Библиотекарша

      Бэлла прикрыла за собой дверь в зал совета. Костья подошел, чтобы запереть ее на замок, и походя задел Бэллу плечом. Она вручила ему пакет.       — Мне-то он зачем? — спросил Костья.        — Переодевайся.       Поставив пакет на стол, Бэлла достала из него коробку «Prada». Разулась и быстренько влезла в новые туфли на шпильках.       — Ну вот, — сказала она, оборачиваясь к Костье.       — Так-то лучше, — заметил он. — Теперь белье.       Что, прямо здесь и сейчас?!       — Я не… не могу я так.       Подойдя к Бэлле, Костья указательным и средним пальцами приподнял ее подбородок, посмотрел в глаза. Сейчас поцелует… Еще ничего в жизни Бэлла не желала так страстно.       — По-моему, ты невероятно красива. И хорошо, что сама ты этого не сознаешь, потому мне не терпится показать тебе твою же красоту, насладиться ею. Я пытался быть с тобой как можно откровеннее, хотел — в меру способностей — дать понять, чего добиваюсь, к чему неравнодушен. Теперь вижу: я слишком тороплю события, вот ты и сопротивляешься.       Он улыбнулся, да так очаровательно, что Бэлла испугалась, как бы сердце не лопнуло.       — Я не то чтобы сопротивляюсь, — медленно проговорила она, не уверенная даже, что правильно понимает Костью. — Просто я сейчас на работе.       — И только-то? — подумав, выдал Костья.       Бэлла кивнула. На самом деле сдерживало ее много вещей, обдумать — здесь и сейчас — хотелось бы другое. Впрочем, если работа как предлог спасет ее от игр Костьи, тогда ладно.       Костья нежно притянул Бэллу к себе за руку и взглянул ей в глаза так пристально, что девушка, не выдержав, отвернулась. Сердце в груди грохотало. И вдруг Костья поцеловал ей руку. Бэлла в недоумении уставилась на него, а он развернулся и вышел из комнаты.

* * *

      Вот уже пять минут Бэлла невидящим взором смотрела на одно и то же предложение. Сложив наконец книгу домиком у себя на груди, она растянулась на кровати.       В окно барабанил дождь, летний ливень, после которого воздух наполняется запахом мокрого асфальта. Бэлла отдернула шторку и взглянула, как падающая с неба вода выводит на стекле причудливые узоры.       Похоже, сегодня Бэлла совершила большую ошибку, перетрусила. Свое жалкое, унылое существование она заслужила. А ведь всего несколько месяцев назад она так гордилась замкнутой жизнью, не допуская и мысли о том, чтобы добавить в нее хотя бы щепотку легкомыслия.       В Новосибирске такой путь не казался ей страшным: Бэлла прилежно училась, подрабатывала где придется, копила деньги. Встречалась с парнями, но при этом не позволяла себе увлекаться. У нее все было под контролем. С переездом в Москву стало ясно: пытаясь управлять собственной жизнью, она этой жизнью и не жила. Сегодня, например, упустила шанс быть с самым невероятным парнем, которого когда-либо встречала… и, похоже, никогда уже не встретит.       Даже бабушку не обвинишь — ее рядом нет. Виновата во всем сама Бэлла.       — Хочешь, посмотрим фильм по требованию? — крикнула из гостиной Крис. Все еще не оправившись от разрыва с Олей, она неожиданно сделалась домоседкой.       — Конечно, — ответила Бэлла. Все равно чтение не идет.       Выскочив из кровати, она отложила книжку на ночной столик и направилась в гостиную. Крис — в «униформе» из черных гамаш и на пять размеров больше неё самой толстовке— сидела, поджав ноги, на диване и сосредоточенно, при помощи пульта, перебирала список доступных на сервере фильмов.       — Можно вопрос? — спросила Бэлла.       — Валяй, — равнодушно ответила Крис.       — Помнишь, ты намекала, типа с Олей так вышло из-за одного твоего решения… или поступка?       Крис пожала плечами.       — Я тогда в невминозе была. Оля не хочет серьезных отношений — ее проблема.       —Ладно, проехали. — Скорее всего это Оля сочла, что Крис не желает серьезных отношений. Подумав так, Бэлла, однако, сказала иначе:       — Может, в чем-то и ты виновата? Попробуешь исправить положение или махнешь рукой, типа не больно-то и хотелось?       —Что значит — не больно-то и хотелось? Если хочется — я просто беру. Ясно?       Бэлла кивнула. Крис, может, и проиграла сражение на поле жизни, однако рассуждает сейчас вполне здраво. Она будто набралась мудрости. Подумать только!       В дверь позвонили.       — Ждешь Лебедеву? — поинтересовалась Бэлла.       Крис взглянула на нее так, будто Бэлла спрашивает: не человек-паук ли у порога?       — Я же говорю, Маша — просто запасной аэродром. Нет Оли — на фиг мне тогда Маша?       Вот это уже не логично.       Крис заставила себя подняться с дивана и нажала кнопку на панели домофона.       — Кто там?       — Костья Купер, — раздался из динамика искаженный статикой голос. — Мне бы Бэллу.       Крис — выпучив глаза и с трудом сдерживая смех — обернулась к соседке. Одними губами она прошептала: «Фигассе!»       — Скажи, что я сейчас, — попросила Бэлла. Сердце застучало с бешеной скоростью.       Не успела Крис передать ее ответ Костье, как Бэлла опрометью кинулась в спальню и закрыла за собой дверь.       Если Крис права, и то, чего хочется, надо просто брать, то вот он — шанс. Вторая — и, может быть, последняя — возможность.       Так, и куда же это белье запропастилось?

* * *

      Бросив ключи на стеклянный столик, Костья принял у Бэллы зонт. На улице хоть и льет как из ведра, Бэлла нисколечко не промокла. Купер завел машину в гараж и прямо оттуда, на лифте, они поднялись к нему на верхний, чердачный, этаж, где размещалась огромная квартира-студия.       Окна во всю стену, вид на реку Москву, простор и размеры — поражало уже только это, но был еще интерьер: роскошное сочетание темного дерева и мрамора. Редкие предметы мебели изящными штрихами кисти мастера вписывались в обстановку. На белых стенах висели фотографии в черных рамках.       — У вас срочное дело, раз вы привезли меня сюда в самый разгар ливня? — спросила Бэлла.       — Ты жаловалась, что работа тебе мешает. Все, теперь мы здесь, больше никаких оправданий. Я выпью бокал вина. Тебе налить? Костья отошел к отделанной мрамором кухне.       — Да, — нервно ответила Бэлла и приблизилась к одной из увешанных снимками стен.       Даже не приглядываясь, Бэлла поняла, что это — работы из мира моды, для журналов вроде тех, которые покупает Крис. Вылизанные, они сильно отличались от фотографий Анастасия Наточий. Впрочем, и здесь Бэлла узнала многих моделей: с обложек, с глянцевых постеров в витринах магазинов на улице Воздвижения, из реклам на бортах автобусов.       Бэлла медленно прошла стену из конца в конец, останавливаясь на каждом шагу, чтобы вглядеться в образы на снимках. Ничего не понимая в фотографии, она тем не менее чувствовала, как душа ее отзывается — точно на мелодию по радио или на великолепно оформленную обложку книги, — всеми фибрами улавливая заложенный в работах смысл.       — Я вовсе не снимки хотел тебе показать, — неожиданно произнес Костья у нее за спиной. Бэлла дернулась. Рука Костьи тем временем скользнула вокруг нее, предлагая наполненный бокал. Облокотив свою голову на грудь Костьи она сначала не поняла почему помимо пиджака на теле чувствуется какая-то посторонняя ткань.              —Кость, а можно я задам вам вопрос-спросила Бэлла глядя прямо в изумрудные глаза.       —Конечно—отвечает он так же глядя голубые как айсберги глаза.              Бэлла замялась, но всё таки с опаской выдала:       —Что за ткань намотанна вокруг вашей...эм...грудной клетки? —робко спросила Бэлла.              По выражению лица Костьи стало понятно что Бэлла сейчас узнала то, чего не знают и никогда не узнают другие.       —Да Бэлл,это то о чем ты подумала—Костья принялась рассказывать.              —Мне было шестнадцать лет когда я осталась одна дома,отец был на работе, а я проходила курсы фотографа, в дверь постучали, я пошла открыть, на пороге стоял мужчина лет сорока пяти. Открыв дверь мужчина прошёл во внутрь квартиры и попросил отвёртку мол шкафчик поломался нужно починить. Тогда я пошла за отвёрткой он резко развернул и прижал к стенке,он начал лапать меня везде,особенно мою грудь так как она очень выделялась,я начала кричать звать на помощь,но никого не было рядом,да и бессмысленно всё это было дверь закрыта, я уже смерилась с тем что меня изнасилуют,но мне очень повезло, мой отец не позволил случиться тому что должно было, как позже оказалось папу просто пораньше отпустили с работы и именно поэтому он вернулся домой,а мужика того закрыли на 15 лет и он до сих пор сидит, если конечно его не убили ещё. А да кстати ещё я имя поменяла после того случая —призналась Костья, она не понимала почему рассказывает это всё человеку которого она знает от силы неделю       —После этого случая я начала перематывать грудь бинтами чтоб она меньше выделялась —продолжает рассказ Костья, тем временем Бэлль внимательно слушает       —А какое твоё настоящее имя? —спросила Бэлла смотря прямо на Костью       —Вика. Виктория Беляева. —отвечает Костья—но запомни, о моём настоящем поле знаешь только ты.       Бэлла пыталась всё переосмыслить и понять как её могла зацепить девушка? Как она сразу не могла понять этого?       Бэлла выдохнула и продолжила свою речь.       — И что же вы хотели мне показать? — спросила Бэлла, отпив вина.       — Помнишь, за ужином я говорила, что фотография для мира моды — не самое любимое мое занятие?       — Помню, — ответила Бэлла.       Костья прижалась грудью к ее спине, и сердце Бэллы затрепетало. Она отпила еще вина — легкого и очень холодного. Такое сразу глотать нельзя, надо его подержать во рту.       — Следуй за мной, — тихо произнесла Костья.       Она взял ее за свободную руку — даже в этом простом жесте чувствовалась огромная воля — и повела в дальний конец квартиры. Бэлла хотела было воспротивиться, дескать, она еще не закончила разглядывать фотографии в зоне гостиной, но любой протест оказался бы тщетным. Бэлла — как и Костья — знала, что, покинув свою квартирку, она уже согласилась с правилами игры. За углом обнаружился узкий темный коридор. Когда же Костья включила свет, Бэлла увидела фотографии: от пола до потолка, черно-белые, изображающие невероятно красивых женщин — топлес или полностью нагих, в чулках на подвязках и на шпильках, в полупрозрачных и открытых на груди черных платьях; у одних кожа была девственно чистой, у других — покрыта татуировками, у иных — как свежие сливки. Глаза под толстым слоем макияжа — соблазнительные, сонные, злые, распутные — казалось, были готовы поведать тысячу историй.       Очарованная Бэлла следовала за Костьей. Чем дальше уводила она ее по коридору, тем напряженнее становились образы. Бэлла увидела зернистое фото женщины, привязанной к стулу: кляп во рту, чулки-сетки на подвязках; на заднем фоне другая женщина, в смокинге и с плетью у бедра. Следующий снимок: две брюнетки в кружевном белье (вроде того, что прислала Бэлле Костья) целуются, а на переднем плане — размытое изображение третьей женщины со стеком в руке. Еще фото: женщина на коленях, спина выгнута, волосы черной вуалью свисают до пояса; голый зад прикрывают только колготки-сетка, на ногах — открытые туфли на платформе; на бледной ягодице — красный след от шлепка ладонью.       — Все это сняла ты? — спросила Бэлла, заранее зная ответ.       — Да, — ответила Костья. Встав позади нее, она опустила ей руки на плечи.       — И ты… встречались с этими моделями? — спросила Бэлла.       — Нет, — рассмеялась Костья. — Я их только фотографировала. Впрочем, иногда модели становились моими любовницами. Подружками. Женщина перед объективом для меня — единственная во всем мире. Судорожно сглотнув, Бэлла ощутила неуместный укол ревности.       — Как ты увлекалась фотографией? — спросила она.       — Мачеха пристрастила.       — Она была фотографом?       — Нет, — мрачно ответила Костья. — Моделью.       Стиснув ее плечи, она добавила:       — Я бы хотела поснимать и тебя.       Развернувшись на месте, Бэлла взглянула на Костью как на сумасшедшую       — Еще чего!       Костья засмеялась       — Только это от тебя и слышу. Ты бы хоть ненадолго задумывалась о сделанных тебе предложениях.       — Мне не нравится позировать перед камерой.       — Все потому, что ты считаешь себя недостойной внимания. Я это сразу заметила, еще когда ты шла через вестибюль отеля. Могу помочь преодолеть этот комплекс.       — За предложение спасибо, но я не желаю быть объектом твоих экспериментов. У тебя и так целый… табун желающих.       — Все они профессиональные модели. Профессионалка мне не нужна. Нужна ты.       — Мне еще номинантов на премию читать. Успеем вместе поработать.       Бэлла неловко рассмеялась, и тогда Костья обхватила ее лицо ладонями и посмотрела ей в глаза. Сердце Бэллы колотилось так быстро и сильно, что она испугалась: не умереть бы.       — Ты уже просмотрела книгу про Дарью Громову?       — Полистала немного, — ответила Бэлла и покраснела, вспомнив, чем занялась после. От мысли, что Костья сейчас начнет трахать ее, как она сама трахала себя, Бэлла чуть не утратила контроль над собой.       — Ты нашла ответ на мой вопрос? Что было у Дарьи Громовой чего недостает всем этим женщинам?       Что это, загадка с подвохом? Бэлла прикинула возможные ответы: челка? груди? купальник в стиле ретро?       — Нет, — сказала она наконец.       — Правильный ответ: искра, — сжалилась Костья. — Дарья Громова умела радоваться. Она не позировала, она развлекалась. Она будто воплощение всех женщин на земле и в то же время неповторима. В ней сочетаются невинность и сексуальность, не присущая никому из ныне живущих. Кроме тебя.       — Все дело в прическе, — тихонько возразила Бэлла.       — Точно такую себе делает миллион девушек. Почему ты не принимаешь комплимент?       — Не могу понять, отчего такое внимание ты уделяешь мне. Я не из скромности спрашиваю, мне действительно непонятно.       — Тогда, на ступенях перед библиотекой, ты выглядела такой красивой, беспомощной и потерянной. Наблюдая за тобой, я словно смотрела фильм, после съемок в котором актриса обязательно проснется знаменитой. Заговорив же с тобой, я… ощутила нечто. И ты тоже, верно?       Бэлла медленно кивнула. Ну разумеется, она ощутила нечто. Такой красивой девушки она в жизни не встречала. Больше того, стоит ей приблизиться, как она внутри вся трепещет. Дрожь поднималась из глубины души, когда Костья отдала Бэлле крышку от термоса и когда они вдвоем остались наедине после совещания. И всего несколько минут назад, когда она слегка прижималась к ее спине грудью и рассказывала ей про себя, пока Бэлла разглядывала фотографии обнаженных моделей.       Бэлла переступила с ноги на ногу. Ступни в неудобной обуви уже начали болеть.       — Не возражаешь, если я разуюсь? — спросила Бэлла.       — Конечно… я возражаю. И не хотелось бы снова увидеть тебя в кедах.       Бэлла онемело взглянула на нее, и Костья забрала у нее бокал. Бэлла переступила с ноги на ногу. Ступни в неудобной обуви уже начали болеть.       — Идем.       Она провела ее обратно в гостиную. Там она опустилась на черный диван, а Бэлла осталась стоять. Чувствуя себя очень неловко, ожидая приглашения сесть, она спросила:       — Мне… присесть вон там? — И она указала на черное кожаное кресло.       — Нет, стой здесь. Ты красивая девушка, Бэлла. Непростительно, что ты не умеешь ходить на высоких каблуках. Бэлла ушам своим не поверила.       — Учитывая наш сегодняшний разговор в библиотеке, я делаю вывод: ты согласилась приехать, потому что хотела этого? Бэлла кивнула.       — Отвечай, — потребовала Костья.       — Я хотела к тебе приехать.       — Молодец. Спрашиваю последний раз, ибо впредь все, что между нами происходит, происходит по обоюдному согласию. В то же время постарайся принять такой факт: то, чего хочешь ты, значения не имеет.       Бэлла чуть не потянулась убрать у нее со лба выбившийся локон. Глядя на Костью, она забывала обо всем на свете.       — Что вы имеете в виду?       — Иди ко мне, — сказала она, притянув ее за руку к дивану. Бэлла присела рядом с Костьей. В ее руке ладошка Бэллы казалась такой по-детски маленькой. — Я хочу с тобой физически сблизиться, Бэлла. Сблизиться особенным образом.       — Хорошо, — медленно ответила Бэлла, все еще не понимая, к чему клонит Костья. Может, она говорит о сексе? Неужели все признаются во влечении таким вот образом?       — Я хочу доминировать над тобой.       — В каком смысле?       — В частности? Ты без вопросов подчиняешься, о чем бы я ни попросила: надеваешь то или иное белье, туфли, раздеваешься где и когда я велю, встаёшь передо мной на колени по первому требованию.       Бэлла — вся пунцовая — судорожно сглотнула, а Костья погладила ее по руке.       — Порой я буду требовать иного, однако все сводится к тому, что ты полностью отдаешься в мою власть. Можем обсудить, чего тебе совсем не хочется, но сама идея — в тотальном подчинении.       Бэлла кивнула, а в уме заезженной пластинкой крутилось словосочетание «встаёшь передо мной на колени по первому требованию. ». Не такого она ожидала, хотя, глядя Костье в глаза, Бэлла видела отражение собственных чувств: гремучей смеси любопытства и желания.       Ну вот и закончилась жизнь на задворках. Все, чего Бэллу лишали прежде: возбуждение, страсть, секс — теперь предлагается ей на блюде. Если, конечно, у нее хватит духу принять такой дар.       — Что скажешь, Бэлла? — поторопила её Костья. Бэлла, не доверяя собственному голосу, просто кивнула. Костье и этого было достаточно.       — Встань, — велела она. Помедлив немного, Бэлла неуклюже поднялась и встала перед ней. Окинув ее придирчивым взглядом с головы до пят, Костья начала: — Сегодня в библиотеке ты себя очень плохо вела. Не слушалась.       С губ Бэллы непроизвольно сорвался нервный смешок, и тут же взгляд Костьи потемнел. Бэлла не выдержала и поспешила отвести глаза.       — Опустись мне на колени.       Бэлла непонимающе уставилась на нее.       — Ляг поперек моих колен. Лицом вниз.       — Зачем? — спросила Бэлла.       — Вот о чем я тебя предупреждала, Бэлла. Ты не хочешь мне угодить?       Нет, угодить ей Бэлла хотела душой и телом. Она медленно и неловко исполнила приказ. Костья села поудобнее, и ноги Бэллы вытянулись во всю длину на диване.       — Подвинься вперед на пару сантиметров, — велела Костья, и Бэлла животом легла ей прямо на колено.       — Глупо-то как, — пробормотала она.       — Не разговаривай.       Какой-то время Бэлла просто лежала неподвижно, положив голову на скрещенные руки. Ожидание затянулось… и вдруг Костья задрала на ней подол платья.       Бэлла чуть не вскочила на ноги, однако усилием воли смирила возмущение. Если что-то не нравится, можно сразу уйти, но уходить Бэлле не хочется. По крайней мере пока.       Костья оголила ей ноги и таз. Платье-сарафан из «Aice + Olivia» с косым вырезом Бэлла одолжила у Маши. Правда, она и не догадывалась, что одежда почти не понадобится.       Дыхание участилось, и Бэлла постаралась не думать, как смотрится ее зад: после стирки Бэлла просто сложила кружевное белье в верхний ящик комода, а убегая сегодня из дома, натянула его впопыхах. Вдруг трусики потеряли утонченность? Да и подвязки, похоже, Бэлла нацепила неправильно….       Еще никто не видел ее в нижнем белье. Те немногие дружки, с которыми она гуляла, успевали только слегка потискать ее в темном коридоре общаги или на переднем сиденье машины.       — Рада, что ты надела правильное белье, Бэлла. Но за прежнее непослушание я все же должна тебя наказать. Сейчас я сниму с тебя трусики. — И она нежно потянула за них.       — Нет! — вскричала Бэлла, и ее рука метнулась к попе. Ничего не сказав, Костья остановилась. Бэлла замерла и затем медленно убрала руку на место, под голову. Костья продолжила экзекуцию. В прохладном воздухе гостиной попа быстро покрылась мурашками; до чего же мучительно, когда на тебя голую кто-то смотрит.

*Шлеп!*

      Ладонь звонко ударила по левой ягодице.       — Ай! — вскрикнула Бэлла и потянулась погладить саднящее место. — Больно.       — Ты плохо себя вела, — напомнила Костья. — Впредь слушайся меня во всем: если я велю переобуться и переодеться — выполняй. Если я велю сменить белье при мне — выполняй. Поняла?       Невероятно. Бэлла не ответила — она просто не могла говорить.       Что ей ответить: «да»? Или — что хуже — «нет»?

*Шлеп!*

      Рука Костьи ударила по тому же месту. Разве так можно?       — Мне прекратить? — спросила Костья.       — Э-э… да… нет… не знаю…       — Вставай, Бэлла       Бэлла медленно поднялась. В голове у нее гудело, и она еще успела подумать, что подол сарафана сам опустится, стоит принять вертикальное положение — и слава богу! — но Костья, словно прочтя ее мысли, велела:       — Придержи подол или совсем сними сарафан.       Щеки налились жаром. Вся красная, Бэлла тем не менее исполнила приказ. Стоя перед диваном, она старательно избегала взгляда Купер, пока та рассматривала ее. Бэлла начала возбуждаться.       Внезапно она запустила руку ей между ног. Слегка коснувшись поросли на лобке, Костья большим пальцем принялась медленно растирать клитор, средний ввел во влагалище. Бэлла ахнула.       — Течешь, — заметила она. — Так и знала.       Бэлла застонала, ноги чуть подкосились. Палец Костьи нырял в нее и выныривал. Поймав ускоряющийся ритм, Бэлла обхватила себя поперек талии, чтобы не упасть. Бедра сами собой раскрылись навстречу руке Купер, позволяя проникать все глубже, к пульсирующему центру. Она целовала её в шею, затем стала покусывать соски, возбуждать их языком. Перешла к влагалищу—лизала его,посасывала, промежность Бэллы трепетала как никогда в ожидании пальцев, два пальца вошли. Бэлла напряглась. Костья проникала в нее медленно и аккуратно, глубже и глубже, пока наконец пальцы не заполнили влагалище.       Выдержав короткую паузу, Костья начала набирать темп, и Бэллу пронзила острая боль, сменившая теплом. Из щелки потекло       Костья внезапно отстранилась       —Почему ты не предупредила? —спросила она, схватив Бэллу за подбородок. Смотрела она на неё не то со злостью, не то смущённо       —Ты бы остановилась?       Костья положила руку ей на плечо и Бэлла принялась гладить её по голове. Такой близости, как сейчас с этой девушкой, она не ощущала ни с кем. В душе царил покой, однако тело требовало продолжения.       —Хочу ещё, —попросила Бэлла.       —Уверенна?       —Да.       Она обхватила её руками и она поцеловав её снова оказалась сверху. Войти Костья повторно не решилась, и Бэлла чувствуя нерешительность пробормотала:       —Я выдержу.       Хотя часть её уже сломалась.       Палец нашел заветную точку и бил в нее, заставляя Бэллу тихонечко вскрикивать. Напоследок Костья резко вонзила в девушку палец и убрала его, принялась нежно теребить клитор.       — Нет, — простонала Бэлла, подаваясь к ней. Она терлась щекой о щеку Костьи, и она прошептала: «Тсс», так тихо, что это, наверное, показалось Бэлле. Пальцы Бэллы продолжали игру: то потрут клитор, то вновь проникнут вовнутрь. Бэлла ощутила, как в ней набухает тугой узел давления, который после взорвался — и Бэлла закричала в экстазе, смутив саму себя. Крик вышел такой непривычный, животный и чуждый. Стенки влагалища вздрагивали и сжимались, и в такт им двигались пальцы Купер, до тех пор, пока конвульсии наслаждения не стихли совсем.       Костья притянула Бэллу обратно на диван. И она, дрожа всем телом, легла.       Она впервые кончила с девушкой, обретя ответ на вопрос — каково это и суждено ли ей вообще достигнуть пика блаженства с кем-нибудь.       Сидевшая рядом Костья, как ни странно, сняла с нее туфли, пригладила ей волосы. Слишком смущенная, не в силах смотреть на неё, Бэлла закрыла глаза.       Спустя некоторое время, когда дыхание успокоилось и пульсация между ног унялась, Бэлла села.       — Мне пора, — сказала она. Ей вдруг захотелось остаться одной, запереться у себя в комнате и все хорошенько обдумать.       — Не уходи, — попросила Костья, разворачивая ее лицом к себе. Бэлле пришлось взглянуть на нее, такое красивое лицо с тату, что ей тем более сделалось стыдно за свое развратное поведение. Она утратила контроль над собой, и лучше бы ей поскорее убраться отсюда, подумать.       — Уже поздно, — ответила Бэлла, надевая туфли. На неверных ногах она отправилась искать свою сумку. В конце концов ее нашла Купер.       — Я тебя подброшу до дома. Только плащ надену.       — Нет, — отрезала Бэлла. — Не надо меня подвозить. Хочу побыть одна. Сказав это, она пулей вылетела за дверь.