Улыбнись… улыбнись, пожалуйста.

Если самый обычный человек будет прогуливаться мимо здешних окрестностей, то он и в жизни не догадается, что буквально под его носом есть место, которое тесно связано с искусством и его сохранением, если же, конечно, вдруг не найдет табличку с позолоченными буквами с названием сие заведения. Здание, до куда уже успел дойти Горшок, было до чертиков непримечательным и невзрачным, только оранжевый кирпич, которым был облицовано от части училище, могло контрастировать с серо – коричневой палитрой остальных соседних зданий. Парню это показалось весьма неуместным, что в таком, скучного вида здании, могут сидеть, возможно, люди творчества, у которых целый космос в голове и они в поисках постоянного источника вдохновения. - Был бы я и вправду художником каким – нибудь, то этот видок сразу засунул бы мое желание вдохновляться, и чего еще тут искать глубоко и надолго, брр! Мавзолей и то по радостнее выглядит. – Пронеслось в голове Миши, который уже поднимался по каменным ступеням, держась за железные, в облупленной старой краске, перила. В общем, обычное здание, с совсем не примечательными старыми грязными лестницами и местами облупленными стенами, которые на своем веку видели сотни пробегающих мимо студентов, которые периодически оставляли свои «автографы» и «послания» следующему поколению. Один из таких «автографов», как нельзя кстати, демонстративно показывал, что именно в этом училище людей учат не молекулярной физике, а постижению высоких материй творчества. А именно, неподалёку от двери в нужный кабинет, рядом с нижней дверной петлей, покрытой местами ржавчиной, был нарисован хоть и небольшого размера, но очень реалистичный и детально прорисованный мужской половой орган, но параллельно с этим прослеживалась неповторимая авторская стилизация. А под «художеством» мелкими буквами было написано: « Завел я девушку в сарай, И был там очень тусклый свет. Я ей хотел, хотел показать Свой дорогой, свой инструмент». Горшок не смог сдержаться, растянулся в своей полубезубой улыбке и по всему коридору прокатился его задорный смех, который также резко прекратился, как и начавшись. - Пхавхвха… сразу видно тонко чувствующую натуру. Как говорится, если человек талантлив, то он талантлив во всем, хах. – Вытерев немного проступившую слезу от смеха, констатировал Михаил. После небольшой «юмористической паузы», Горшенёв огляделся по сторонам и заметил, что кроме него в коридоре больше никого нет. Все буквально звенело мертвенной тишиной, и только за дверьми кабинета, если прислушаться, были еле различимые голоса и непонятная возня. До Горшка наконец дошло, что он опоздал. В первый же день. - Блядь, ну заебись че. – только и смог выдавить из себя парень . – Аааа, похуй. С этими же словами и настроем, Миша повернул дверную ручку, и та, поддавшись с металлическим лязгом, дала открыть ему дверь. - Здравствуйте! Я немного опоздал, можно войти? – оттарабанив как скороговорку, резко сказал Горшок. Ему не очень - то хотелось создавать о себе впечатление тихого тюфяка, который даже громко поздороваться не может. И вообще, быть тихим, особенно перед чужими и незнакомыми людьми, как ему казалось, было просто тупо и нелепо, хотя бы потому, что эти люди для тебя никто и звать их не как. Уж лучше пусть тебя будут считать шутом гороховым, чем серым тихоней. « Смейся даже если тебе в душу кошки насрали, а если совсем хуево, смейся сильнее и назло всему этому дерьму!» - Такого принципа старался держаться Миша и у него бывало неплохо получалось. И сейчас, он немного улыбался слегка глуповатой улыбкой, откуда как обычно немного выглядывали края клыков. Учительница средних лет, делающая какие – то наброски фруктов на доске, сначала взглянула на нарушителя тишины и уже только потом развернулась всем корпусом в сторону двери. Сложив руки на груди, она с презрением и недоумением стала сверлить взлохмаченного парня своими маленькими серыми глазками. - Ах, вот кто значит, ровно секунду назад горланил на весь коридор! Чего смешного увидел? Может нам всем расскажешь, мы тоже посмеяться хотим. - Ничего такого не увидел, просто оценил местную живопись. – Продолжая улыбаться клыкастой лыбой, спокойным тоном продолжал Горшенёв. Видимо такой ответ на вопрос преподавательницу не устроил, так как она сдвинула брови, и, сняв очки, потерла переносицу белыми, от мела, пальцами. - Только попробуй свою, как ты сказал, живопись оставь, я сразу тебя в деканат отправлю, понял меня? Ему рисунки понравились, видите ли!? Дурной значит у вас вкус, молодой человек. - Я так не считаю… - А я считаю. – Резко перебив, дабы закончить этот нелепый разговор, отчеканила тучная женщина, так как по классу начала пробегаться волна перешептывания и смешков. - Фамилия, имя и отчество? - Горшенёв Михаил Юрьевич. – Все также продолжая улыбаться, проговорил парень. Но как только он сказал последний слог, он повернул голову в сторону аудитории, дабы рассмотреть получше местных обитателей сие чудного заведения. Мда… люди как люди… ничего необычного. Все как на одно лицо невзрачные и серые, даже выражение лиц, как показалось Михаилу, под копирку. Такое однообразие его очень удручало и даже раздражало. Ведь говорят же, что каждый человек уникален и не может быть ещё такого на белом свете как ты. Ему такая теория была по душе и бывало немного приподнимала настроение. Но здесь как – будто о таких словах и вовсе не слышали. Миша метнул быстро взгляд на другой конец аудитории и увидел ученика, которые ему кого – то очень сильно напоминал. Твою же мать! Да этот же тот парень из автобуса, которого он сегодня с утра видел. Он смотрел на Михаила своими двумя светло - голубыми глазами, не скрывая своего любопытства. Горшеневу даже показалось, что он не моргал. И как по закону подлости, одно свободное место было неподалёку от этого «ЗЭКа». - Я могу присесть уже? – Немного уже с каплей грусти проговорил кареглазый. - Да да, проходи. – Уже не глядя на парня, а куда – то в журнал, с раздражением бросила преподавательница. Горшок, как бы ему не хотелось, поплелся в сторону свободного стула, где он будет сидеть большую часть времени учебы. Пара прошла довольно вяло и скучно. Михаил, как ни странно, пытался вслушиваться в слова, но после оставил эти несчастные попытки, так как все равно ничего не понимал. Вместо этого, Миша начал скучающим взглядом разглядывать обстановку в аудитории и его взгляд застыл на парте, где сидел этот выбритый пацан. Он тоже, как и Горшок, нифига не слушал, что вещала училка у доски. Этот парень уже давно как перестал смотреть на Горшка, и, опустив глаза, с неким энтузиазмом и не обращая ни на кого внимания, что то писал и быстро выводил линии, которые постепенно превращались в странного вида силуэты. Вот начали виднеться очертания больших выпученных глаз, которые словно были то ли в ярости, то ли просто их владелец хотел кого -нибудь сожрать. Теперь начали прорисовываться нос с большими ноздрями и здоровой горбинкой, рот с полным набором острых и кривых зубов…хммм…стоп…а почему у этого чудища такие большие красные губы? Это кровь? Миша сам не заметил, как его взгляд завис над процессом создания этого непонятного монстра, который был похож на… эту старую жабу – училку! Мишка не сдержался и прыснул от смеха. Голубоглазый это услышал и повернулся в его в сторону, выразительно изогнув бровь в неком вопросе и непонимании. Горшок посмотрел ему в глаза, и уже немного подзабыв о первом впечатлении об этом парнишке, подмигнул ему и поднял указательный палец вверх, как бы говоря «подожди минуту» и стал рыться в рюкзаке в поисках ручки. Достав ее, он оторвал полоску бумаги из тетрадки, и, написав несколько слов и предварительно сложив послание несколько раз, кинул на парту к «карикатурщику». Отложив свою работу, парень с серьезным выражением лица развернул письмо и прочитал слова: « Не забудь кривые красные ногти подрисовать и ее волосы на голове. Они до ужаса на гнездо похожи пххааха!» Его лицо моментально смягчилось и в глазах замерцали ехидные голубые огоньки. Юный художник быстро развернул листочек, что – то быстро черканул и обратный рейсом перекинул письмо. Миша налету поймал листок, быстро развернул и прочёл: «Без проблем! Там еще кое - что будет!» Теперь в глазах Михаила заплясали искры ехидства и любопытства. В ответ же он просто подмигнул и кивнул в знак одобрения. Прошло где то несколько минут и под локоть Горшка прилетает новая записка. Миха с неприкрываемым азартом разворачивает ее и видит слова «Готово! Обернись!» и внизу нарисованную на скорую руку улыбающуюся рожицу. Горшок моментально обернулся и увидел, как его сосед, пытаясь не заржать, растянул свою улыбку чуть ли не до ушей и вместе с этим, как можно пытаясь не заметно, подложил готовое творение. На клетчатом листке из тетрадки во весь рост было нарисовано толстое красное чудище, с бараньими рогами, запутанными светлыми волосами, которые кое - как были завернуты в пучок. Тело было до чертиков непропорциональным: на маленьких тонюсеньких ножках, которые были обуты в сапоги с длиннющими носами, держалось шарообразное туловище. Руки монстра были длинными, а когти на них были небрежно покрашено красным цветом. Ну просто рубрика «найди десять отличий». Но что больше всего удивило Мишу, так это то, что рядом с этим здоровенным чертилой был еще один персонаж. Это был тоже черт, но куда по симпатичнее. Он был слегка худощав, ноги были прямыми в черных штанах, на которых были изображены блики, словно они были кожаными. Сам черт был в рубашке такого же черного цвета. На голове были черные взъерошенные волосы, из под которых торчали ровные острые рожки. Этот персонаж стоял напротив этого здорового, красного как рак чудища, поставив руки в боки и насмешливо улыбаясь, показывал свои заостренные клыки. Глаза его горели, как показалось Мише, янтарным блеском. И сам этот второй черт был похож… на него черт возьми! Если сказать, что этот рисунок понравился Михаилу, то это ничего не сказать. Он был потрясен! Ему дико понравился этот рисунок, до самой последней черточки карандаша, до самой последней линии. И мало того, в этом рисунке отчетливо было видно, что его автор не первый год держит карандаш в руках, так как этот стиль, эта подача были пропитаны некой продуманностью в каждом месте, куда не плюнь. Миша сам не заметил, что он распахнул свои большие карие глаза, и, от увиденного произведения искусства , приоткрыл рот. Сам же автор никак не ожидал, что произведет на своего зрителя такой эффект. Он мало кому показывал свои рисунки, а если и показывал, то люди просто говорили наподобие « о, красиво», и, не меняясь в лице, шли дальше по делам. Но тут все совсем иначе. Неужели нашелся тот, кому действительно нравится то, что он делает, а не обычного человека, который кивнет только из – за вежливости… Голубоглазый сам не заметил, как от этих мыслей слегка покраснел. Но в это же самый момент, учительница, громким и немного басистым голосом сказала: « На этот все! Встречаемся завтра в это же время». Учащиеся сплошным потоком пошли в сторону выхода. Самыми последними вышли Михаил и его новый знакомый. - Черт возьми! Ты просто круто рисуешь! Признавайся, кому душу продал, чтобы так рисовать, а? Меня кстати Миша зовут, но знакомые обычно Горшком называют. – Уже выйдя из кабинета, перехватив первенство в начале знакомства, начал было кареглазый. - Пхах! Спасибо! Не, пока моя душа еще при мне, хех. Меня Андреем зовут. А фамилия Князев. – Продолжил голубоглазый. – И да. Из – за чего ты тогда вправду ржал около кабинета, просто интересно. - Да из – за этого! - Горшок махнул в сторону стишка около петли. – Мне он показался смешным, вот я и не выдержал. - А хочешь узнать, кто это написал? – Уже опираясь рукой об стену, расплылся в улыбке Андрей. - Давай! Хотя постой….ты что ли. – Смотря на прищуренные в неком ехидстве голубые глаза, ответил Миша. - Верно! Помаешь, ко мне чет с того ни сего вдохновение пришло, а бумаги под рукой как назло не было, вот и пришлось пожертвовать кусочком стены. Это все во имя искусства, ты не подумай! - А я и не собирался! Для искусства ничего не жалко, вухахваха… - не выдержав, начал смеяться Миша, а вслед за ним, заразившись его смехом начал смеяться и Андрей. - Знаешь, я сначала подумал, что ты тот еще «папенькин сынок», только не обижайся. – Неожиданно сменил тему новый знакомый. - Это еще почему? – резко сменившись в лице, отчеканил Миша. Это словосочетание неприятно стрельнуло в висок и тянущей болью отозвалось где – то в недрах грудной клетки. - Да это из – за твоего вида. Пиджачок, брюки выглаженные, на рубашке пуговицы все застегнуты. Ну просто мальчик для выставки! Только причесать осталось и готово. А ты вот какой получается, совсем другой, извини. - Да забей! Я про тебя тоже успел много всего надумать. - Таак! А это уже интересно! Продолжай! - Ты мне малолетним ЗЭКом представился, пхах! Еще эта рваная штанина и олимпос. Самый настоящий бандит. У Андрея округлились глаза и из его рта вырвался громкий смех. Его это настолько рассмешило, что из глаз выступили слезы. Стерев их рукавом куртки и отдышавшись, он продолжил: - Ладно, ладно, объявляю ничью! Мы оба друг друга стоим. Надо же, не думал не гадал, что я так выгляжу. А ведь я голову не просто так выбрил, это после деревни, завелась всякая фигня вот и пришлось сменить имидж, по нужде так сказать. - Понимаю… ого, деревня, я вот тыщу лет не был за городом. - Ничего себе, я со второго класса каждое лето к бабушке отправляюсь… Знаешь, если ты будешь за, то мы можем на следующее лето вместе поехать, я тебе там все покажу и расскажу, там много всего интересного можно найти. - Да ладно! Я только за! - Договорились. - Ну лады, Князь, погнали отсюда, а то снова опоздаем! – Бодрым шагом начал уходить прочь Горшок. - Не мы, а ты! Эй, и почему я Князь! – Начал было догонять Мишу Андрей, пытаясь схватить его. - Потому что захотелось, Княже! – Увернувшись от голубоглазого, начал убегать взъерошенный парень. - Вот же сволочь! Ну погоди, Горшок, я тебя достану! – Вслед за ним побежал Андрей. - Ой как страшнооо, не могу!