого.       — Ну, разумеется, я не могу такого ожидать, но мы говорим только о людях здесь, в этой комнате. И я не совсем уверен, что ты имеешь ввиду, поскольку ты сам участвуешь в этой революции.       Что-то повисло в воздухе, чего Элиас, глядя на Юна, не смог определить.       — Ага, — сказал он секунду спустя. — Так и есть. Я знаю. Но другие люди не всегда чувствуют то же самое.       — В любом случае, решать Уоррику.       Элиас вяло пожал плечами:       — Верно.       Юн ещё несколько мгновений смотрел на Элиаса, прежде чем повернуться к Винтеру.       — И, на этой ноте, каков ваш ответ?       Взгляд Винтера переместился с Юна на правую стену. Элиас увидел, как его глаза задержались на прикреплённой к ней карте Анвея, на приколотых фотографиях и статьях. Затем Винтер глубоко вздохнул.       — Мне нужно это обдумать, — ответил он Юну. — Но, по правде говоря, я весьма недооценил вас из-за вашего возраста. Вы… более проницательны, чем я предполагал.       Выражение лица Юна было добродушным:       — Просто потому что я чувствую то же самое. Мы оба слишком заботимся об этой стране.       — Думаю, что так. Хотя иногда мне кажется, что это скорее проклятие, чем благословение, — Винтер криво усмехнулся. — Вы можете вернуться сегодня вечером? Думаю, тогда я смогу дать вам свой ответ.       Юн склонил голову:       — Конечно. Я всё понимаю, — произнёс он. — И, на этой ноте, я не хочу вас больше беспокоить, и, думаю, мне пришла пора уходить.       — Согласен, — кивнул Винтер и протянул руку. — Спасибо, что пришли.       Юн крепко пожал протянутую руку. Его глаза сверкнули триумфом:       — Спасибо, что позволили поговорить с вами.       Элиас вслед за Юном поднялся со своего места. Он моргнул, когда Винтер протянул ему руку, а затем пожал её.       Когда они обменивались рукопожатием, Винтер сказал:       — Кстати, Эверстид. У меня не было возможности сказать этого раньше, но мои соболезнования вашим родителям.       Элиас кивнул. Он проигнорировал, насколько тяжело это ощущалось.       — Благодарю.       — Безопасного вам обратного пути, — сказал им Винтер, когда они направились к дверному проёму. — И увидимся сегодня вечером.       Юн помахал в ответ:       — Увидимся вечером.       Затем они прошли через дверь и вновь поднялись по лестнице. Когда они с другой стороны вошли в кладовку, Элиас заметил, что владелец магазина всё ещё был там и как раз собирался разгружать ящик с банками. Лицо мужчины, когда он взглянул на них, было таким же невозмутимым, как и прежде, однако в его взгляде было едва уловимое любопытство — вероятнее всего, по поводу того, как прошли переговоры.       Когда они вышли из магазина спиртных напитков, Элиас вновь натянул капюшон. Улицы становились всё оживлённее. Вокруг открывались лавки, и всё больше людей выходили наружу по своим повседневным делам. По пути в гостиницу, Юн взглянул на Элиаса:       — Что это было? — спросил он.       Элиас не смотрел на него.       — Что?       — То, что ты сказал. Люди, не разделяющие моих ценностей. К чему всё это было?       — Это были мои мысли.       — Верно, но мы вели переговоры. Это разрушило импульс, на создание которого я потратил весь разговор.       — Всё всё равно закончилось хорошо. По крайней мере, Винтер казался убеждённым.       — Но если бы обстоятельства сложились иначе, ничего бы не вышло. То, что ты сказал, практически противоречило моей позиции.       Элиас наконец посмотрел на Юна:       — Так чего ты хочешь?       Юн слегка нахмурил брови; Элиас не мог сказать, было ли это от раздражения или замешательства.       — Не желаешь поделиться причиной, по которой ты почувствовал такую необходимость такое сказать?       — Слушай, это было то, о чём я думал. Я не знаю, насколько хорошо ты знаешь Винтера, но, похоже, ты многое о нём предполагал.       — И оказался прав. Вещи, о которых я говорил, были просто слепыми догадками, Эверстид.       Элиас вновь обратил взгляд на улицу. Гостиница была прямо через квартал:       — Может быть и нет. Но насколько гладкими и искусными были твои слова?       — Уоррик сам сказал это. Всё это действительно его волнует. Ты же не думал, что я смог бы так быстро изменить его мнение лишь уговором?       — Что ж, ты всегда был в этом хорош.       — Что?       — Ничего, — пробормотал Элиас, проходя мимо Юна в гостиницу, — Просто ничего.

⚔

      Обычно, Элиас оценил бы тот факт, что днём у него оставалось не так много дел. Отсутствие необходимости выполнять какие-либо обязанности означало, что он мог потратить время на тренировку с мечом или выйти на прогулку, а что-то, как наличие времени на себя, он всегда приветствовал.       Но, когда мужчина проводил оставшийся день, отдыхая в своей гостиничной комнате, спокойная тишина лишь усиливала его беспокойство, поскольку его мысли продолжали возвращаться к переговорам, к тому моменту, когда он заговорил, не подумав. Юн спросил его, почему он так поступил. И даже сейчас, когда Элиас пытался найти ответ, в его сознании не было ничего, кроме смутного чувства тревоги.       Единственное, в чём он был уверен — тот момент его взволновал. Он так сильно напомнил Элиасу сцену, когда Юн завербовал его. Видеть людей насквозь, проскальзывать сквозь возведённые ими стены, точно знать, что сказать, влиять на их мысли и изменять чувства — всё это словно было для Юна второй натурой. Определённо, было.       Элиас покачал головой и раздражённо вздохнул, отворачиваясь от окна гостиницы. В прошлом он никогда так не обдумывал события и чувства. Теперь же почти всегда его разум гудел от мыслей, громких и непрерывных. Словно падение короны привело и к падению всей стабильности и мира, которые были у него в жизни, и он всё пытался найти осколки. Он ненавидел это. Элиас окинул комнату взглядом, и его глаза остановились на стопке газет на столе. Рэй оставила их в комнате несколько дней назад, сказав, что это лишние копии из её архива, и что он может прочесть их, если захочет, или, в противном случае, выбросить. Элиас не сделал ни того, ни другого.       Он взял из стопки верхний выпуск, чтобы просмотреть. Элиас знал, что просто пытается занять себя. Он никогда не проявлял особого интереса к чтению новостей, хотя его семье каждое утро доставляли копию на крыльцо дома.       Содержание газеты соответствовало его ожиданиям. В ней были статьи о новой политике АДП, отчёты об экономическом положении основных регионов, и новости о различных мероприятиях и событиях, связанных с международными отношениями. Среди этого было также несколько редакционных статей, в одной из которых выражались беспокойство и даже критика по поводу того, как АДП справляется с продовольственным кризисом на юге. Эта газета была непроверенной, поэтому Рей сохранила её. Если бы выпуск, как обычно, прошел через МИСО, эта редакционная статья не выдержала бы цензуры.       Мужчина перевернул газету, и его взгляд натолкнулся на написанное вверху страницы крупным жирным шрифтом «ВНИМАНИЕ». Он скользнул глазами к остальной части текста.

ВНИМАНИЕ

По мере приближения Фестиваля Восходящего Солнца граждане должны помнить о росте активности повстанцев по всей стране. Эта деятельность, как правило, нацелена на крупные мероприятия и заключается в провоцировании общественных беспорядков, преступном неповиновении и поощрении государственной измены.

Не связывайтесь с этим. Преступники будут задержаны на месте. Любой, кто связан с этими мятежниками также представляет угрозу безопасности нашей страны — взаимодействие приравнивается к соучастию. Вы должны сообщать о любых подозрительных лицах или действиях в местное официальное здание АДП.

Анвей не станет жертвой этих преступников.

От ваших лидеров, Анвейская Демократическая Партия.

      Элиас положил бумагу обратно на стопку. Он не нуждался в дальнейшем напоминании о том, что его жизнь была в опасности из-за участия в революции. Мелькнувшей мрачности в словах Винтера — жертвовать жизнями ради бесплодной войны — было достаточно.       Элиас решил отказаться от попытки прочесть новости, вместо этого покинув комнату. Всё равно уже приближался вечер. Через не так уж много времени им снова придётся собраться, чтобы подготовиться к следующему шагу. Он закрыл за собой дверь и пошёл по коридору. По пути он прошёл комнату Юна. Дверь была закрыта, и Элиас ненадолго задумался, чем тот занят. Наверное, работает. Работает, плетёт интриги, строит планы, как и всегда.       Когда Элиас спустился вниз по коридору, до него дошло, что он всё ещё не решил, чем хочет заняться. Часть его хотела пойти на прогулку, но для неё было уже слишком поздно. Он огляделся, заметив отсутствие за прилавком хозяйки.       Затем дверь в гостиницу открылась. Элиас обернулся и увидел входящую в комнату женщину с волосами до плеч.       — Рей? — сказал Элиас.       Та при виде него улыбнулась.       — Привет, Эверстид.       Единственное, что Элиас действительно знал о Рей, так это то, что она работала в МИСО, откуда её и знал Юн, и из-за чего она и специализировалась на сборе информации для их команды. Элиас не знал даже, сколько ей лет, но выглядела она не больше, чем на несколько лет старше его. Иногда он задавался вопросом, как она присоединилась к Юну — по своей ли инициативе или она также была из ряда тех, кого Юн убедил своими словами.       — Ты как раз кстати. Я только что вернулась, — в руках она несла коробку. — Если ты не занят, то мог бы отнести это в комнату Юна? Мне ещё нужно принести остальные вещи.       Он взял у неё коробку.       — Ладно.       Маленькая, жалкая часть его задавалась вопросом, следовало ли ему ответить «нет». Только что он спустился вниз для того, чтобы немедленно быть отосланным обратно наверх, причём ещё не в свою комнату, а Юна. Но это ведь задание, чтобы занять себя, чего ты так отчаянно и хотел, сухо подумал он.       Элиас остановился перед дверью Юна. Обе его руки были заняты. Он несколько секунд смотрел на дверь, а затем слегка ударил её носком. Мужчина ожидал ответа. Поскольку он ничего не услышал с другой стороны, то приготовился сделать так ещё раз, но в тот момент дверь открылась.       — Рэй сказала мне принести тебе это, — пояснил Элиас, когда Юн, моргнув, уставился на него.       — О, так она вернулась, — Юн улыбнулся и отступил в сторону, пропуская Элиаса внутрь. — Отлично, спасибо.       Элиас вошёл в комнату Юна и бросил коробку на стол с разбросанными на нём бумагами и развёрнутой картой Анвея. Юн закрыл дверь, затем последовал за Элиасом и открыл коробку, в которой оказалась стопка документов. На некоторых из них в углу была напечатана эмблема АДП.       Юн хмыкнул и закрыл коробку.       — Напомни мне просмотреть это сегодня вечером.       — Возможно, тебе лучше попросить об этом Рей, а не меня.       Юн слегка с весельем фыркнул:       — Может быть, на всякий случай, я попрошу вас обоих.       Это я и имел ввиду. Элиас ничего не сказал, наблюдая за тем, как Юн ставит коробку на пол рядом со своим столом; движения его были расслаблены, а взгляд спокоен. В памяти Элиаса всплыл их утренний разговор по пути в гостиницу. Слова Юна весь день крутились в его голове. Сколько времени Юн также прокручивал в памяти их диалог?       Вероятно, нисколько.       В дверь постучали. Через секунду в комнату зашла Рей с маленькими бумажными пакетами в руках. Подойдя к Юну, она бросила один ему, а затем и Элиасу.       — Сегодня в обеденной зоне слишком много народу, — сказала она, открывая свой пакет. — Поэтому я принесла нам поесть ужин сюда.       Элиас открыл пакет, в котором оказался бутерброд. Он был самым простым, каким Элиас мог себе представить: с кусочком салата и тонким ломтиком мяса между хлебом. Элиас тихо закрыл пакет. Как бы, он получил свою честную долю простого перекуса, но иногда он действительно был не против просто пропустить еду.       — Спасибо, — Юн откусил от бутерброда, прежде чем положить его на стол. — И ты вернулась как раз вовремя к обсуждению планов.       Рей кивнула:       — После этого мы отправляемся в Реймию, верно?       — Ага, — Юн расправил карту. — Я наметил, как мне кажется, самый безопасный для нас маршрут. Не могла бы ты просмотреть его как-нибудь на этой неделе?       — Да. И как только мы доберёмся до Реймии, мы сможем приступить к окончательной доработке нашего боевого плана, — Рей сделала паузу. — Но что более важно, как прошли переговоры с генералом Винтером? Я очень беспокоилась.       — Тебе не стоило. Я бы сказал, всё прошло довольно неплохо.       Элиас скрестил руки. Более, чем неплохо.       — Думаю, мне удалось его убедить, но он сказал мне вернуться позже, чтобы выслушать окончательное решение. Вообще-то, я планировал уйти сейчас.       Улыбка Рей стала шире.       — О, это так здорово! Я не ожидала, что мы получим ответ настолько скоро.       — И поскольку теперь ты здесь, то можешь сопровождать меня на этот раз, — Юн взглянул на Элиаса. — Тогда Эверстид должен остаться здесь. Всё ещё лучше не рисковать быть узнанными. Нам также нужен кто-то, кто присмотрит за нашими вещами.       Элиас кивнул и подошёл к коробке с документами у стола Юна. Без сомнения, они были получены благодаря связям, которых у них не должно было быть. Если бы документы обнаружил не тот человек, это определённо привело бы к некоторым нежелательным последствиям.       — Я буду готовиться к выходу, — сказала Рей. — Встретимся у гостиницы через пять минут, Юн, — помахав рукой и весело улыбнувшись, она вышла из комнаты.       Юн подошёл к своему шкафу и вытащил дорожный плащ. Элиас прислонился спиной к столу Юна и посмотрел в приоткрытое окно комнаты. От горизонта ползла тень, заливая облака серым цветом.       — Похоже, пойдёт дождь, — сказал Юн, заставив Элиаса повернуться к нему. Юн застегнул последнюю пуговицу своего плаща и пожал плечами. — Но это не будет проблемой, поскольку разговор сегодня вечером не должен быть долгим. Мы успеем вернуться до худшего, — он натянул капюшон. — Увидимся позже, Эверстид.       — Увидимся, — сказал Элиас, снова переводя взгляд на окно.       Раздался мягкий щелчок двери, и Юн вышел из комнаты. Элиас остался стоять у стола в полной тишине, не считая шёпота первых капель дождя.

⚔

      Пока Элиас присматривал за вещами Юна, морось переросла в полноценный дождь, а затем почти в ливень. Поначалу это было желанным отвлечением от скуки. Никто не пытался войти в комнату, и единственным нарушением тишины вокруг были шаги случайных прохожих в коридоре. В какой-то момент, чтобы разбавить монотонность происходящего, Элиасу даже пришла мысль дать бутерброду второй шанс, но в конце концов он решил сесть на край стола и слушать дождь.       Но теперь, когда капли стучали по окну резко и быстро, Элиас всё больше и больше осознавал растущее внутри него беспокойство. Он посмотрел на недоеденный бутерброд, оставленный на столе. Юн сказал, что они вернутся до худшего дождя. Элиас не был точно уверен в том, что Юн имел ввиду под худшим, но теперь небо казалось слишком тёмным, его прежний серый цвет утонул в тёмно-синем и чёрном.       Вдалеке прогрохотал гром.       Элиас встал. Быстрым движением он свернул открытую карту и сунул её в ящик, затем сдвинул коробку с документами за стол. Любой мог найти их за считанные минуты, но сейчас у него не было другого варианта.       Что-то было не так, и если он и мог чему-то точно доверять, так это своей интуиции.       Элиас вошёл в свою комнату и накинул на себя плащ. На секунду он задержался рядом со своим мечом на столе, прежде чем схватить его и закрепить на бедро. Затем он спустился к входу в гостиницу. Немногочисленные люди в вестибюле, казалось, были слишком озабочены сушкой после дождя, чтобы заметить его, проходящего мимо, и Элиас, натянув капюшон, шагнул в ночь.       Улицы были пусты. Элиас шёл быстро, повторяя свой утренний маршрут, благодарный дождю за то, что он хотя бы очистил его окрестности от нежелательных свидетелей. Цвета города растворились в тусклой палитре серых и синих тонов, перекликающихся только с оранжевыми уличными фонарями, усеивающими дорогу. Прилавки с едой были убраны, магазины закрыты, а люди разошлись по домам, оставив город оголённым на милость нависшей бури.       Когда Элиас добрался до переулка, ведущего к винному магазину, из-за угла донёсся незнакомый голос. Мгновенно Элиас отпрянул и прижался к стене у поворота здания. Он стянул капюшон. Без ткани, препятствующей его слуху, он всё равно едва мог разобрать слова сквозь дождь.       Мужской голос:       — Мы не можем найти их.       — Тогда продолжайте поиски, — рявкнул второй, — Мы все видели, как они сбежали из магазина спиртного. Они не могут быть далеко.       Внутри Элиаса мгновенно вспыхнул страх. Магазин спиртных напитков.       Ситуация, которой он боялся больше всего, оказалась правдой. Юн и остальные были разоблачены.       Но что ещё хуже, люди за поворотом переулка могли быть кем угодно. У них было бесчисленное количество врагов, от которых следовало скрываться. АДП. Охотники за головами. Даже члены радикальных повстанческих группировок. Единственное, что он знал наверняка — эти люди охотились за его командой, а это означало, что если он останется, то тоже станет мишенью.       Уходи. Слово зазвенело в его голове, пронзительно и резко. Уходи сейчас же.       Затем воздух прорезал новый голос:       — Сэр! Мы схватили кое-кого из группы.       Пауза.       Затем:       — Это тот, о ком я думаю?       — Да. Это сын секретаря Чена.       Элиас замер.       Юн.       — Юн Чен, значит? Исчезнувший месяцы назад. Кто бы мог подумать, что тебя наконец поймают?       Влажный стук, как будто тело падает на землю.       — Кажется, он был один. Я не смог найти остальных.       — Этого достаточно. У нас уже довольно важный пленник. Мы продолжим поиски позже.       — Да, сэр.       Послышалось шарканье, сопровождаемое стуком сапог по мокрому булыжнику. Звуки отъезда.       Элиасу следует уйти. Ему следует развернуться и уйти, пока не стало слишком поздно. Но не успев осознать, он уже наклонился вперёд, чтобы выглянуть в переулок. Всё, что он мог разглядеть с этого ракурса, это карету, оставленную в тени улицы, но этого было достаточно. На двери виднелась эмблема АДП.       Тревога пронзила его, и он нырнул за здание. Он сделал вдох, чтобы успокоиться, пытаясь не обращать внимания на то, как стучало в ушах его сердце. Почему он не мог двигаться? Юна уже поймали. Элиас знал, кем именно были его похитители, — но что с того?       Уходи, снова призвала его часть, теперь шёпот превратился в мольбу. Что его так останавливало?       Почему он до сих пор так ничему и не научился?       Внезапно, сквозь панику, он понял, что было тихо. Слишком тихо. Голоса и шаги стихли. Не было никакого грохота кареты, хотя прямо сейчас звук должен был быть. Элиас напряг слух, но смог уловить лишь оглушительный стук дождя, ударяющего по булыжнику. Он потянулся рукой к своему мечу…       …и затем слишком поздно услышал приказ:       — Оставьте его в живых.       Это пришло сзади. Прежде чем он успел развернуться, что-то твердое и тяжёлое ударило его по затылку. Боль вспыхнула в его черепе, и последняя мысль, слабая и мимолётная пронзила Элиаса — мне не следовало… Затем он рухнул в пустоту.