Улыбнись… улыбнись, пожалуйста.

Думаю, практически у каждого читающего эти строки, был человек, разделивший его жизнь на до и после. К сожалению, возможно и такое, что не только в хорошую сторону, но не будем об этом варианте. Или просто на жизненном пути вам повстречался человек, пусть хоть даже и мимолетно, а может быть был с вами долгие годы, но который смог выделить себе место в вашей памяти. Или смог познакомить вас с чем – то новым или неизвестным для вас, а может быть вдохновлял на новые дела и их свершения. Так вот, именно Андрей был как раз из такого числа людей для Михаила. За очень ничтожный промежуток времени они превратились из двух незнакомых друг другу людей в хороших приятелей, дополняющих друг друга. Один, благодаря появлению человека, который с нескрываемым любопытством впитывал новые образы и слова, начал с удвоенной силой буквально светиться энергией и новыми идеями, которые как можно быстрее переносились в тетради, не оставляя на них живого места. Другой же, словно под ласковым утренним солнцем, пытался уловить своим взором, пропустить через себя падающие на него лучи, которые заставляли жмуриться от раздумий его карие глаза. Хотя Князь и так практически каждый божий день рисовал, сочинял стихи или просто делал заметки об новых идеях, но это уходило просто «под стол», никому из чужих людей не показываясь, так как Андрей либо боялся, либо просто не хотел слушать возможной критики в свой адрес. Ему достаточно было только одного зрителя и критика – его самого. Ему нравился придуманный им мир, а точнее реальный мир, который он пропустил сквозь призму своего воображения и восприятия обычных, на первый взгляд, вещей. Подобный взгляд на окружающий мир, словно старый приятель, шел рука об руку с Князевым еще с самого раннего детства. Как только завидев на мамином рабочем столе обычный деревянный карандашик и имея под рукой маленькую бумажную обёртку, из – под чего Князь сам уже не помнит, он стал пробовать выводить различных причудливых зверей, силуэты и невообразимые формы, которые маленький Андрюша наделял своими повадками и качествами, а порою рисунки были настолько непонятными и загадочными, что даже сам мальчик не понимал, это существо друг ему или его стоит обходить стороной или даже прятаться, если оно промелькнет мимо окон его спальни. Его воображение было рядом с ним даже тогда, когда у него под рукой не находилось бумаги и карандашей. Ему было достаточно взглянуть на какой – нибудь кривой ствол дерева с длиннющими ветвями, что его безграничная детская фантазия могла показать Андрею, что это вовсе не обычное дерево, а неведомое Чудо – юдо, которое уже многое столетие охраняет ближайший лес от неугодных ему людей. Практически все свое детство Княже было намного приятней и лучше находится наедине с самим собой, со своими образами. Нет, вы не подумайте, что Андрей был неким «отшельником» и ни с кем не дружил. Он дружил, водился с соседними мальчишками, играл в салочки или войнушку, но ему становилось быстро все скучно и не интересно. И чтобы не прерывать игру, он как бы невзначай давал себя как можно быстрее догнать или «случайно» подставлялся под «вражеские пули» противника, когда начиналась перестрелка невидимыми пульками или палочками. Тогда до конца самой игры, он мог с головой уйти в свой мир, полный неведомых чудес и историй, который тесно соприкасался с его реальностью. Вот и сейчас, сидя на очередной паре, заняв для себя и Горшка самые выгодные места, а именно самые последние парты, он мог заняться свои любимым , и, уже ставшим частью него самого, делом. Его карандаш неустанно выводил все новые и новые наброски, которые постепенно принимали окончательные образы. Перед этим он разделял листы тем же самым карандашом на различного объема квадраты и прямоугольники, дабы сэкономить время и бумагу для дальнейших рисунков. - Ну, думаю неплохо получилось… - Подумал было Князь и повернулся уже на успевшего задремать Мишу. - Мих, смотри, че я придумал. – Толкает в бок своего соседа по парте и стараясь как можно меньше создавать шума, шепчет Андрей. - Ммм… что – что я не сплю Марь Иванна, я слушаю … - Неожиданно дернулся уже успевший задремать от усталости после очередной репы Михаил. Он кое – как разлепил глаза и уставил свой уставший и заспанный взор в сторону доски. - Вот балда… она же щас только вышла на пять минут, ты чего по ночам не спишь? Учишь уроки небось, да!? – С ноткой сарказма произнёс Князь. - Пф! Конечно! А ты думал. Знание это сила, а не знание… как там, ну это, ай блядь, ну ты понял, да… - После столь подробного цитирования мудрых поговорок, вечно взъерошенный Горшок, сложив руки перед собой и положив их на парту, хотел снова погрузиться в царство Морфея. Но этому был категорически против Князев, который, не стерпев, ущипнул за бок этого вечного соню, из – за чего последний, резко выпрямив спину и мгновенно протрезвев, хотел повторить тот же самый трюк, но Князь успешно увернулся, вскочив из своего места. - Ай! Ты че, охуел! – Только и успел выговорить скороговоркой Миша. - Надо же! Все таки обратил на меня внимание, вот и чудненько! Да не кипятись ты, а лучше посмотри. - Ух, ладно, давай показывай, что там такое? – Потирая свой висок, который неожиданно резкой болью начал пульсировать, пробормотал сразу успокоившийся Горшенев. - Эй, ты чего? – Заметив что – то неладное, проронил Князь. - Не бери в голову, я в норме. Голова просто болит, ничего такого. После этих слов, Горшок быстро убрал свою руку с виска, и, стараясь взять себя в руки и не палиться перед другом, что ему хреново, немного улыбнулся. Если бы головная боль была вызвана только недосыпом это было бы еще пол беды. Михаил думал. Очень много думал. И эти мысли были очень разными и настолько тесно переплетались, перескакивали одну через другую, словно соревнуясь, кто сегодня в эту ночь будет главной причиной терзаний и внутренних переживаний. Да и мыслей было не мало… Например, Миша до сих пор не мог ничего нового выдумать, вот просто в тупик уперся и делай что хочешь. Даже повстречав такого, казалось бы, вдохновляющего одним своим присутствием человека как Андрей, он до сих пор оставался на месте, в этом болоте застоя. Княже, и на том спасибо, делал серые учебные дни, которые нафиг не сдались Горшку, наиболее веселыми и яркими. Даже когда Андрей просто сидел рядом и толком ничего не делал, этого слихвой хватало, чтобы чувствовать некую ауру тепла и уюта вокруг себя, чувствовать себя кому – то необходимым и нужным что – ли … « Нет, если это не закончится, я не знаю, что с собой сделаю…» - К такому выводу каждый раз приходил Михаил, лежа поздней ночью на своем старом матрасе. Ему никак не хотелось бросать музыку, для него это было сравнимо с тем, если бы он собственаручно отрезал себе ноги. Музыка давала хоть какой – то смысл двигаться вперед, продолжать вставать каждое утро… - Я готов! Показывай своё детище, фантазер! - Чтожж… хорошо, погоди…вот! – Немного замешкавшись, начал было Андрей, пару секунд порывшись в потрепанной сумке, достал толстую тетрадь в темно – зелёной обложке. Она с тихим шлепком была кинута в руки Михаила, а сам ее владелец моментально сел и быстро придвинулся к соседу. - Хочу похвастаться тебе одной идейкой, ну она такая… наподобие комикса. Мне захотелось попробовать что – то зловещее… Слова Андрея глухим эхом все постепенно отдалялись от Миши. Вскоре он вовсе перестал воспринимать и Княже, и окружающую его действительность. Его сознание, длинными жадными руками подхватило и швырнуло в вихрь этих обжигающих, до боли в висках, мыслей. До него только доходил только один голос, чей – то хриплый и вечно раздраженный голос, который уже не впервой его навещал. « Ты не сможешь, не сможешь выбраться сам…ты же понимаешь, что ты рано или поздно не выдержишь и тогда….» - КНЯЗЬ! – неожиданно, даже для себя самого, выкрикнул Михаил, резко взяв его за плечо. Князь ничего не смог ответить. Он просто не знал, как правильно реагировать на внезапно изменившегося в лице Горшка. Он просто смотрел на него немного удивленным и настороженным взглядом. - Тебе этот зомбарь зашёл этот что ли? Ну в принципе он неплохо получился, весь в крови и с зубищами…. – Хотел как - нибудь разрядить обстановку Княже и привести своего друга в нормальное русло. - Да, да, он просто жуть какой крутой… - Пытался как можно корректно и понятно выражаться Горшок. Он уже практически с первого дня знакомство хотел спросить своего новоиспеченного приятеля, но все никак не решался, почему он сам никак не понимает. Хотя нет…он прекрасно все понимал. И причина была в возможном банальном отказе. - Но слушай… - Продолжил было Горшок. – Вот ты рисуешь, да еще и стихи пишешь, и все мне показываешь, понимаешь. И я такой подумал: « черт, а чем я хуже!». Поэтому я хочу завтра тебе кое – что показать. Князь, не отрывая взгляд от Михаила, внимательно слушал, буквально пропуская через себя каждое его слово и наблюдая за выражением его лица. « Хмм… все ли с тобой в порядке, Горшок? Почему твои глаза так забегали?» - Ого! Знаешь, а ведь я давно хотел тебя спросить, может ты чем - нибудь увлекаешься… а то ты все молчишь или шутки шучишь, хех. А мне даже спрашивать не пришлось! Может расскажешь по подробнее, что конкретно ты хочешь показать, а? – Сияя своей улыбкой, мягко сказал Князев. - Неа! Это тайна покрытая мраком и вообще сюрприз, ха! Вот тебе я сейчас расскажу и уже неинтересно дожидаться тебе будет, понимаешь?! - Ну с этим не поспоришь… хорошо, тогда постараюсь дожить до завтра, что поделать. – Подмигнул Андрей, не снимая с лица свою солнечную улыбку. После окончание всех пар, Горшок, чуть ли не бегом, влетел в парадную и стал быстро, чуть ли не в полете, бежал по лестнице. Добежав до самого последнего этажа, и, кое – как отдышавшись, он резко, чуть ли не кулаком нажал на кнопку около деревянной и слегка потрепанной двери. За ней послышалась раздраженное бормотание и возня, после железный щелчок поворота замка. Дверь отворилась и на пороге стоял, не менее взъерошенный, чем сам Миша, его друг Шура. - Здаров Миха, ты че у меня забыл? - Гитару забыл. – Отчеканил хриплым голосом Горшок. Лицо Балунова, сонное и немного раздраженное, изменилось за считанные секунды. Оно вытянулось, глаза округлились и рот немного приоткрылся от удивления. Резко прокашлявшись и потирая затылок, словно над чем – то думая, он продолжил уже серьезным и тихим тоном: - Зачем она тебе? И даже если ты ее возьмешь, то куда ты ее денешь… принесешь домой и тебе, как сам ты говорил, ее в труху превратят. - Это сюрприз… скоро ты все поймешь и увидишь. А с гитарой я знаю что делать. Она на чердаке моего дома перекантуется, а потом я тебе ее верну. - Ну ладно… хозяин – барин. Погоди минуту… - Балу отправился в недра своей квартиры и уже через минуту оказался на том же самом месте, но уже со слегка потертой гитарой, темно – каштанового оттенка. - Удачи с авантюрой, Горшок. Надеюсь это тебе не выйдет боком. - Не выйдет, не боись. Спасибо тебе Балу, завтра ее верну. До скорого. - До скорого. Утром следующего дня, Андрей, как ни странно, пришел в кабинет раньше остальных однокурсников. Для чего он так рано приперся он сам не понимал. Возможно это из – за будильника, который ни с то ни с чего решил прозвенеть на час раньше, а парень, не удосужившись посмотреть на время, собрался и пошел в сторону училища, только перед самым порогом заведения заметив, что он, как дурак, пришел очень рано. « Ну ладно, зато есть время в тишине посидеть» - только оставалось говорить себе. Но его тишина длилась не долго. Закрытая дверь резка распахнулась, со смачным звуком шлепнув соседнюю стену. Андрей резко повернулся на столь внушительный звук и увидел чью – то ногу, которая была в подвешенном состоянии после удара ею об дверь. Через секунду показался целиком сам владелец этой ноги, да еще и с брезентом: это был вечно взъерошенный Горшок, в своем пиджачке и брюках, но в его руках была самая настоящая… гитара! « Вот балбес! А нельзя было нормально зайти что – ли, а?» - Сквозь смешок подумал Княже. - А ВОТ И Я! – громко и четко, сияя своей клыкастой, слегка глуповатой улыбкой, чуть ли не распев, сказал Миша. - БИС! БРАВО! С ДНЕМ ЭФФЕКТНОГО ПОЯВЛЕНИЯ! – Уже начал было хлопать Андрей, но Горшок резко его перебил. - Да погоди ты, дурень, я даже еще не начал! – С этими же словами, Горшок запрыгивает на один из учебных столиков, и плавно проведя рукой по натянутым струнам, сказал: – А теперь начал! Эту мелодию Князев еще нигде не слышал. Даже не так. Что – то подобное он нигде не слышал: ни по радио, ни на пластинках, даже среди пацанов, играющие блатные песни в своей родной парадной. В этой музыке чувствовалось нечто индивидуальное, что - то именно свое. Это можно было сравнить с неповторимым стилем художника, его неповторимой линией, которую может исполнить точь – в точь только он. Струны гитары исполняли звонкие и задорные мотивы, в которые вшивались ноты некой грусти или может быть целой тоски, что никак не портило задорную картину мелодии, а наоборот, только добавляло живости в композицию. Князеву даже показалось, что за этой мелодией скрыта некая история, возможно в ней замешана некая мистика… осталось только понять ее… подобрать слова… Гитара замолчала. Михаил посмотрел на Андрея, все также улыбаясь краешками клыков, ожидая слов своего приятели. Андрей же, ничего не говоря, смотря прямо в глаза «гитариста», встал со своего места. Словно по ступенькам лестницы сцены, он поднялся на стул, а после на сам стол и крепко обнял исполнителя. Горшок от такой неожиданности ничего не смог сделать, даже что – либо сказать. Только его выпученные глаза выдавали некий шок. - Горшок… ВОТ ЖЕ ТЫ СВОЛОЧЬ ТАКАЯ! ТЫ ТАК ОХРЕНЕННО УМЕЕШЬ ИГРАТЬ И ОТ МЕНЯ ЭТО СКРЫВАЛ! КАКОЙ ЖЕ ТЫ ЗАСРАНЕЦ! – Громко констатировал Князев, продолжая обнимать своего друга – Ты круглый дурак, если стеснялся это мне сказать… А Горшок… а что Горшок. Ему оставалось только краснеть и слушать похвалу от Князева. А почему его лицо залилось красной краской он сам уже не очень понимал: то ли от похвалы, то ли от продолжающегося волнения, а может и от из неоткуда появившегося стыда за себя. - Андрюх… послушай… я давно хотел тебе сказать, чуть ли не с первого дня нашей дружбы... – Начал было Михаил, приглушенным и немного сиплым голосом. Немного замешкавшись, Горшенёв, не отрываясь от князевых объятий, сказал своему «слушателю» на ухо: - У меня есть уже не первый год своя рок – группа. « Конторой» называется. И я хочу, чтобы ты в нее вступил. Ты согласен? - Да. – Не мешкая с ответом, четко и ясно сказал на ухо Горшку Андрей. Горшок моментально вскинул свои руки и крепко обнял ими Князя, позабыв о том, что они сейчас, по сути, должны держать гитару. - Спасибо тебе… Но не волнуйтесь, с гитарой все в порядке, она даже не упала. Ведь между ней, крепко обнявшись, стояли два друга и одновременно двое новоиспеченных участников группы, которые продолжали стоять на старом учебном столе, не отрываясь друг от друга. Но это быстро закончилось, как и началось. За дверью послышались отчетливые голоса и выкрики остальных одногрупников. Но как только дверь отворилась, они, как ни в чем не бывало, увидели самую обычную картину: две главные заводилы и скоморохи сия группы сидели спокойно за самой дальней партой и о чем то весело болтали. Все как обычно…