Поттер и Реддл. Альтернатива

Я прочёл письмо вслух Гарри Джеймсу Поттеру Прошу прощения, что, решив посмотреть на матч Гриффиндор-Слизерин, не подумал, что таким образом привлеку внимание дементоров, которое привело к твоему падению. В качестве компенсации обещаю купить тебе новую метлу в течение недели. В преступлениях, в которых меня обвиняют, я не виновен. Мне задали только два * вопроса, причём ответить подробно не дали: считаешь ли себя виновным в гибели Джеймса и Лили и считаешь ли себя виновным в гибели Питера Питегрю? В обоих случаях ответил да. Сейчас объясню почему. В первом случае, так как доверил их адрес Питеру Питегрю. Я, конечно, проверил его, перед проведением ритуала, на метку, но проводить более глубокую проверку, например, прочесть поступки хотя бы за предшествующий месяц при помощи легилеменции не решился, чтобы не разрушить дружбу. Во втором случае, так как надеялся, что предатель погиб при устроенном им взрыве. Ещё тогда я думал, что заслужил наказание, но к моменту побега пришёл к выводу, что наказываю таким образом не только себя, но и тебя**. У меня ещё есть информация, но я опасаюсь, что если она станет известна Драко Малфой, то может быть использована против меня. Желаю выздоровления. Твой крестный отец Сириус Орион Блэк А тебе что он написал? — Практически тоже самое, даже метлу тоже обещал купить в течение недели. Отсутствует мотив побега и есть предположение, что полноценному суду помешала репутация Беллатриссы. И ещё, пусть такого в письме нет, но я думаю, что, наверное, метка на моём отце тоже была негативным фактором. — Что думаешь по этому поводу? — Не совсем понятно, почему сбежал именно перед твоим третьим курсом. Предположим, что перед первым курсом или раньше смысла особого сбегать не было, но вот почему не сбежал перед вторым нет пояснений. Ещё странно, почему нет даже намёка, что долго продумывал способ побега, хотя раньше удачных случаев не было. На самом деле, я хочу, чтобы моего родственника оправдали. — Почему? — По идее, помощь твоему крестному отцу, если тот, действительно, невиновен, поможет репутации моего отца***, так как не все поверили, что он получил метку, находясь под заклятием подвластия. — А на самом деле? — Под заклятием был Абраксас Малфой, что, к сожалению, выяснилось поздно: к тому моменту он уже убедил своего сына принять метку. Люциус смог организовать слушание уже через неделю, убедив министра, что удара по его репутации не будет, так как случаев бегства узника из Азкабана раньше не было, а потому Корнелиус Фадж не мог представлять, как правильно себя вести. Старший Малфой сопровождал не только своего сына, но и меня (меня, так как был попечителем), чтобы мы могли дать показания как о матче, после которого оказались в больничном крыле, так и об обстоятельствах получения писем, а не только показать их содержание. Были допрошены Нарцисса и Андромеда, чтобы узнать, с кем, в основном, общался Сириус во время учёбы и после её окончания. Нарцисса сообщила, что уже после окончания её кузеном школы ей абсолютно неизвестно, с кем общался её кузен, так как, после сдачи сов, он общался только с Альфардом, но и тот умер во время шестого курса Сириуса. Андромеда сообщила, что с ней, в отличие от остальных Блэков, Сириус продолжал общаться почти до самого ареста. В итоге Визенгамот на два месяца приостановил действие указа о казни при поимке, а слушание назначил на 31 декабря, хотя меры безопасности в Хогвартсе и Хогсмиде остались прежними. Узнав об этом, беглец сразу, не дожидаясь суда, сообщил письмом примету подлинного виновника — им оказался крыс, принадлежащий Рональду: на фото семьи Уизли, которое показал на газете министр во время инспекции Азкабана, явно не хватало одного пальца. Поймать зверька не удалось, но на слушание 31 декабря были вызваны Артур, Молли, Уильям, Чарльза и Перси (он, учась на седьмом курсе, уже считался совершеннолетним) и подтвердили данный дефект, кроме того стало известно, что существо появилось в Норе впервые в январе 1982-го года. В результате, Сириус Орион Блэк был оправдан, правда, в течение месяца обязан зарегистрировать свою анимагическую форму. На судебном процессе стало известно, почему все думали, что он хранитель тайны: сообщить правду никому не решились.