Табу

                    Невыносимо! Кто вообще придумал эти сложные схемы, на какой сверхразум они рассчитаны? Шикамару сидел на полу с утра, сейчас полдень, а дело всё ещё не сдвинулось с мёртвой точки. Он чувствовал себя идиотом, пусть и невероятно счастливым, но всё же. Ино наверняка будет смеяться, когда он расскажет, но в данный момент было не до смеха. Кто, вот кто может похвастаться тем, что с лёгкостью собирает детские кровати?! Это же головоломка, а не «просто и легко в сборке», как написано в инструкции. Щелчок, плашка встала на место, кроватка мгновение стояла, а потом рассыпалась на составляющие.       — Ксо! — воскликнул Шикамару, с неприкрытой ненавистью глядя на белые рейки. Ино и детей выписывают уже завтра, а он не может сделать единственное, что поручила мать.       — Шикамару, ты тут? — крикнул Чоджи, заходя на энгаву. Его голова показалась в дверном проёме, на лице расплылась широкая улыбка.       — Лучше бы был в другом месте. Как можно дальше отсюда, — вздохнул Шикамару. Что толку притворяться перед другом, и так всё ясно: в бытовых вопросах вся гениальность испаряется.       — Помочь? — Чоджи присел на корточки, взял инструкцию.       — Если ты с этим справишься… — Шикамару снова вздохнул. Гордость, и без того растоптанная, окончательно смирилась и рухнула в пыль.       — На самом деле ничего сложного. — И правда, Чоджи так быстро начал собирать первую кроватку, что Шикамару даже не заметил, как приоткрыл рот.       — Ты гений! — выдохнул он восхищённо. Чоджи добродушно хмыкнул и едва заметно покраснел — всё же подобную похвалу от Шикамару надо ещё заслужить.       Когда обе кроватки, собранные, встали на свои места, в груди шевельнулось что-то новое, не связанное с удовлетворением от выполненного дела. Шикамару смотрел на них застывшим взглядом, представляя, что здесь будут спать его дети. Их с Ино дети. В его доме.       — Ты как вообще? — тихо спросил Чоджи, покосившись на него.       — А? — Шикамару вздрогнул, повернулся и несмело улыбнулся. — Наверное, до сих пор не верю.       А ещё ему было страшно, но в этом он точно никому не признается. Новая жизнь ворвалась так стремительно, что дух перевести некогда. Всё, о чём мечталось, всё, о чём он даже не пытался мечтать, вдруг стало реальностью. Бери и будь счастлив. Но что, если не получится? Они с Ино преодолевали, любили вопреки, а теперь, когда нет никаких препятствий, пришло тревожащее чувство неуверенности. Ни он, ни она никогда не жили вместе. Да какой там жили — они ведь даже не встречались толком. Не ходили на свидания, не делились потаёнными мыслями. Понимали друг друга без слов и постоянно ждали конца украденных отношений. И теперь это… Шикамару держал свой страх глубоко внутри, не позволяя пробиться наружу. Радовался, не находя его отголосков в глазах Ино, хотя для неё жизнь изменилась не меньше даже — больше. Она была поглощена детьми, настолько, что он ловил себя на ревности. И тут же одёргивал, не настолько же он идиот, чтобы ревновать к собственным детям.       Шикамару никак не представлял их жизнь вместе. Точнее, представлял, но ребёнку там отводилась крохотная роль. Ну не мог он увидеть себя отцом, понятия не имел, что делают с детьми, как себя с ними вести. Последние месяцы были полны тоской по Ино, а не по абстрактной жизни внутри неё. И пусть сейчас он держал сыновей на руках, пытаясь найти знакомые черты на маленьких красных лицах, любовь к ним до сих пор спала. Не может же он быть настолько чёрствым! Шикамару даже хотел поговорить об этом с матерью. Передумал. Она носилась по дому, раздавая приказы рабочим, пока те таскали мебель. Что-то покупала, по вечерам писала длинные списки, а утром снова мчалась в магазин.       Ёшино никогда не была такой воодушевлённой. По крайней мере, на памяти Шикамару. Она словно заново начала жить, получила новый смысл, загорелась. Из больницы всегда возвращалась окрылённой — вот уж у кого точно не возникает сомнений в том, любить или не любить.       Кровать в родительской спальне сменили. Шикамару всё ещё не мог привыкнуть к тому, что теперь он будет спать здесь. Лежал, закинув руки за голову, на непривычно широком матрасе. Прислушивалась к журчанию воды за стеной — здесь оно было слышно чётче, чем в его комнате. Думал, что уже завтра он больше не будет один. И страх собирался в груди, давил. Разве не об этом он мечтал? Тогда почему, называя Ино женой, а себя отцом, всё ещё боится?       С самого утра мать сносила напрочь своей энергией. Она успела проинструктировать девушек из кланов Нара и Яманака, которые вызывались помогать с детьми и по дому. Довела одну из них до слёз, извинилась и вскоре сама заплакала, умилённо глядя на детскую. Рыкнула на Шикамару за то, что он слишком медленно собирается, и сама заставила себя ждать, два раза сменив юкату.       Ино уже ждала. Ослепила улыбкой с самого порога, и сомнения испарились, осталось только счастье, всё ещё непривычное. Шикамару смотрел на неё, не отрываясь, не обращая внимание на врача, Сакуру и медсестёр. На восторженное щебетание матери вокруг детей, которых они держали. Только на неё, потому что наконец имел на это право.       — Пойдём домой? — сказал тихо, переплетая пальцы. Ино кивнула, крепче сжала его руку и смущённо потёрлась носом о плечо.       Всё не так уж и страшно. Так думал Шикамару, когда первый день их новой жизни подошёл к концу. Дети, оказывается, вполне себе тихие. Друзья, зашедшие на них посмотреть, и то вели себя громче, особенно Наруто с Кибой. Первый не мог нарадоваться, что всё так удачно разрешилось, а второй не уставал удивляться, как смог проглядеть тайный роман у себя под носом. Ёшино оккупировала детскую, отправив помощниц отдыхать, а Ино и Шикамару наконец остались одни. И когда он обнял её, укрывая одеялом, задыхаясь от переполнивших чувств, всё встало на свои места.       — Мне страшно, — вдруг прошептала Ино, накрывая его ладони, лежавшие на её животе.       Признание окатило ледяным душем. Шикамару стало стыдно — она снова оказалась смелее. Он тихо вздохнул, зарылся носом в волосы на затылке и шепнул:       — Мне тоже.       А утром проснулся от крика, заставившего уши свернуться в трубочку. Ино подскочила, заспанная, напуганная. Торопливо метнулась к халату, путаясь в рукавах, выбежала из спальни. Крик становился громче, почти сразу к нему присоединился второй. Шикамару уронил ладонь на глаза и застонал.       Кто говорил, что дети — это счастье? Почему на улице они всегда выглядят такими милыми и спокойными, а дома вызывают желание накрыть подушкой, чтобы не кричали? Шикамару мечтал сбежать. Куда угодно, да хоть обратно в Суну, только бы выспаться. Никакие помощники не могли справиться с ними: как чувствуя, сыновья засыпали только на руках родителей. Первый месяц прошёл в тумане, второй тоже. Шикамару жалел только об одном: нельзя поселиться на работе. А Какаши, словно издеваясь, постоянно отпускал раньше со словами:       — Уверен, Ино уже заждалась твоей помощи.       Шикамару знал, что это правда. Помогал всем, чем мог, как бы сильно ни тянуло блевать при смене подгузников, как бы ни отваливались руки от непрерывного укачивания. Но когда Шикадай ему улыбался, а Иноджин издавал какие-то невероятно трогательные звуки, сердце начинало биться иначе. С перебоями. Именно в такие моменты он встречался взглядом с Ино и без слов говорил обо всём, что чувствует. И всё же спать хотелось постоянно. Два месяца они жили вместе и за это время даже целовались только утром, когда Шикамару уходил, и вечером, когда ложились в кровать.       Наверное, личная жизнь у родителей возвращается, когда дети выпускаются из Академии. Шикамару не хотел с этим мириться, но и спросить особо было не у кого — они единственные среди друзей, кто не только женился, но ещё и обзавёлся потомством. Да и откуда взяться желанию, когда к вечеру не остаётся никаких сил? Глядя на довольного Какаши, который совсем недавно начал официально встречаться с Сакурой, Шикамару мрачно улыбался — ничего, когда-нибудь ад дома кончится. А у кого-то только начнётся. Когда-нибудь.       Он проснулся посреди ночи, не сразу поняв, что именно разбудило. В доме блаженная тишина, в саду привычно журчит ручей, рядом спит Ино. Не спит. Сдавленные всхлипы заглушала подушка. Отвернувшись, Ино тихо плакала.       — Ино? — Шикамару коснулся её плеча. — Что случилось?       Она ответила не сразу. Зажмурилась, замотала головой и вдруг отчаянно, звонко всхлипнула, утыкаясь в его грудь.       — Я так устала, Шика… Так сильно устала… Когда это закончится?       Шикамару молчал. Обнимал, поглаживая по спине, позволяя выплакаться. А когда затихла, приподнял подбородок двумя пальцами, большим погладил и совершенно серьёзно сказал:       — Наши родители как-то выжили. И мы справимся.       — Обещаешь? — сквозь слёзы улыбнулась Ино.       — Обещаю, — шепнул он, проглотив комок в горле. Потянулся к солёным губам: короткое касание, яркая вспышка. Ино моментально откликнулась, обвила шею руками, задышала горячечно, когда он спустился к её шее. Перекатилась на спину, обвила ногами, нетерпеливо поёрзала, помогая снять ночную рубашку. Горячая, как уголь, сладкая — не оторваться. Откуда там взялись мысли, что секс в их жизни закончился? Чушь. Шикамару только пальцами её коснулся, а внутри уже так влажно, что в ушах зазвенело. Он никогда не хотел её с такой силой, как сейчас. Чтобы искры из глаз, и от желания больно. Развёл её ноги шире, обхватил себя, уже почти погрузился в зовущую глубину, когда до слуха донёсся самый ненавистный звук в мире. Шикамару застыл, тяжело дыша, Ино тоже. Они переглянулись с одной мыслью: хоть бы показалось. Не показалось. Коротко рыкнув, Ино сбросила с себя Шикамару и злыми, дёргаными движениями натянула рубашку.       — Я… сейчас подойду… — всё ещё задыхаясь, сказал Шикамару. Надел штаны, накрыл лицо ладонями и глухо застонал. Нет, в их жизни точно больше не будет секса.       Оба вернулись через час, не сговариваясь повернулись спинами и практически моментально заснули.       Одинокое облако плыло по небу. Медленно, неторопливо, потихоньку приближаясь к солнцу. Шикамару сидел на лавке, вытянув ноги, и пытался понять, почему в его жизни всё вечно не так. С Ино они не разговаривали уже два дня, и повода-то не было. Просто молчали, отводили глаза, общались коротко, по делу, сквозь зубы. Шикамару злился, не находя для злости причин. Сегодня образовался внезапный выходной, ему бы домой бежать. Не хотелось. Он ни в чём не виноват, а Ино заставляет чувствовать вину, знать бы за что.       — Прячешься от семьи?       Сакура встала перед ним, заслоняя солнце. Она единственная постоянно заходила к ним, подолгу сидела с Ино и детьми. Откуда только время находит?       — Почти, — вздохнул Шикамару. Придётся идти домой, иначе расскажет Ино, и та окончательно обидится.       — Иди домой, — озвучила его мысли Сакура. — Устрой Ино сюрприз.       — Сюрприз. — Шикамару поморщился. — Ей сейчас не до них.       — Ей всегда до них, — отрезала Сакура, упирая руки в бока. — Ты когда ей хоть что-то приятное говорил? Или стала женой и всё, успокоился?       — Ты о чём?       — Не понимаешь, значит. — Сакура грозно нахмурилась. И взгляд такой же, как у Ино — обвиняющий. — Расслабился.       — Расслабился? — от возмущения Шикамару резко встал. — Да я уже забыл, когда расслаблялся!       — Ино, представь себе, тоже. Так что иди домой и сделай свою жену счастливой!       — Тебе легко говорить, у тебя дома тихо. — Шикамару тяжело вздохнул, с тоской посмотрел на облако, успевшее подкрасться к солнцу почти вплотную.       — У тебя сейчас тоже тихо, — прищурилась Сакура. — Я видела Ёшино-сан и Юки, они как раз шли в парк гулять.       Пара часов блаженной тишины рядом с Ино — это звучало заманчиво. Никак не прокомментировав понимающую улыбку Сакуры, Шикамару коротко попрощался и поспешил было домой. По пути передумал, зашёл в магазин, схватил первый попавшийся букет. Волновался, пока шёл, как будто в первый раз на свидание идёт. Перевёл дыхание у дома, расправил плечи, прежде чем войти. И споткнулся о тишину.       — Ино? — позвал неуверенно, обходя комнату за комнатой. Что ж, не удивительно, она, может, тоже решила прогуляться. Шикамару вышел из спальни, растерянно потёр шею, пытаясь угадать, куда она могла пойти. Покосился на приоткрытую дверь ванной и невольно потянулся к ней. Так и есть, Ино лежала в офуро, откинув голову на свёрнутое полотенце, и крепко спала. Шикамару положил букет на пол, вытащил из него один цветок, похожий на маленькие колокольчики, не дыша подошёл к ней. Какая всё-таки красивая. Даже с синяками под глазами. Даже с заострившимися скулами и слишком проступившими лопатками. Красивая от макушки до кончиков пальцев. Любимая.       Опустившись на пол за её спиной, Шикамару обвёл цветком шею, пощекотал под подбородком, согревая дыханием ухо. Не удержался, поцеловал под мочкой, прихватил кожу губами. Не открывая глаза Ино улыбнулась, выгнула спину, но стоило поцеловать ниже, жарче, и она замерла. Проснулась.       — Шика? — спросила недоверчиво, хрипло.       — Ты представляла кого-то другого? — шепнул он, водя кончиком носа по виску, срываясь на невесомые поцелуи.       — Сколько я спала? — Ино нахмурилась, посмотрела на дверь.       — Наверное, недолго. — Шикамару стянул водолазку, обвил руками, ныряя под воду и накрывая ладонями груди. Дорожкой сбитого дыхания прошёлся по шее к плечу, мягко прихватил зубами.       — Подожди, — выдохнула Ино, пытаясь освободиться. — Что, если сейчас вернутся Ёшино-сан с детьми?       — Они только ушли, Сакура их видела. — Шикамару повернул её лицо к себе, скользнул взглядом от глаз к губам. Вспомнил слова Сакуры. — Знаю, что давно не говорил, но… Ты такая красивая.       — Да ну тебя. — Ино покраснела. — Какая тут красота? Где?       — Везде. — Шикамару поцеловал её, прежде чем подняться, увлекая за собой. Подхватил на руки, мокрую, собрался было отнести в спальню, когда Ино посмотрела на пол.       — Это что?       — Это цветы, — хмыкнул Шикамару.       — Шика, ты что-то натворил? — Ино подозрительно прищурилась.       — Нет. — Он перехватил её удобнее. — Просто я тебя люблю.       

***

             За два года Коноха изменилась. Не только внешне — отмена закона о запрете на отношения между сокомандниками, оказывается, коснулась слишком многих. Деревню захватила волна свадеб, неожиданных, среди совершенно внезапных пар. Первыми после Шикамару и Ино стали Какаши и Сакура. Буквально через полгода после упразднения закона вся деревня отмечала их праздник. Следующими стали Рок и Тен-Тен, и об этой совершенно удивительной паре ещё долго бы говорили, если бы через несколько месяцев встречаться не стали Киба и Хината.       После «свадебной эпидемии шиноби», как обозвали этот год гражданские, ожидаемо повысилась рождаемость, что для пережившей кровопролитную войну деревни было несомненно хорошей новостью. А для Шикамару и Ино наконец наступило время, когда можно чуть свысока и немного ехидно посвящать молодых родителей в тонкости воспитания.       Прошло три года со дня их официальной свадьбы, которой по сути так и не было. А Ино заслуживала свой праздник, это Шикамару понял ещё на свадьбе Сакуры. Заметил, как тоскливо она смотрит на невесту. Вынашивал идею несколько месяцев, впервые решив сделать всё сам. Только один раз пришлось попросить помощь у Какаши — договориться о маленькой церемонии в храме. Чтобы тот находился в отдалении и не привлёк лишнего внимания. Они вообще не отмечали этот день раньше, просто потому что не чувствовали его. И Шикамару нетерпеливо ждал начала апреля, хитро посматривая на Ино. Без помощи Сакуры тоже не обошлось — она помогла купить свадебное кимоно и спрятать его у себя.       Тихий праздник для двоих. Шикамару повторял это про себя, предвкушая удивление Ино. Сакура забрала Ино к себе накануне, под предлогом девичника, которые случались теперь гораздо реже, чем хотелось бы. А утром по плану должна была привести в небольшой храм, спрятавшийся в розовых облаках цветущих деревьев. На возможные вопросы Ино о кимоно тоже нашёлся ответ: Сакура хотела полюбоваться цветением в традиционной обстановке. Оттуда и храм.       Шикамару расхаживал по внутреннему двору, заложив руки за спину. Полы кимоно шуршали о шёлк хакама, сердце от волнения заходилось бешеным стуком. Какаши вольготно расположился на скамейке, закинув ногу на ногу. Его не волновали ни возможные складки на одежде, ни то, что место освещено — он спокойно достал книгу, изредка поглядывая на Шикамару и щурясь на солнце.       — Конечно, я понимаю, что тебе приспичило выгулять новое кимоно. Но мы могли бы сделать это, пройдясь по Конохе, а не тащиться в такую глушь, ещё и в гэта. Это жестоко, Лобастая.       Недовольный голос Ино заставил выпрямиться. Шикамару невольно сжал руки крепче, выдохнул, с трудом расслабил, не зная, куда их деть.       — Шика? Какаши? А вы тут откуда? Ты про этот сюрприз говорила? — Ино удивлённо хлопала глазами, а он смотрел и не мог насмотреться. Изящная, фарфоровая, хрупкая. Шикамару заставил себя сделать шаг, ещё один, прежде чем их пальцы соприкоснулись.       — Ты так на меня смотришь, — внезапно севшим голосом проговорила Ино.       — Ты выйдешь за меня замуж? — тихо спросил Шикамару.       Кажется, она плакала. Он плакал точно. Не скрываясь. Кружа её по двору, слушая звонкий смех. Церемония прошла в счастливом тумане, и только выйдя из храма, они наконец разжали руки, улыбаясь. Сакура промокала слёзы, Какаши смотрел задумчиво.       — И что теперь? — Ино повернулась к нему.       — Теперь ты наконец стала моей женой. — Шикамару улыбнулся. — И сейчас мы поедем в свадебное путешествие.       — Сейчас? Серьёзно? А как же дети? И твоя работа? И магазин?       — Дети с мамой, Саюки-оба сегодня приедет помочь. Магазин и без тебя неделю поработает, ты и так там редко появляешься. А работа… Какаши меня отпустил.       — Нара Шикамару, — восхищённо протянула Ино. Даже отпрянула, чтобы посмотреть на него. — Неужели ты сам всё организовал?       — Ну, — протянул он, взъерошив волосы на затылке, — я же всё-таки гений. Ты забыла?       — Не слушайте его, — хмыкнула Ино, повернувшись к Сакуре и Какаши. — Я с этим гением живу, могу много чего рассказать о его гениальности.       — Лучше не стоит, — нарочито испуганно сказал Шикамару.                     Вот таким оно должно быть — счастье, — думал он, глядя на Ино, купающуюся в лучах заходящего солнца. Счастье быть рядом, дышать с ней одним воздухом, мечтать о будущем и знать, что всё сбудется. У них — так точно. Ино повернулась на бок, обвела кончиками пальцев его скулу и шепнула:       — Спасибо.       — За что? — в тон ей ответил он.       — За всё. За то, что ты есть.       Он бы мог наговорить миллион банальностей о любви, и этого всё равно было бы слишком мало. Поэтому просто обнял, укладывая её голову на своей груди. Когда-то они потянулись друг к другу отчаянно, в поисках тепла. Вопреки всему позволили любить, зная, что всё безнадёжно. А теперь не представляли, как могли жить раньше, если не вместе. Шикамару уже проваливался в сон, когда Ино вдруг приподнялась и хитро спросила:       — Шика, ты не думал об ещё одном ребёнке?       — Что? — сон моментально слетел. — Женщина, ты серьёзно?       — Ну-у, — протянула Ино, наблюдая за ним из-под ресниц, — я бы хотела дочку.       — Тебе двоих мало? — скептично спросил Шикамару.       — Пока много, но они так быстро растут. — Ино пробежалась пальцами по его груди. — Не сейчас, конечно. Мы вообще-то только поженились. Но может потом…       — Потом и вернёмся к этому разговору. — Шикамару вздохнул: кажется, он слишком рано начал радоваться покою. Хотя… Может, во второй раз будет проще. Они уже точно знают, что делать. Да и Шикадай с Иноджином действительно растут слишком быстро: два-три года и пойдут в Академию.       — Я никогда не думал о большой семье, — наконец заговорил он. — Но если ты хочешь…       — Позже, — напомнила Ино, сползая к его животу. — Сейчас я согласна просто потренироваться. Вдруг ты забыл, как делать детей?       — То есть предыдущие два раза тебя не убедили? — Шикамару с нарастающим интересом следил за её губами, которые как раз обхватили тазовую косточку.       — Нет, — выдохнула Ино, согревая дыханием пах. — Не убедили.       — В таком случае предлагаю показать самой, как правильно, — хмыкнул Шикамару. А в следующую секунду протяжно выдохнул, когда её губы сомкнулись на нём.       Да, сейчас он определённо чувствовал себя самым счастливым.