Captain Rope

      At what point did everything fly away? I just held the whole world in my hands: my family, my studies, my life. Everything just FUCKING disappeared, and only silence remained next to me.       But now silence is all I had. It's my only friend, It's my sworn enemy, It's my personal space. Silence around me, silence inside of me. Silence in the center of the brain and chest — in the lungs. I just wanna lie down and fucking suffocate with all of this shit…       I CAN'T TAKE IT ANYMORE.       I just wanna scream and howl with this bloody silence. I try to break my throat with my hands like a concrete wall. But with the wall at least there is a chance to do it. Fighting the intangible is depressing. Only pain is palpable.       My pain. My favorite — saving pain. My guide through another night. Through the night into a new day. New fucking day. A day that shouldn't be in my life.       And I take what doesn't belong to me once again.       14.04.2005

Август, 2014 год

      За просторным окном восьмиэтажной больницы пошёл мелкий дождь, мгновенно растворяющийся в воздухе. Грэйс безразлично смотрела в это окно, рассматривая здания и восторженных от внезапного дождя людей. Радоваться дождю в августе, — весьма сомнительно, думается ей, и Грэйс прикрывает глаза в надежде унять головную боль. В небольшой комнатке светит слабый ночник, скрип ветра за окном неимоверно раздражает, а её тело покрывается мурашками каждый раз от осознания, что здесь ей придётся провести ещё, как минимум, несколько дней.       Заканчивается действие обезболивающего, и на левом плече начинает больно пульсировать зашитая рана, пальцы той же руки едва шевелятся, но это — последнее, до чего Грэйс сейчас есть дело. Слёзы бегут из уголков глаз сами собой, и она не знает — от боли это или от безразличия. Уставший взгляд снова и снова отчаянно цепляется за происходящее за окном — город, разноцветные краски и люди, люди, люди. Ничего родного. Ничего важного. И ничего настоящего.       Холодные пальцы водят карандашом по небольшому листку в личном дневнике, и сердце Грэйс сжимается до оглушительной боли. В дневнике она пишет вот что:       «Another failure. I made it worse again. I AM THE FAILURE!       16.08.2013»       Кажется, голова вот-вот взорвется, а до сна ещё чёртова куча времени и препаратов. Грэйс пробегается взглядом по написанным ею полминуты назад строчкам дважды, словно пытаясь найти в них что-то ещё, а затем, больно вздыхая, закрывает личный дневник.       Слезая с подоконника, Грэйс делает два шага в сторону своей койки. Больничная кровать встречает её смиренной тишиной — никаких звуков ветра или едва слышного дождя. Запах в палате напоминает Грэйс двухтысячные и лазарет британского военного штаба, где она служила до перевода в Канаду. Эти странные растения в зале ситуационной комнаты, зал для брифинга, солдатская столовая, комната отдыха…       Кладя правую ладонь на своё левое плечо, Грэйс произносит единственное слово:       — Больно.       Эхо проносится по палате, заставляя её замереть — она не понимает, когда здесь было так тихо? За дверью, ведущую в коридор больницы, обычно слышалось многое: говор медсестёр, быстрые шаги врачей, топот солдатских ботинок, которые пришли навестить друзей, и ещё много разных внешних звуков. А сейчас вдруг стало тихо. Ни шагов, ни говора — никого.       В груди мгновенно становится тесно, а к глазам вновь приливают слезы. В палате — и даже в целой больнице — на самом деле стало совсем пусто. А когда стало пусто, ушли все люди, осталась только боль — пустая и одновременно невыносимая, — и эту правду Грэйс было нужно пережить. А потом пережить ещё множество бессонных ночей, бесконечных недель и истерик, к которым Грэйс морально была почти готова.

***

Октябрь, 2014 год

      Утром, без пятнадцати минут одиннадцать, небо внезапно взорвалось карнавалом разноцветного конфетти, окутавшим город тонким покрывалом. Мягкие заморозки и редкий снег превратили подмёрзшие улицы Онтарио в серую слякоть, а холодный ветер подгонял прохожих, вышедших из дома. Кажется, сегодня был чей-то день рождения — единственное оправдание внезапному фейерверку в одиннадцать утра.       Солнце в этот день, как ни странно, светило до невозможности ярко, и своими лучами попадало прямо в окна комнаты отдыха военно-воздушной базы «Созвездие», расположившейся на севере города Онтарио. По температуре внутри помещения было сложно судить о том, какая погода была за его пределами, — в комнате было тепло и даже жарко.       Всё, чего хотелось двум сержантам девятого отряда подразделения CSOR, Томасу Фоулеру и Роберту МакГриви, пришедшим сюда на перекур, — это стакан холодного пива и порцию настоящих американских чипсов. Однако, очевидно, им пришлось довольствоваться только остывшим чаем и наскоро сделанными бутербродами из солдатского пайка. Такие бутерброды — это всё, на что могли бы сгодиться хлебцы и размороженные овощи.       Внезапно в комнату отдыха вошла сержант Эрин Тейлор, ещё один участник девятого отряда CSOR, и демонстративно сложила руки на груди. В эту секунду она, казалось, готовилась поделиться с коллегами чем-то очень важным, ведь весь её внешний вид вселял уверенность и едва заметное недовольство. Короткие волосы сержанта Тейлор в привычной манере были зачёсаны назад, а зелёные глаза — слегка прищурены, что могло означать, в общем-то, только одно — она явилась сюда прямиком с собрания. Собрания, на которое не пошёл ни Фоулер, ни МакГриви.       — У-у, Робби, с тебя пять баксов, — поспешил аргументировать Томас, едва завидев коллегу впереди. Эрин прошла чуть дальше, и Фоулер всё-таки решил объяснить: — Мы поспорили на то, что ты не дотерпишь до конца собрания. Робби проспорил… Хе-хе.       — Я надеялся на твою компетентность, Тейлор, — буркнул МакГриви, протягивая мятую бумажку сидящему рядом напарнику.       Томас засунул купюру в верхний карман своей формы и откинулся на спинку кресла, довольно наблюдая за тем, каким привычно каменным выглядело лицо сержанта Тейлор. Вообще Эрин уже давно привыкла к этим идиотским фокусам и спорам по любому поводу, будто это доставляло её коллегам особое удовольствие. Впрочем, Фоулер не очень-то и хотел подводить её и хоть на минуту начинать выглядеть как человек, просиживающий штаны в одном из лучших отрядов подразделения CSOR. Все ведь должны развлекаться, не так ли?       — И всё же вы оба тоже здесь, — Тейлор подмигнула, сделав очевидные выводы. — А ведь там сам генерал Шепард вещает…       — Да вертел я вашего Шепарда, — Томас встрепенулся, словно его только что задели за живое. Остальные сержанты тотчас недоверчиво посмотрели на него. — Точнее, он всегда говорит так пафосно, так много и так непонятно, что уши вянут его слушать… Так чем там дело кончилось?       — Ну, — Эрин оперлась бёдрами о столешницу. — Насколько я поняла, у Шепарда до сих пор сохраняются огромные амбиции и грандиозные планы на эту его… «Оперативно-тактическую группу», — затем объяснила она, опустив руки. — Конечно, нам рассказали не много, но, кажется, пока мы можем расслабиться. Дела с Россией полностью улажены, последствия ядерного взрыва на территории штатов устранены.       — Хм, — вздохнул сержант МакГриви. — И ни слова про Афганистан?       — Только в общих чертах. Сейчас там продолжается гражданка, но Канаду, по большому счёту, это не касается, — ответила сержант Тейлор, смотря на него. Роберт не спустил с неё любопытного взгляда. — Или о чём ты?       — Ты разве не знаешь?       — Дурацкая привычка отвечать вопросом на вопрос, — слегка раздражённо бросила та. — Если бы знала, не спрашивала.       — Там пропал наш разведотряд четыре дня назад, — вновь в беседу включился сержант Фоулер. — По приказу генерала Шепарда, кстати.       — А?       — Было приказано убить какого-то важного говнюка. Шепард навёл справки и попросил нас помочь. Мол, у него не было свободных котиков, почти все отряды были заняты в Африке и Европе, остальные — в отпуске, что-то в этом духе… — Томас внимательно смотрел на Эрин, будучи в неподдельном удивлении насчёт того, что та была не в курсе. — Но возникли проблемы, и наши обосрались. Какая-то херня произошла со связью, и штаб додумался отправить подкрепление. Как результат, ПВО и ещё десятка два трупов. А если ещё учесть парней первой команды и пилотов…       — Да, и при всём этом счастье операция остаётся активна, — подметил сержант МакГриви. — Шепард ничего не сказал про это?       — Нет, — в очередной раз выразив удивление, ответила Эрин. — Ничего. Но почему я не в курсе?       — Вы же с Джексоном были в Вашингтоне.       — Но мы вернулись два дня назад, — объяснила Тейлор, пытаясь найти подвох в словах сослуживца.       — Странно, на базе только об этом и говорят…       — А смысл, что операция ещё доступна? — вновь спросила Эрин. — Отправлять на смерть хорошо обученных бойцов с дорогим снаряжением и военной школой за плечами — это… — она покачала головой. — Очень недешёвое удовольствие, мягко говоря. У Шепарда совсем крышу снесло?       — Ага, мало он просрал солдат и гражданских после ядерного взрыва в Америке, — Фоулер махнул рукой, довершая предположение коллеги. — Теперь решился взяться за Канаду… Куда смотрит наше правительство?       — Может, дело не в нём? — предположил МакГриви. — Может, у нашего шефа остались идеи?       — В любом случае, это глупо и бессмысленно, — выдавила Тейлор и, замолчав, осела в одно из пустующих кресел. — А ведь только всё наладилось…       — Да ладно тебе, — Томас попытался приободрить её. — В конце концов, мы не обязаны в этом участвовать.       — Как это? — Эрин устало усмехнулась. — Ведь отправить могут кого угодно.       — Но это ведь действительно не имеет смысла, — парировал тот. — Я знал, что мы — расходный материал для нашего любимого правительства, но чтобы настолько…       В комнате отдыха повисла тишина. Никто из троицы сержантов следующие несколько секунд не решался нарушить её.       В итоге Тейлор всё-таки снова спросила:       — А за кем охота?       — Ублюдка зовут Басиль Аль-Абас, — заслышав вопрос Эрин ещё за дверью, проговорил лейтенант Джеральд Джексон, достаточно эффектно войдя в помещение.       Уже осведомлённый текущей ситуацией, командующий девятым отрядом CSOR поспешил объяснить коллегам текущее положение дел:       — Генерал Шепард действительно навёл нас на редкую сволочь. За Аль-Абасом числится двадцать четыре показательные казни в прямом эфире, приверженность к национализму и пропаганда жестокого тоталитаризма. На сегодняшний день он является одним из главарей талибского движения на юге Афганистана. Заведует несколькими контрабандами чёрного рынка, по неподтверждённым данным замешан в государственной измене, — лейтенант Джексон уселся в кресло напротив сержанта Тейлор, окинув сосредоточенным взглядом всех остальных.       — Как он до сих пор жив? — спросил сержант МакГриви.       — Не знаю, но за ним стоит огромное количество последователей, — продолжил командующий. — Херня в том, что когда наши парни взяли его, то попали в весьма хитрую ловушку — пойманный оказался его двойник. Как итог, засада, численное превосходство и смерть в течение часа, — Джексон собрал свои руки на широкой груди. — Более того, Аль-Абас, очевидно, знал, что за ним придут. Ну, в его случае, это несложно предположить. Сейчас разрабатывается третья часть операции, поэтому миссия всё ещё активна. Он слишком дорого нам обошёлся.       — Почему эти занимаемся мы? — прямо поинтересовался Фоулер, смотря куда-то сквозь лейтенанта.       — Все вопросы к Шепарду, — совсем невесело буркнул Джексон, махнув рукой. — Меня эта залупа тоже не устраивает. Вот же…       — Да уж, — едва слышно проговорила сержант Тейлор. — Меня бесит его всемирное влияние…       — Ага, но в глазах генерала, как ни крути, все мы — шестёрки, — подтвердил лейтенант, переведя взгляд на Эрин. — Кстати, поздравляю, ты почти досидела до конца собрания. Шепард только что отбыл, — он едва заметно усмехнулся.       — Прости, шеф, — Тейлор покачала головой. — Его мерный бубнёж было невозможно вынести…       — Лишь бы он не… — реплику Джексона прервал звук входящего сообщения на карманный компьютер.       Недоверчиво поведя бровью, он достал свой КПК, смахнул иконку смс и открыл его содержимое.       Аль-Абас мой. Спасибо за инфу. Тейлор и парням привет. Если не вернусь, упакуйте с розовым бантиком.       Навеки ваша,       Лейтенант Грэйс.       — Блять… — вздохнул командующий отрядом, опустив руку.       — Грэйс? — верно предположила Эрин.       Джексон кивнул, поджав губы.       — Господи…