Табу

                    В саду светлело, трели первых птиц ввинчивались в мозг, сплетаясь с гулкой пульсацией. Шикамару выдохся. Настолько, что просто не мог заставить себя пошевелиться. Не чувствовал стыда перед матерью, не чувствовал ничего, кроме ноющей боли в коленях, впивающихся в пол. Жаль, что нельзя раствориться в прозрачном осеннем воздухе, слиться с ним и исчезнуть навсегда. Нехотя он выпрямился, избегая смотреть на мать, провёл ладонью по лицу, стирая следы страха и слабости.       — Значит, всё это время это была Ино? — безучастно спросила Ёшино. Шикамару молча кивнул и наконец осмелился повернуться. — И насколько у вас серьёз… Хотя о чём я, всё и так понятно. — Она тяжело вздохнула, поджала губы.       Текли минуты, отсчитанные равномерным стуком бамбукового желоба над цукубаи. Впервые в голове было пусто. Ни одной мысли, за которую можно зацепиться. Отстранённо Шикамару понимал: пройдёт. И это пройдёт, как проходили остальные потери. Ото всего можно оправиться, всё можно пережить.       — Старейшины знают? А Хокаге? — снова пугающе безжизненно заговорила Ёшино. Дождавшись очередного молчаливого кивка, продолжила, хотя голос едва заметно дрогнул: — В Суне ты был не на миссии. Они выбрали тебя?       Объяснять, в чём именно заключался выбор, не было необходимости. Вина перед последним близким человеком накрыла с головой, вновь наполнила глаза слезами.       — Прости, — прошелестел Шикамару, опуская глаза. О ней не думал совсем. Всё это время будто не существовало матери, будто она не имела права знать, что скоро лишится сына и останется абсолютно одна… Секунда, и руки обвили его шею, притянули к себе, заставляя склониться к груди.       — Ничего, — глухо сказала Ёшино, мягко поглаживая его по спине. — Ничего, мы что-нибудь придумаем.       Треск, который раздался в груди, оглушил. Шикамару судорожно выдохнул и вцепился в неё, крепко обнял, порывисто дыша. Неторопливые касания заставляли сердце рваться в клочья и снова срастаться в умелых маминых руках.       — Бедный мой маленький мальчик, — ласково шепнула Ёшино, целуя его в макушку. — Глупый маленький мальчик. — Задумчиво улыбнувшись, добавила: — Яманака Ино. Кто бы мог подумать, что мечта Шикаку и Иноичи когда-нибудь сбудется. Значит, — она отстранила Шикамару от себя, взяла его лицо в ладони, — у меня сегодня вот-вот появится внук?       — Или внучка, — хрипло ответил Шикамару. Кашлянул, прочищая горло. — Мы не знаем.       — Значит, самое время узнать, — улыбнулась Ёшино, вытирая его щёки. — Пойдём, ты имеешь право быть там.       — Я обещал Какаши, что буду ждать новостей дома. — Шикамару машинально поднялся следом.       — Глупости. Ты отец этого ребёнка, ты должен быть рядом. Приведи себя в порядок и пойдём.       — Вместе?       — Нет. У меня есть дела в деревне. — Ёшино решительно отряхнула домашнюю юкату, вскинула подбородок. — Какаши слишком молод и слишком мало времени пробыл Хокаге, чтобы заслужить уважение Старейшин или даймё. Для них он один из тех непонятных шиноби, всю жизнь посвятивших войне. Уверена, он сам не раз думал об этом: если обратится с инициативой об отмене, его могут уличить в предвзятости. Но с нами им придётся считаться.       — С нами? — удивлённо моргнул Шикамару. Прищурился, словно увидел мать впервые. Такую привычно решительную, но совершенно непривычно сдержанную.       — Я соберу кланы Нара и Яманака, имею право. Уверена, что Инузука, Абураме и Акимичи нас поддержат. К Хьюга, наверное, идти нет смысла, эти заносчивые ублюдки всегда плевать хотели на законы, они сами себе закон. Хотя… попробовать стоит. Нам есть чем пригрозить Старейшинам, уж поверь. Что ты так на меня смотришь? Я почти двадцать лет прожила с гением Конохи, думаешь, ничему не научилась?       Шикамару слабо улыбнулся, но так и не смог вновь впустить в себя надежду. Слишком много их было, и слишком часто они умирали. Достаточно просто чувствовать поддержку и знать, что сейчас не один. А Ино там… тоже не одна? Тревога ожила, взвинтила успокоившиеся нервы, наполняя тело болезненной, обжигающей энергией. Той, что бывает во время боя, когда азарт и острое чувство собственного бессмертия позволяют совершать самые дикие и безумные поступки.       Когда они вышли из дома, за спиной тут же появились АНБУ, но, не имея прямого приказа на запрет покидать дом, молча растворились в зелени над головами. Ёшино шла уверено, словно ничего не произошло, и Шикамару питался этой уверенностью, столь необходимой. Но, когда они разошлись, грудь обожгло холодом. Проходя мимо башни Хокаге, Шикамару невольно поднял глаза наверх. Какаши никогда не приходил так рано, но отчего-то захотелось вжать голову в плечи и миновать площадь как можно скорее.       — Шикамару-сан! — окликнул звонкий девичий голос. Невольно повернувшись на звук, Шикамару досадливо поморщился про себя, но вежливо кивнул. Лавки только открывались, и улыбчивая темноволосая девушка шустро раскладывала рыбу на прилавок, шлёпая по доскам мокрыми хвостами. Когда Ино сказала, что он ей нравится, Шикамару рассмеялся. И после долго не придавал значения этим словам — тут со своими бы чувствами разобраться, не до чужих. Но, поймав несколько раз смущённые, восторженные взгляды, понял — Ино и тут была права. Конечно, потом и эти мысли исчезли, снесённые волной катастрофы, в которую превратилась жизнь. Прошли месяцы, он снова дома, и эта девушка снова улыбается так, будто от его приветствия зависит её жизнь.       — Вас давно не было видно, Шикамару-сан. — Ободрённая тем, что он заметил, она поправила волосы, оставляя на щеке влажный след. Назвать Шикамару мастером непринуждённых разговоров ни у кого из друзей язык бы не повернулся.       — Миссия, — коротко бросил он, давая понять, что разговор окончен. Странно, но этот короткий диалог позволил усмирить разошедшееся сердце. Ладонь обхватила горячую зажигалку лишь когда показалась больница. Остановившись, Шикамару достал было сигареты, посмотрел на них и решительно убрал пачку обратно в карман. Успеет ещё.       Было бы странно спрашивать, где находится родильное отделение, но для того, кто помогал проектировать новое здание, никаких сложностей не возникло. Шикамару поднялся по пожарной лестнице, перевёл дыхание перед двойными дверьми, расправил плечи и шагнул.       Сая заметил почти сразу — тот сидел на одном из стульев, рассеянно вертел меж пальцев небольшую кисточку. Рядом лежал открытый блокнот, но листы оставались чистыми. В отделении было тихо, что удивляло — идя сюда, Шикамару представлял крики боли, море крови и суетящихся ирьенинов. Но у сестринского поста стояли двое медсестёр в розовых халатах, и, не считая Сая, больше никого. Девушки обернулись, заметив его. Одновременно округлили глаза, но Шикамару откровенно проигнорировал вопросительные взгляды, подходя к Саю.       — Я ждал, что ты придёшь, — ровно ответил тот, не отрываясь от кисточки. — Тебе уже сказали?       — Что? — Губы моментально застыли, желудок сжался.       — Ино родила несколько минут назад, — так же сухо ответил Сай. — Там, кажется, что-то пошло не так, поэтому… — Он глубоко вдохнул, протяжно выдохнул: — Ждём.       — Ждём, — эхом отозвался Шикамару, со стороны небрежно опускаясь на соседний стул, по сути — падая на негнущихся ногах. Сохраняя внешнюю невозмутимость, он глубже вжал руки в карманы, глядя на белый потолок. Ровные ряды ламп расходились в стороны. Одна мигала, стоит заменить. Сказать об этом Сакуре, или сама заметит? По коридору везли завтрак, громыхая железными кастрюлями. Начали хлопать двери, отделение оживало, огибая их с Саем, как остров посреди волнующегося моря. В дальнем конце распахнулась железная дверь, выпуская уставшего ирьенина в заляпанном халате. Поначалу на него никто не обратил внимание. Пока тот не встал напротив Сая, не посмотрел глубоко запавшими, печальными глазами.       — Вам стоит зайти к ней, — с максимально выверенным сочувствием произнёс ирьенин. Шикамару резко выпрямился, застыл, перестав дышать. Тук-тук-тук. Только сердце глухо билось в горле.       — Иди, — тихо ответил Сай, кивая ему. Ирьенин приподнял брови, но ничего не сказал, молча развернулся и пошёл обратно, не оборачиваясь. Шикамару тоже не стал оборачиваться, чувствуя тяжелый взгляд Сая лопатками. Сердце стучало с такой скоростью, что все посторонние звуки отступили. Только нарастал гул в ушах. За железной дверью оказался ещё один коридор. Облицованный кафелем пол, стены, потолок. Прохлада и мёртвый запах стерильности. Остановившись у одной из широких дверей, ирьенин открыл её и отступил, буквально вынуждая сделать шаг вперёд.       Здесь тоже было чисто. Даже слишком чисто, только в углу санитарка сгребала в кучу окровавленные тряпки, да вода в ведре, стоявшем рядом, была слишком бурой. Он наконец посмотрел на Ино, сглотнул: показалось, вся её кровь осталась на полу. Или где она там ещё могла быть, потому что на лице не осталось и следа здорового румянца. Даже губы побелели, а роскошные золотые волосы превратились в тусклую паклю. Если бы не слабо приподнимающаяся грудь, Ино мало бы чем отличалась от мертвеца.       — Шикамару! — Сакура, проверявшая что-то у аппаратов, обернулась. Такая же бледная, только под глазами чернильная ночь.       Ноги не слушались, руки — тоже. Кости, мышцы — всё вдруг стало тяжелым, грузным. Не пошевелиться. В горле сухо до такой степени, что даже не сглотнуть — оцарапаешься. Сакура подошла, заглянула в глаза, тут же перевела взгляд на Ино и тихо заговорила:       — Мы научились извлекать яд из тела. Вливать чакру. Сшивать мышцы и восстанавливать внутренности. Но мы до сих пор не можем ничего сделать с послеродовой горячкой. Точнее, сделали всё, что можно, остаётся надеяться, что удастся избежать перитонита. Если нет… Начнут отказывать органы.       Конечно, Шикамару кивал. И даже слушал слишком серьёзно, сосредоточенно. Да, конечно же, понимал. Она молодая и сильная. В целом и волноваться-то не о чем. Подумаешь: лёгкое воспаление. Роды были длительные, тяжелые. Сакура просто решила перестраховаться, поэтому и позвала. Посидеть, подержать за руку, дать понять, что рядом. Только ради этого. Мягко подтолкнула в спину, сама придвинула стул к кровати, машинально поправила подушку.       — Я скажу, чтобы вас не беспокоили, — сказала, с тихим щелчком прикрывая за собой дверь.       Наверное, он должен был сесть, но продолжал стоять, как будто, если сядет — признает реальность. Сядет, коснётся её и поймёт, что уже конец. Всё же заставил себя сесть. Задержал дыхание, прислушиваясь к её — слабому. Нашёл руку, на удивление не холодную — слишком горячую. Смотрел, пытаясь сказать себе: просто спит, ничего страшного. Не верил: измождённое лицо, запавшие глаза, заострившиеся скулы, белая кожа с нездоровым, серым оттенком. Это по-прежнему была Ино. И всё же это была не она. Шикамару бездумно гладил большим пальцем выступающие костяшки, снова беспомощный перед ней и перед происходящим. И вместе с тем абсолютно спокойный.       Ино вдруг коротко, прерывисто выдохнула и медленно открыла глаза. С секунду смотрела прямо перед собой, пока Шикамару не пошевелился. Тут же повернулась и робко, с недоверием улыбнулась.       — Это точно ты?       Проглотив комок эмоций, застрявший в горле, Шикамару кивнул. Обхватил её ладонь обеими своими, поднёс к губам.       — Ты их уже видел?       — Кого? — нахмурился Шикамару. Сакуру и Сая он видел, да, но едва ли Ино именно их имела в виду.       — Детей, кого же ещё, — тихо фыркнула Ино, явно наслаждаясь его замешательством.       — Детей? — Шикамару коснулся её лба — так и думал, горячий. Наверное, лихорадка усилилась и начался бред.       — Я не брежу. — Ино закатила глаза. — У нас двойняшки, Шика. Два сына. Один прятался за другого, поэтому рассмотреть не смогли. И сердца у них бились в одном ритме. Поэтому… Сюрприз!       — Сюрприз, — повторил Шикамару, поняв, что вообще не думал о том, кто именно родился. Даже не спросил, ни у Сая, ни у Сакуры. Идеальный отец с самого начала.       — Значит, не видел. — Ино тяжело вздохнула, прикрыла глаза, начиная уставать. — Так хотелось на них взглянуть.       — Посмотришь ещё, — нарочито бодро ответил он. — Ещё будешь просить, чтобы бабушка посидела и дала отдохнуть.       — Бабушка? — Ино посмотрела сквозь ресницы. — Думаешь, Ёшино-сан будет рада таким новостям?       — Она уже рада, — вздохнул Шикамару, потирая шею. Смущённо добавил: — Я сегодня ей всё рассказал.       — Это хорошо, — улыбнулась Ино, снова закрывая глаза. — Хорошо, что они не будут совсем одни.       — Конечно не будут. У них будем мы. — В эту секунду он как никогда верил в то, что говорит. Верил даже без надежды, просто пытался передать эту веру ей. Дать понять, что нельзя опускать руки. Что будущее для неё с детьми есть. Совсем близко, только руку протяни… Ино уже заснула. Тихо, незаметно. А Шикамару продолжал сидеть, прислушиваясь к дыханию, стараясь не обращать внимание на мерное пиканье и гудение аппаратов.       До обеда так никто и не побеспокоил. Сакура явно предупредила Какаши, а что сделал тот, чтобы позволить им остаться вдвоём, сейчас совершенно не волновало. Шикамару начало клонить в сон. Голова тяжелела, опускалась ниже, ниже, пока не уткнулась в кровать. Поёрзав, Шикамару пристроился на краю подушки, согнувшись пополам и не выпуская руку Ино из своих. Сейчас от неё слишком сильно пахло лекарствами, но слабый цветочный аромат всё же пробивался, заставляя невольно улыбнуться.       Так их и нашла Сакура. Легонько коснулась плеча, и Шикамару моментально выпрямился, только потом открыл глаза. С силой потёр их, но Сакура уже не смотрела на него, она встревоженно осматривала Ино, чей лоб блестел от пота.       — Выйди, — глухо бросила она, нажимая на кнопку вызова.       — Что с ней?.. — начал было Шикамару, но моментально осёкся под грозным взглядом.       — Я сказала выйди, Шикамару. Немедленно.       Палата начала наполняться, сосредоточенные ирьенины окружали Ино, пряча от него, быстро, коротко переговариваясь. Шикамару попятился, споткнулся о порожек, дернулся, пропуская медсестру. Дверь захлопнулась прямо перед его носом.       — Нара Шикамару? — перед ним возникла маска медведя. АНБУ дождался кивка, глухо проговорил: — Вас ожидает Хокаге.       Было бы странно надеяться, что про него все забыли. И так не явился с утра в башню, нарушил обещание, нарушил запрет Старейшин. Впрочем, плевать. Отведи его прямо сейчас на эшафот, Шикамару шёл бы спокойно, без сомнений. И разум, и сердце остались здесь, в палате Ино.       Солнце оказалось неожиданно ярким. Впилось прямо в глаза, слишком тёплое для середины сентября. Прохожих слишком много, Шикамару как-то успел забыть, что сейчас самый разгар дня, самого обычного, будничного. Сейчас бы пройтись по деревне, заглянуть к Чоджи, поесть рамена с Наруто, сетуя на кучу дел. А потом завалиться в траву на склоне за полигонами, любуясь на проплывающие облака. Это всё осталось в прошлом, Шикамару вернулся к тому, с чего начинал — снова почувствовал себя старым. Только на этот раз дряхлым настолько, что собственная жизнь начинает тяготить. Он покорно шёл к башне, не пытаясь даже строить догадки о причине срочного вызова. Мимо промчалась стайка галдящих детей, за ними, запыхавшись, бежал Конохомару, крича, чтобы остановились. Проводив их взглядом, Шикамару невольно усмехнулся и вдруг споткнулся, когда странное тепло обдало с головы до ног: снова забыл. У него ведь сегодня родились сыновья. Два сына, которых он пока даже не видел. Их с Ино дети, у которых даже имён пока нет. Двое. Шикамару невольно улыбнулся, представляя, как округлятся лица друзей при этой новости. Получится ли у них собраться ещё хоть раз?       Оказавшись в башне, Шикамару пошёл было к кабинету, но АНБУ молча качнул головой, показывая на другой коридор. Его вели в большой зал для заседаний, и всё-таки никакой тревоги не было. Будь что будет. Если в последнее время Шикамару всё чаще ассоциировал себя с выжатым лимоном, то теперь от него осталась только высохшая кожура.       Когда двери распахнулись, удивление удачно скрылось под маской вежливого равнодушия: зал был полон. Добродушно улыбался Чоуза Акимичи, скалила зубы Цуме Инузука, Шиби Абураме, скрестив руки на груди, смотрел прямо перед собой. Члены клана Яманака и Ёшино довольно переглядывались. Но больше всего, пожалуй, поразила холодная насмешка на непроницаемом лице Хиаши Хьюга. Какаши сидел во главе стола, безмятежный и расслабленный. По обе стороны от него, морща и без того помятые лица, сидели Кохару и Хомура.       — Нара Шикамару, — Какаши кивнул, сходу задавая официальный тон разговору, — сегодня мы собирали экстренный совет, связанный с законом о запрете отношений между сокомандниками. Он напрямую затронул тебя и Яманака Ино и принёс некоторые… хм… неудобства. Но теперь это в прошлом. Решением большинства представителей Благородных кланов Конохи и, — Какаши выразительно посмотрел на Кохару и Хомура, — поддержке Старейшин доношу до твоего сведения, что Закон о запрете между членами одной команды №310-А с сегодняшнего дня упразднён.       Шикамару молчал и в глазах собравшихся наверняка выглядел настоящим главой своего клана. На самом деле он был так потрясён, что просто не мог связать и двух слов. Просто стоял, смотрел на Какаши, на счастливую маму, которая с явным усилием сдерживала улыбку, и не понимал, что происходит. Кашлянув, Какаши продолжил:       — В связи с обстоятельствами ваших отношений с Ино, а также с тем, что вы оба возглавляете кланы, принято решение узаконить вашу связь. — Он прищурился с лёгкой хитринкой, завершая: — Задним числом. Сай был приставлен к Ино для охраны. А ваш брак держался в тайне, чтобы избежать негативных последствий, связанных с твоей миссией в Суну. Вопросы есть?       Всё ещё ошарашенный Шикамару отрицательно покачал головой, и, словно только этого и ждали, главы кланов зашумели отодвигаемыми стульями и потянулись к дверям, поздравляя Шикамару. Ёшино задержалась на мгновение, одарила долгим многозначительным взглядом и вышла. Последними шли Старейшины. Оба даже не взглянули в его сторону.       — Ты как? — тихо спросил Какаши, когда они, наконец, остались одни. Шикамару снова качнул головой, до сих пор не находя слов. Машинально протянул руку, взял протянутый документ о заключении брака и только тогда заметил, как сильно тот трясётся — буквы прыгали перед глазами. Какаши понимающе вздохнул и хлопнул его по плечу. — Расслабься уже. Ты победил. Мы все победили.       Гораздо позже, когда Какаши буквально насильно влил в него полбутылки саке с корицей, вернулась возможность соображать. Зато следом пришла отдача, такая мощная, что Шикамару снова почувствовал себя идиотом. Абсолютно счастливым идиотом.       — После войны многое изменилось, — протянул Какаши. Они сидели у него в кабинете, ноги Хокаге лежали на столе, а в руках медленно покачивалась глиняная бутылочка. — Раньше кланы полностью подчинялись Совету Старейшин, но после разоблачения Данзо доверие к ним пошатнулось. На это и надавила Ёшино-сан, когда уговаривала глав кланов. Хочу сказать, что она крайне проницательная женщина с очень незаурядным, кхм, подходом к ведению переговоров.       — М? — Шикамару лениво приподнял бровь, подпирая щёку ладонью.       — Она смогла уговорить Хьюга Хиаши выступить на нашей стороне. Не знаю, к каким аргументам прибегала, но кажется, я слышал «высокомерный засранец» и «я расскажу, каким ты был двадцать лет назад». Не думаю, что это честно, но…       — Значит, мы с Ино теперь женаты, — раздельно, почти по слогам проговорил Шикамару. Они уже узнали от посланника Сакуры, что её состоянию пока ничего не угрожает, надо ждать. Этот день неожиданно оказался таким хорошим, что Шикамару позволил себе расслабиться. Ками, наконец расслабиться, позволить себе поверить, что теперь всё будет хорошо. Кажется, на этот раз действительно так и будет.       — Получается, что так. Ты не рад?       — Рад. Кстати, — Шикамару хитро прищурился: — Какаши, а когда вы сделаете Сакуре предложение?       Какаши, который только что сделал большой глоток, закашлялся с такой силой, что на глазах выступили слёзы.       — Ладно вам, это давно не секрет.       — Хочется верить, что не секрет только для тебя, — растерянно потёр затылок Какаши. Тихо хмыкнул: — Думаю, через месяц-другой, когда улягутся волнения, связанные с вами и вашей тайной свадьбой.       По настоянию Какаши Шикамару из резиденции направился прямиком домой. Ноги несли к Ино, но толку от него сейчас будет мало: надо было элементарно выспаться. А ещё — поблагодарить маму, хотя неизвестно, как. Впрочем, Ёшино не ждала благодарностей, она ждала сына и, едва тот переступил порог, бросилась к нему, крепко обняла и долго не отпускала, беззвучно всхлипывая.       — Значит, у меня теперь два внука, — наконец пробормотала она в его плечо. — Ты их уже видел?       — Пока нет. Завтра пойду. Сакура сказала, что кризис отступил, если всё пойдёт хорошо, через неделю их выпишут.       — Неделя?! — Ёшино встрепенулась. — Так чего ты стоишь? Надо подготовить вашу комнату, а потом решить, какую отвести под детскую! Естественно, вы переедете в нашу спальню, но твоя комната для двоих малышей слишком мала, так что…       — Подожди! — взмолился Шикамару, вскидывая руки. — Прошу, по возможности не впутывай меня в это!       Ёшино открыла было рот, собираясь возмутиться, но, кажется, лишь сейчас заметила, как он устал. Махнула рукой, проворчала что-то о молодых отцах, которым вечно не до детей, и решительно отправила спать.       Сон. Настоящий, спокойный сон человека, которому не о чем переживать. Глубокий, крепкий, после которого просыпаешься полным сил — Шикамару открыл глаза, чувствуя себя совершенно новым человеком. Или прежним собой, восемнадцатилетним джонином, у которого вся жизнь впереди. Настоящая, счастливая жизнь.              В больницу он возвращался с совершенно новым чувством — осознанием того, что имеет полное право быть здесь. Повинуясь порыву, даже купил букет золотых хризантем, хотя жутко смущался, когда ловил понимающие взгляды по дороге. Пусть говорят что хотят, и думают тоже. Пусть перемывают кости и обсасывают подробности. Пусть придумывают свои, какая теперь разница?       Ино уже перевели в обычную палату и, хотя она всё ещё была слаба, выглядела гораздо лучше, чем накануне. Даже приподнялась на локтях, когда он зашёл, правда, тут же упала обратно на подушку.       — Ты действительно принёс мне цветы? — улыбнулась она, когда Шикамару, внезапно покраснев, протянул ей букет.       — Подумал, что ни разу их тебе не дарил. — Он оглянулся, думая, куда их положить. Неловко пристроил на краю тумбочки, уронил, поднял под тихое хихиканье, снова положил и сел на кровать. — Странно выходит: мы женаты, но это первые мои цветы.       — Надеюсь, не последние. — Ино улыбнулась ещё шире, протянула руку, коснулась его щеки. — Нара Ино. Так непривычно.       — Ты недовольна? — осторожно спросил он, перехватывая её руку и сплетая пальцы.       — Нет, — шепнула она, потянув его на себя. Мягко поцеловала: — Я так счастлива, что до сих пор не верю.       — Я тоже, — шепотом ответил Шикамару, потираясь кончиком носа о её нос. — Правда, — он выпрямился, потёр шею, — мама уже готовит для нас комнату… Прости, но мне кажется, наше решение тут не будет значить ровным счётом ничего.       — Переехать к тебе? — задумчиво протянула Ино. Фыркнула: — Я тоже боюсь спорить с Ёшино-сан. Сакура сказала, что если бы не она…       — Да, я тоже впечатлён. — Шикамару согрел её тёплым, нежным взглядом.       — Ну что, родители, готовы к встрече? — звонко крикнула Сакура, пропуская вперёд медсестру, катящую тележку с боксами, в которых лежали крохотные свёртки.       — Спрашиваешь! — Ино попыталась сесть, покачнулась, и Шикамару моментально поймал, придержав за спину. Нетерпеливо вытянул шею, пытаясь разглядеть лица, и невольно отшатнулся, стоило Сакуре, передав одного малыша Ино, протянуть ему второго.       — Бери, Шикамару. Привыкай, — улыбнулась она, буквально вложив сверток в протянутые руки. Помогла правильно взять и посмотрела на Ино, которая вообще, казалось, забыла о существовании других людей. Шикамару замер, опуская взгляд, всматриваясь в маленькое лицо с таким крохотным носом и тонюсенькими пальчиками. Маленький хохолок светлых волос вихрился на макушке, кожа была розовой, а в остальном… Это был обычный младенец, примечательный лишь одним, но самым важным — это был его сын. Он переглянулся с Ино, посмотрел на второго малыша, замечая тёмную короткую прядь надо лбом. Их взгляды встретились, и Сакура, подталкивая медсестру, тихо вышла.       — Шикадай, — прошептала Ино, не сдерживая слёз. Шикамару прокатил это имя на языке, кивнул и внезапно охрипшим голосом сказал:       — Тогда это — Иноджин.       И показалось, что в эту секунду Иноичи и Шикаку встали за их спинами, широко улыбаясь.