5.
9 мая 2022 г., 11:42
Следующий месяц пролетел, казалось, буквально одним мгновением, проскакивали друг за другом жаркие летние дни, наполненные ярким солнечным светом. И за это «мгновение» Хиде мало-помалу начал замечать за собой, что уже почти что привык к своему новому образу жизни и работе. Конечно, график у него, и до этого не отличавшийся особой стабильностью, теперь окончательно превратился в нечто абсолютно хаотичное, да и свободного времени стало в разы меньше — частенько Хиде, теперь мотавшийся за своим хозяином по разным мероприятиям, записям и съёмкам, домой приезжал лишь глубокой ночью, а утром вновь убегал, едва успев покормить Таичи и оставив его на попечение няни. Но на самом деле Хиде давно привык постоянно быть в движении, поэтому эта особенность не вызывала у него особого смятения, а остатки этого самого свободного времени он старался полностью посвящать Таичи. Хидето занимался с ним, читал вслух книжки, пытался научить разговаривать, гулял с ним во дворе и в парке, пару раз в неделю обязательно водил на сеансы к удачно найденному психологу. Хиде даже задумывался о том, чтобы в какие-нибудь выходные, если они у него будут в ближайшее время, свозить Таичи в Диснейленд. Продолжая чувствовать некоторые угрызения совести и пытаясь загладить вину перед умершим братом за своё равнодушие и отговорки, Хиде изо всех сил старался дать Таичи то, чего он сам вместе с Хироши был лишён в детстве.
В остальном же на работе всё шло почти идеально. Удивительным образом Йошики при всей своей капризности и вздорности при ближайшем рассмотрении оказался почти идеальным хозяином — по крайней мере, лучше многих тех знаменитостей, у которых Хиде работал до этого. Да, Йошики был на редкость категоричен и даже строг, желания у него зачастую менялись быстрее, чем сахар в горячем чае, и за этими изменениями было не так-то просто поспеть, однако Йошики никогда не давал никаких расплывчатых указаний, задачу перед визажистом ставил чётко. А Хиде просто доподлинно соблюдал их договорённости и те заветы, что дала ему в первый день Николь: во время работы он в основном молчал, не пытался давать каких-то советов хозяину, оживляясь лишь в те моменты, когда Йошики, придирчиво разглядывая макияж, интересовался его мнением. Что самое интересное, к этому мнению Йошики изредка даже прислушивался — услышав в ответ на свой вопрос со стороны Хиде нечто вроде:
— Помада ярковата, я бы взял тон поспокойней, Хаяши-сан, — он иногда хмурился, щурил глаза и коротко бросал:
— Мне тоже не нравится. Давай сделаем по-твоему.
Хиде не пугали эти постоянные переделывания макияжа, он слишком хорошо понимал специфику своей работы — всё-таки она состояла в том, чтобы человека красиво оформить, понятно, что тут не избежать таких ситуаций, ведь иногда на словах всё выглядит совсем иначе, чем на деле. И, услышав такой приказ Йошики, он молча кивал и снова брался за кисть. Таким поведением, своей неконфликтностью и молчаливостью, Хидето добился определённых результатов: Йошики уже не разговаривал с ним в такой надменной манере, перейдя на более свойский тон, и, казалось, начинал по-своему ценить, даже называл его теперь «Хиде-кун». И Йошики по-прежнему пытался заигрывать с Хиде, частенько скидывал перед ним рубашку и вертелся из стороны в сторону, бесконечно спрашивая:
— Я красивый, Хиде-кун? Ну скажи, красивый? Красивый же?
Он ведь сам точно знал ответ на этот вопрос, но ему очень хотелось услышать его от кого-то другого. А Хиде делал морду топориком и усиленно притворялся тупицей, не понимающим даже прямых намёков.
Николь, с которой Хиде за этот месяц и вовсе почти сдружился, то и дело заговорщицки шептала, что до этого визажисты так долго у Йошики не задерживались. Хидето на это пожимал плечами, вспоминая своих коллег, то, как большинство из них изо всех сил старались навязать клиентам модные веяния вместо их собственного мнения. Хиде же считал, что просто следовало понимать, что далеко не всех интересует чужое мнение, кому-то своих идей хватает, просто нужны талантливые руки для исполнения этих идей. И Йошики был как раз из таких. А предыдущие визажисты, видимо, пытались диктовать ему своё видение образов, что, естественно, Йошики очень не нравилось. Он и вправду считал, что последнее слово всегда должно оставаться за ним, и не терпел никакой самодеятельности, Хиде уже успел не раз в этом убедиться.
Если бы Хиде спросили, как бы он описал свою нынешнюю жизнь, он бы уверенно сказал, что она после некоторой встряски медленно входит в какую-то определённую ровную колею, в которой уже почти не ждёшь каких-либо неожиданностей и потрясений. Однако в глубине души Хидето понимал, что не может всё быть постоянно так гладко, и нутром всё-таки ожидал какой-то подставы со дня на день. А когда ждёшь неприятностей, можешь быть уверен, что рано или поздно они узнают о твоих ожиданиях и не преминут заглянуть в гости.
***
Главным плюсом и минусом этой работы в одном флаконе было то, что рабочий день Хиде далеко не всегда начинался с раннего утра. Йошики мог вызвать его и в полдень, и поздно вечером, а мог и вовсе сначала отпустить его на весь следующий день, а потом посреди ночи позвонить и капризно заявить: «Хиде-кун, тут внезапно подвернулась съёмка, ты мне завтра будешь нужен». Сегодня Хидето приехал в уже хорошо знакомый ему особняк к полудню, прошёл по широкой дороге от ворот и уже на подходе к крыльцу остановился. Его внимание внезапно привлекло яркое пятно возле гаража; на белом фоне автоматических дверей сверкал гладкими перламутровыми боками пронзительно-алый «Феррари». Хиде удивлённо захлопал ресницами. Машины, принадлежавшие Йошики, он уже знал как свои пять пальцев, Йошики ведь почти всегда возил его с собой на съёмки. И эта машина была явно незнакома Хиде, что наводило на простейшую мысль — к Йошики примчался какой-то гость. Вскинув руку, Хидето даже растерянно глянул на часы, чтобы убедиться, что не перепутал время, но всё было правильно, стрелки показывали без пяти минут полдень, он опять приехал чуть раньше, чем нужно. Поудивлявшись немного, Хиде пожал плечами и всё-таки пошёл к крыльцу. На пороге его, как и обычно, встретила Николь. Раскрыв дверь, она слегка удивлённо распахнула глаза. — Ой, привет… Входи, — посторонившись и наблюдая, как Хиде выпутывается из джинсовки, Николь растерянно протянула: — Я думала, ты сегодня не приедешь, разве у тебя не выходной? — Хаяши-сан сказал приехать к полудню, — Хиде пожал плечами. Николь слегка замялась, и он тревожно спросил: — Там красная машина какая-то возле гаража… У него посетитель, я невовремя? Николь вдруг покраснела и опустила глаза. — Ну… Вроде того, — протянула она слегка смущённо. — Вернее, «посетитель» — это слабовато сказано. Обычно, когда этот «посетитель» приезжает, мистер Хаяши всю прислугу громогласно разгоняет куда подальше дня на два, а иногда и больше, один раз аж на неделю всех отпустил. Он даже мне сказал сегодня уйти пораньше… Поэтому я и удивилась, что ты приехал, Хидето. Думала, он отменит все свои дела ради такого случая. Хиде задумчиво наклонил голову. Он уже успел понять, что его хозяину очень свойственны неожиданные реакции и слишком резкие перемены настроения. Такое на его памяти за этот месяц несколько раз случалось, Йошики сдёргивал его рано утром, а потом, когда Хиде, чертыхаясь, уже собирался выбегать из дома, звонил и капризно бросал: «Хиде-кун, оставайся дома, у меня плохое настроение, не хочу никого видеть!» Может, и сейчас случилось нечто подобное, просто Йошики забыл позвонить и предупредить, что приезжать не надо? — Наверное, он, как обычно, на ходу передумал… Его действия не всегда логике поддаются, — Хидето вздохнул и взъерошил рукой волосы, глядя на Николь из-под чёлки. — Я так понимаю, мне лучше к нему не соваться. Николь фыркнула и упёрла ладони в талию. — Нет уж, ты поднимись к нему, раз он тебя вызвал. А то мистер Хаяши опять на реактивной метле летать будет и посудой швыряться, — и она кокетливо улыбнулась. — Он во время визитов этого… посетителя особенно вспыльчивый. Понимаешь, о чём я, Хидето? — Более чем. Хиде усмехнулся и, придерживая сумку, пошагал наверх, к уже хорошо знакомой ему «гримёрной». Конечно, он понял. Не иначе как любовник. Странно только, что за этот месяц Хидето ни разу не видел в особняке посторонних, он вообще был уверен, что Йошики живёт в гордом одиночестве наедине со своей музыкой и никого к себе домой не пускает. Хотя казалось очень странным, что такой видный и обеспеченный мужчина коротает дни монахом. Дверь в нужную комнату была приоткрыта, через щель в коридор пробивалась полоса света. Едва Хиде подошёл к ней и потянул руку, чтобы постучать, изнутри послышался незнакомый низкий мужской голос: — Нравится, моя королева? Хиде замер на месте с приподнятой ладонью. — Он прекрасен, — тут же донёсся до ушей голос Йошики, только непривычно мягкий и томный, похожий на мурлыканье довольной кошки. Но в нём сразу появились капризные нотки: — Правда, совершенно не представляю, куда я смогу его надеть… Думаю, будет странно, если я появлюсь в нём на красной дорожке «Золотого глобуса». — Ну что за глупый вопрос. Ты будешь надевать его для меня, — протянул невидимый мужчина и тихонько засмеялся. — Только его и ничего больше. Нервно сглотнув, Хиде всё же осторожно заглянул в щель между косяком и дверью. Он вовсе не собирался подглядывать и подслушивать, просто решил, прежде чем стучать, убедиться, что не помешает чужим любовным играм. Кресло и столик стояли возле окна, поэтому ему было очень хорошо видно Йошики, сидящего в своей привычной позе возле зеркала. На краю столешницы в вазе пламенела огромная охапка роз какого-то невероятного ярко-синего цвета. Йошики поглядывал то на них, то на зеркало, игриво щурился и тонкими пальцами бездумно трогал шею, видневшуюся в расстёгнутом вороте шёлковой белой рубашки. Его рыжие волосы без привычной укладки казались длиннее обычного, спускаясь ниже плеч и искрясь под солнечными лучами. По тому, как Йошики наклонял голову из стороны в сторону, становилось понятно, что он любуется каким-то украшением, но разглядеть это украшение с такого расстояния Хиде не смог. А рядом, склонившись к Йошики и зарывшись в волосы носом, маячил одетый в чёрное крупный, плечистый мужчина, казавшийся на фоне хрупкого Йошики особенно массивным и даже угрожающим. — Эй. Ну хватит, глупый… Придержи свои пошлые мысли пока, — капризно протянул Йошики, вытянув руку и демонстративно разглядывая свои ногти, — у меня работы полно. — Хаяши, да у тебя её всегда полно, — язвительно бросил мужчина и боднул его в щёку носом. — Знаешь же, со мной эта отмаза больше не прокатит. Отмени всё. Прямо сейчас. Последняя фраза была сказана таким командным голосом, что Хиде прошибла мелкая дрожь. Именно так, тоном человека, привыкшего раздавать указания, разговаривал его бывший любовник. Но Йошики ничуть не испугался и, со стоном запрокинув назад голову, позволил мужчине жарко обцеловывать свою шею. — Не могу! Да и не хочу. Я это прослушивание назначил ещё неделю назад. А ты, между прочим, мог бы и предупредить меня, что приедешь! У тебя есть отвратительная привычка валиться мне как снег на голову… Так трудно протянуть руку к телефону? — Трудно. Потому что, если я тебя предупрежу, ты сразу же найдёшь миллион своих отговорок. И работы-то у тебя полно, и съёмки по секундам расписаны, и маму надо навестить срочно, и вообще голова болит, отвали. Будто я тебя не знаю, — хмыкнул мужчина, уткнувшись носом ему в щёку и обняв обеими руками. На пальцах заблестели многочисленные перстни. — А так я здесь, и ты уже не успеешь никуда от меня удрать. Снимешь с себя всё, кроме кулона, и упадёшь в мои объятия. — Да что ты, — фыркнул Йошики, закидывая руку вверх и взъерошивая пальцами его чёрные волосы. — Я вовсе не собираюсь из-за тебя отменять дела. Опять думаешь, что я за очередную цацку всё брошу и побегу за тобой, ломая каблуки? Размечтался. Я уже вызвал визажиста, он должен быть здесь с минуты на минуту. — Вот и отлично, значит, пара минут у меня есть, — мужчина прильнул к нему, его ладони забрались под тонкую прозрачную рубашку, и Йошики, глухо охнув, прикусил губу. — Ну же, моя радость. Меня здесь не было больше месяца, я же знаю, что у тебя недотрах. Иди сюда… Свободной рукой он потянул Йошики за волосы, приподнялся и впился в губы жадным похабным поцелуем, одновременно расстёгивая пуговки на рубашке и поглаживая ладонью кожу… Йошики пару раз легонько толкнул его ладонью в плечо, а потом, когда его рука скользнула на низ живота, издал протяжный вздох, запрокинул голову и прекратил малейшие попытки к сопротивлению. Хиде так и стоял, боясь даже шевельнуться, чтобы случайно не выдать своё присутствие. И чувствовал, как краснеют щёки, под кожей словно разливалась волнами густая, обжигающая краска. Хидето никогда не мог спокойно смотреть даже фильмы эротического содержания, ему мигом становилось не по себе, а тут такая сцена и вживую! Мужчина присел перед Йошики на корточки, сунул нос за ворот его рубашки, потянул за колено, чтобы чуть развести в стороны бёдра. До слуха доносились судорожные вздохи Йошики, изредка сменявшиеся тихими вскриками и гортанными стонами блаженства. И чем больше этих звуков Хиде слышал, тем отчётливей звенели у него в голове мысли, что надо бы как-то исхитриться и потихоньку отойти, вернуться к Николь, подождать, пока этот таинственный мужчина уйдёт… Собравшись сделать именно так и стыдливо ретироваться с места любовного побоища, Хиде неосторожно переступил с ноги на ногу, и под ним предательски скрипнул паркет. Стоны мгновенно стихли. — Кто там? — донёсся из комнаты слегка запыхающийся голос Йошики. — Хиде-кун, это ты? Проклиная всё на свете и, в первую очередь — собственную неуклюжесть, Хиде вздохнул и всё же вошёл в «гримёрную». Растрёпанный Йошики торопливо запахнул рубашку, негнущимися пальцами всовывая пуговицы в петли, а мужчина криво улыбнулся краем рта, сдул с носа густую чёрную чёлку и отступил на шаг назад. Вот тут Хиде наконец-то смог разглядеть таинственного любовника своего хозяина. Длинные чёрные волосы, модно подстриженные и тщательно уложенные, обрамляли прядками красивое бледное лицо с изящными, прямо-таки точёными чертами; выступающие скулы, тонкий, слегка вздёрнутый нос с нервно раздувающимися ноздрями. Большие голубые глаза, окружённые длинными ресницами, смотрели спокойно, но настороженно, а на пухлых губах необычной формы, явно тронутых розоватым блеском, застыла усмешка. Хиде за время своей работы привык ко всякому, но тут едва не ахнул изумлённо — перед ним стоял модный певец Гакт Камуи, японец по происхождению, невероятно популярный на родине и сейчас весьма успешно делающий карьеру и на Западе, да ещё стабильно попадающий в рейтинги самых красивых знаменитостей Японии. — Опаздываешь, чёрт побери. Что тебя так задержало? — раздражённо спросил Йошики, оборвав мысли, крутившиеся у Хиде в голове. — Мы договаривались на полдень. — Простите, — Хидето прикусил губу, очень надеясь, что Йошики не заметит его красных щёк, которые продолжали гореть. — Я и был здесь в полдень, просто Николь сказала… Йошики обиженно надул губы и сморщил нос. — Хиде-кун, ты на кого работаешь, на меня или на Николь? Я тебе сто раз уже говорил, как приезжаешь — живо ко мне, безо всяких разговоров! Боже, — он закатил глаза и картинно закинул голову на подголовник кресла, — окружающие меня в гроб загонят! — Да ты сам кого угодно туда загонишь, — язвительно бросил Гакт, скрестил руки на груди и кинул задумчивый взгляд на Хиде. — И времени зря, смотрю, не теряешь. Опять новый стилист? Который уже по счёту, дорогой? Йошики фыркнул. — Хрен знает, я их не считаю. И что значит «опять»? Можно подумать, этих стилистов мне ты из своего кармана оплачиваешь! Хиде в ответ хмыкнул и тут же закашлялся и прижал кулак ко рту, чтобы замаскировать рвущийся наружу смех. — Я просто нервничаю, когда около тебя появляются новые лица, — задумчиво протянул Гакт, опустив ладони Йошики на плечи и слегка массируя их. — Да ещё симпатичные такие. — Уж какой есть. Знаешь, как тяжело было нормального стилиста-японца тут найти? — парировал Йошики. — И вообще, странно, что я слышу такое от тебя. Ты в своей Малайзии в моё отсутствие небось уже всех местных баб перетрахал. Да и мужиков тоже. — Ну что ты, Йошики, мой дорогой. Ты же знаешь, я верен только тебе. И потом, ты же сам не хочешь переезжать ко мне, — Гакт поцеловал его в макушку, поднял на Хиде глаза и улыбнулся. — Он временами просто невыносим, а, стилист-сан? Хидето слегка пожал плечами. — Вовсе нет, я видел и похуже. — А если не лицемерить? — Гакт ухмыльнулся. — А я и не лицемерю, не имею такой привычки, — не поддался на провокацию Хиде. — Я в этой индустрии уже несколько лет работаю, всякого навидался. Поверьте, бывают хуже. — Гакт, не подначивай его. Он тебе ничего другого и не скажет, — скучающе протянул Йошики. — Он же не дурак, чтобы кусать руку, которая еду протягивает. И вообще, лучше подожди меня внизу. А то, знаешь ли, я не люблю, когда кто-то наблюдает, как мне макияж делают. Пухлые губы Гакта скривились в жесте презрения. — Ну ладно, ладно, уметусь, раз у вас тут всё так интимно, — обиженно заявил он и сощурил глаза. — Только не набрасывайся на него, пока я не уйду, ладно? Имей приличия, в конце концов… Сделав подобный язвительный выпад, Гакт засунул руки в карманы брюк и походкой топ-модели, покачивая бёдрами, прошествовал в коридор. Стук его каблуков по лестнице вскоре затих, а Йошики нервно вздохнул и осел в кресле, с явным удовольствием расслабляя плечи. — Вот ведь. Примчался без спроса, всех перебаламутил и доволен. Так на него похоже, чёрт побери, никакого покоя с ним не жди. Иди сюда, Хиде-кун. Решив сделать вид, что ничего не случилось, Хиде послушно приблизился к нему и потянулся к лежащей на столе пачке с салфетками. — Ну, — с улыбкой спросил он, наклонившись и опершись рукой на стол, — что будем делать сегодня, Хаяши-сан? Йошики задумчиво посмотрел в зеркало, слегка надул губы и поправил упавшую на лицо прядку волос. — Может, синие тени, к вашему украшению? — добавил Хиде, бросив взгляд на его шею, которую Йошики продолжал посекундно трогать пальцами. На ней переливался разноцветными лучиками ярко-синий камень в обрамлении более мелких белых «собратьев»; блеск его был столь ослепительным, что казалось, что на горле у Йошики сияет солнце. И почему-то при взгляде на кулон становилось понятно: это далеко не простая стекляшка и даже не «Сваровски». — Хм. Да, пожалуй, — кивнул наконец Йошики. — Глаза сегодня сделай поярче. Можешь чёрным или всё же синим, на твоё усмотрение. А губы не трогай, всё равно всё смажется… Или нет, блеск на них наложи. — Как скажете, — Хиде тщательно вытер руки и взялся за кисточку. А Йошики, знавший, что дальше он обязательно скажет «голову чуть-чуть вверх», сам запрокинул её назад и слегка прикрыл глаза. Какое-то время работа шла в тишине. Но как только Хиде закончил накладывать тональный крем на лицо и потянулся к кистям для теней, Йошики вдруг капризно протянул: — Что за гнетущая атмосфера? Ты сегодня как-то неправильно молчишь, Хиде-кун. — Разве? — Хиде от удивления даже закашлялся. Как можно неправильно молчать? — Угу. Совершенно не так, как обычно. Мне это не нравится, молчи как обычно, — пробурчал Йошики. Вытянув перед собой руку, он слегка согнул и разогнул пальцы и покрутил запястьем. А его губы вдруг тронула хитрая улыбка. — А вот тебе понравилось то, что ты увидел из коридора? Хиде так и подпрыгнул: — Вы меня заметили?! — Пф. Конечно. Деточка, ты забываешь, что моему слуху летучая мышь позавидует, — снисходительно протянул Йошики. — Разумеется, я слышал твои шаги. И понял, что ты встал под дверью. Гакт-то ничего не заметил, — он ухмыльнулся и запрокинул назад голову, — слишком увлёкся, он всегда с катушек слетает, когда приезжает ко мне. Ничего не видит и не слышит, кроме меня. Хидето покраснел и опустил глаза. — Простите, Хаяши-сан. Я вовсе не собирался подслушивать… — Вот глупый, — Йошики улыбнулся и легонько ущипнул его за щёку, — я же тебя не ругаю. Кончай уже извиняться по любому поводу и без, это начинает меня раздражать. Так что, понравилось? Поняв, что перспектива вылететь отсюда пинком в ближайшее время вроде как не грозит, Хиде слегка облегчённо выдохнул. — Молчишь, хах. Можешь не отвечать, я и так знаю, что понравилось. Иначе ты бы удрал на первый этаж мгновенно, — констатировал очень довольный собой Йошики и демонстративно потрогал пальцами кулон. — Надеюсь, тебя не смущает, что я целовался с мужчиной? — Скорее, удивляет. О вас всегда говорили, как о сердцееде, — с придыханием протянул Хиде, — и о том, что вас почти никогда не видят два раза с одной и той же женщиной… Йошики расхохотался. — Боже, вот уж действительно. Это потому, что меня на мероприятиях обычно сопровождают специально нанятые девушки, естественно, я не хожу с одной и той же почти никогда. Я женщинами мало интересуюсь, но согласись, если из раза в раз появляться везде в одиночестве, мигом поползут слухи. А мне они не нужны, я вообще не хочу шума вокруг своей личной жизни. Понимаешь, Хиде-кун? — Более чем, — кивнул Хиде. — Это позиция нормального человека, как мне кажется. Личная жизнь на то и личная, что никого не касается… — Прекрасно. Знаешь, у меня было у меня несколько дам, с которыми дело чуть до свадьбы не дошло, но увы, я в итоге понимал, что просто не способен на такие отношения. Я бисексуал, но мужчины меня привлекают гораздо сильнее, — мирно продолжил Йошики, поправляя волосы. — Причём они тоже долго в моей жизни не задерживаются. Но в последнее время рядом со мной Гакт, и я пока не собираюсь ни на кого его менять. — Значит, Камуи-сан тоже… — растерянно протянул Хиде и сморщил лоб, припоминая, что читал в своё время в Интернете. — А разве он не был женат? — Был. Но ничего хорошего из этого не вышло. Жена была намного старше его, да ещё кореянка, — слегка презрительно констатировал Йошики, — взяла его себе, как игрушку, а потом сама же задний ход дала. Он через год с ней развёлся. А со мной он уже почти восемь лет. Почувствуй разницу, — и он тихонько вздохнул. — Правда, из этих восьми лет мы, по сути, вместе года два, наверное, живём, не больше… — А почему так? — удивился Хиде. — Да потому, что Гакту не нравится Лос-Анджелес. Он обожает океан, жару и тропики, поэтому почти всё время живёт в Малайзии. А я здесь. Он каждый раз предлагает увезти меня с собой, но я же не могу всё бросить, у меня работы полно. Да и не нравится мне жара, — Йошики раздражённо приложил пальцы к вискам. — Отпуск на берегу океана, неделю или две, провести замечательно, но вот жить так постоянно я не хочу, и всё. Вот и получается в итоге странно. Гакт пару раз в месяц сваливается мне как снег на голову, мотает нервы несколько дней и улетает обратно. И я прекрасно знаю, что у него там есть другие любовники. Хиде густо сглотнул. Он попытался представить себя на месте Йошики, как он бы повёл себя, зная, что у человека, с которым он живёт, есть кто-то другой. По сути ведь у Хиде и было что-то подобное, тот человек частенько у него на глазах флиртовал с другими мальчиками… И Хиде, тогда ещё юный, изводился от ревности. Йошики же сейчас казался спокойным, как удав, и это удивляло. Можно было, конечно, подумать, что он идеально держит себя в руках, но Хиде уже знал, что хладнокровие и умение сдерживаться в моменты душащей ярости — это не про Йошики Хаяши. — У вас просто ангельское терпение, Хаяши-сан… — пробормотал Хиде наконец. Йошики вскинул брови. — Это с чего ты это взял? — насмешливо поинтересовался он и закинул ногу на ногу. — Я бы таких отношений не выдержал. От ревности бы с ума сошёл, — Хиде вздохнул, — от одних только мыслей. И удивительно, вы знаете, что у Камуи-сана есть другие любовники, но ничего ему не говорите по этому поводу и не расстаётесь с ним… Даже не могу представить причину для такого терпения. Йошики ухмыльнулся. — А причина есть, Хиде-кун. Эта причина у него в штанах. — Хиде слегка недоуменно вскинул брови, и Йошики хитро прищурил глаза, демонстративно опуская ладонь себе на пах. — В его штанах есть кое-что такого размера, что штаны зачастую рвутся. И я за это кое-что ему готов простить даже измены, потому что второго такого кое-чего я не найду. Понимаешь, о чём я? Хиде залился краской и опустил глаза в пол. Ещё бы не понять. — К тому же, я знаю, что с кем бы он там ни спал, я всё равно для него на первом месте, — мирно продолжил Йошики и сдул с носа прядку волос. — И если я ему позвоню и скажу, что соскучился, он примчится ко мне в тот же день, да ещё привезёт в качестве утешения что-то невероятное. Поэтому я его не ревную. И вообще меня всё устраивает — пару недель в месяц я наслаждаюсь лаской и любовью, а в остальное время могу делать всё, что хочу. И у меня абсолютно нет желания послать его куда подальше. Хидето только вздохнул. Может, это и есть идеальные отношения — проводить пару недель в месяц вместе и потом разбегаться на какое-то время? А Йошики томно погладил его по подбородку и усмехнулся. — В следующий раз будь потише, Хиде-кун. Тогда, может, сможешь увидеть, как он меня трахает. Уверен, это зрелище понравится тебе ещё больше, — увидев, как Хиде покраснел ещё гуще, он облизнул губы. — Но это будет через месяц. Потому что завтра и послезавтра у тебя выходной.***
Закончив с макияжем и укладкой и получив из рук Йошики очередной конверт, оставив хозяина громить шкаф в поисках одежды, Хиде спустился на первый этаж и довольно потянулся, слегка разминая затёкшие запястья. Быстро сегодня получилось, всё заняло чуть больше часа. — Хаяши, ну сколько тебя ждать можно, ты… — из гостиной мгновенно вынырнул раздражённый Гакт, за ним, цокая каблучками, спешила Николь. Впрочем, она, выглянув, тут же ускользнула обратно в комнату, явно решив не мешать мужской беседе. Гакт же, увидев Хиде, осёкся и тут же натянул на лицо вымученную нехорошую улыбку: — О, вы закончили наконец-то? — Хаяши-сан сейчас спустится, — мирно ответил Хидето. — Он одевается. Глаза его волей-неволей разглядывали певца, и Хиде едва не подавил завистливый вздох. Конечно, вблизи Гакт вовсе не казался таким ослепительно-прекрасным, как на экране телевизора и на фотографиях в модных журналах, но всё равно от этой внешности просто захватывало дух. Везёт же некоторым людям, выигрывают генетическую лотерею по всем параметрам. И заодно становится понятно, отчего Йошики так прикипел к нему и готов прощать ему даже постоянные измены. — Когда он говорит «сейчас», раньше чем через полчаса его можно не ждать, — хмыкнул Гакт и подбоченился. — Эй, я, кажется, так и не узнал твоего имени… — Хидето, — спокойно отозвался Хиде и слегка оттянул ворот футболки. — Мацумото Хидето. — О как. «Выдающийся человек», значит. Красивое, — оценил Гакт и, слегка покачивая бёдрами, подошёл поближе. Он был почти на голову выше Хиде и раза в два шире в плечах и возвышался над ним подобно горе, отбрасывая собой внушительную тень. Хиде даже на секунду стало от этого не по себе, но он всё же улыбнулся и подтянул повыше на плечо свою сумку. — Да, родители на меня большие надежды возлагали, я был очень долгожданным ребёнком… Правда, надежд в итоге не оправдал и разочаровал их по полной программе. — Как я тебя понимаю, малыш. Сам в такое же дерьмо влип в своё время, — Гакт скривил губы. — Боже, ничто меня не бесило больше, чем фраза родителей «Ты нас разочаровал». Не ожидавший, что Гакт с ним согласится, Хиде слегка удивлённо кашлянул. Чтобы скрыть замешательство, он вытащил из сумки маленькую записную книжку и ручку и слегка округлил глаза. — Камуи-сан. — Гакт нервно дёрнул красиво выщипанной бровью. — А можно у вас автограф попросить? Знаете, мне нравится ваше творчество, но я никогда не думал, что увижу вас вживую, да ещё в таких обстоятельствах… Хиде использовал хорошо знакомую ему педаль давления. Частенько имея дело с капризными моделями и актрисами, он знал: лучший способ заставить знаменитость к тебе проникнуться — мельком, при удобном случае, сказать, что обожаешь её творчество, и попросить поставить росчерк на листочке. — Надо же, какое трогательное дитя, — Гакт улыбнулся самым краешком рта. — Давай свою книжку. Быстро поставив росчерк, он вернул Хиде блокнот, и Хидето демонстративно прижал книжку к груди. — Спасибо. Поставлю его дома в рамочку под стекло. — Ты так говоришь, будто я подвиг какой-то совершил. Ерунда какая, боже, — Гакт слегка закатил глаза. И тут же усмехнулся. — Впрочем, если хочешь меня отблагодарить, можно я тебе пару вопросов задам? Хиде насторожился: — А каких? — Да элементарных. Давненько ты у нашей принцессы работаешь? — Гакт многозначительно указал пальцем вверх, явно подразумевая под принцессой Йошики. — Чуть меньше месяца, — слегка удивлённо ответил Хиде, не понимая, к чему он ведёт, — а что? Гакт мигом опустил уголки рта. — Да ничего… Маловато, — почти угрюмо бросил он и хмыкнул. — Значит, место в её теплой кроватке ещё не занял, а? Хиде весь вспыхнул: — Вы о чём, простите? — Да о том самом, — Гакт ухмыльнулся. — А то я не знаю, что Хаяши у всех окружающих его мужиков вызывает острое желание его оттрахать. — Только не у меня, — отрезал Хидето. — Я работаю у него визажистом и всё. Меня из агентства уволят, если я закручу роман с клиентом. Простите, Хаяши-сан очарователен, но я не готов так рисковать своей карьерой… Эти оправдания звучали глупо, и Хиде это прекрасно понимал. Гакт совершенно явно уже записал его в любовники Йошики. Он наверняка это сделал уже тогда, выходя из «гримёрной» со словами «ладно, ладно, уметусь, раз у вас тут всё так интимно». Гакт вдруг хихикнул и сдул с носа длинную чёлку. В голубых глазах явственно мелькнула насмешка. — Не поверишь, детка, мне Хаяши тоже сначала предложил просто поработать вместе. Я даже моргнуть не успел, как у него в постели оказался. Так что можешь мне не говорить про работу, я сам через это прошёл. Хиде насупился. — Думайте что хотите, Камуи-сан, но я просто работаю, и всё. И ваши с ним отношения меня тоже не касаются, — и он слегка сдвинул брови. — Это всё, я отработал автограф? — Сполна, малыш, — Гакт отстранился от него и скрестил под грудью руки. На груди под тонкой кофтой перекатились литые мускулы. — Но, думаю, мы с тобой ещё не раз поговорим об этом. В голосе зазвучала злоба, голубые глаза вспыхнули огнём, а губы начали мелко подрагивать. Хиде отступил на шаг назад, испугавшись, что сейчас Гакт его ударит. — Эй, вы оба! — громовым голосом послышалось сверху, и они одновременно повернули головы на звук. На лестнице стоял Йошики, небрежно поправляя чёрные очки на носу. Он слегка поджал губы и упёр руки в поясницу. — Что за цирк вы тут устроили? Я вам не разрешал лаяться! — Дорогой, — Гакт мигом улыбнулся и протянул к нему ладонь, — ну что ты, мы же не лаемся, я просто знакомлюсь с твоим новым визажистом… Думаю, может, украсть его потом у тебя ненадолго, а? Хиде мигом похолодел. — Так я тебе его и отдал! — фыркнул Йошики. — Он и так занят моей блистательностью, так что не раскатывай губу. Пойдём, я хочу, чтобы ты поехал со мной на прослушивание, раз уж припёрся без предупреждения. Хиде-кун, а ты свободен. И помни, что я сказал тебе о выходных. Спустившись по лестнице, Йошики царственным жестом протянул Гакту руку в тонкой перчатке. Тот поцеловал точёные пальцы, подхватил его под локоть и, кинув последний недобрый взгляд на Хиде, повёл к двери. Хидето молча наблюдал за парочкой. Похоже, у них и вправду бурный роман, вон как Йошики прильнул к Гакту, шепчет что-то в ухо, голову на плечо кладёт… Переговариваясь о чём-то, они исчезли в холле, а спустя несколько мгновений снаружи послышался рёв стартанувшего с места «Феррари». — Что, тебе тоже велели на глаза не показываться? — с усмешкой спросила вынырнувшая откуда-то сбоку Николь. — Я этому только рад, честное слово, — пробормотал Хиде. — Кажется, Камуи-сану я не понравился… Надеюсь, он не будет устраивать из этого проблемы, не хотелось бы, чтобы меня уволили из-за его ревности… — Забудь. Мистер Хаяши так не поступит, — Николь махнула рукой, — и вообще мистер Камуи его ревнует ко всем и вся. Думаешь, ты первый, что ли? И потом, он здесь не так уж часто бывает. Просто лучше не показывайся ему на глаза, и проблем не будет. Хиде улыбнулся ей. Николь, как и обычно, пыталась успокоить его, и ей это хорошо удалось. Но почему-то Хидето стало очень тревожно. У него возникло стойкое ощущение, что Гакт так просто его около Йошики не оставит.
