Про девушку, которая встречается с героем, и про кота, который гуляет сам по себе

       Полюбить Кота Нуара оказалось легко. Он почти всегда рядом и каждую секунду готов был посвятить тому, чтобы показать, насколько влюблён он сам, а Маринетт… что ж, ей стоило признать, что её напарник оказался куда большим сердцеедом, чем она когда-то думала. Это же надо было, четыре года безрезультатно бегать за маской, чтобы после этого охмурить ту же самую девицу за каких-то там пару недель!        Конечно же, в делах любовных Маринетт не вторила своему — всё ещё непривычно — молодому человеку и какую-то часть эмоций, в отличие от него же, держала под семью замками, но лапки у Котика всё-таки были цепкими, а коготки — до чёртиков загребущими, не дающими никакого шанса выйти из этой глухой баталии победителем. Если уж жизнь и наградила её холодной стойкостью Ледибаг, которая за словом в карман не лезла, — разве что перестала награждать партнёра сотрясениями мозга — то действовать надо было по полной, пусть Кот Нуар и играл часто не по правилам, разрушая годами выстроенный в ней образ неприступной героини.        Но были моменты, когда даже хладнокровная Ледибаг в ней казалась милейшим созданием на всей на планете, особенно если сравнить её с разозлившейся Маринетт.        — Вот сколько раз я тебе говорила быть осторожнее, свинка ты белобрысая!        Когда речь заходила о том, что у Кота была дурная привычка постоянно кидаться под чужой удар, — в особенности под удар Ледибаг — то из любящего и самого доброго человека Маринетт превращалась в худший кошмар. Даже для самой опасной акумы. Если же раньше ей доводилось лицезреть, как её напарника не единожды лупили злодеи, а после этого ещё пару минут яростно тыкать ему в нос, какой он придурок с глазами в заднице, то теперь Маринетт, как его официально старая-новая Леди, ещё и лечила полученные на битве боевые ранения. Ранений этих, кстати, было достаточно, чтобы при виде на них она побагровела от злости: ну и какая бражниковая скотина оставила её несносному Котяре этот синяк?        — Да ладно тебе, — озорно отмахнулся Кот Нуар, заставив свою девушку задуматься: уж не слишком ли сильно на битве пришёлся удар по его головушке, раз он в таком состоянии выглядел таким… таким… таким Нуаром? — К твоему сведению, шрамы украшают мяужчин, так что… Мяуч!        Зажмурившись, Кот тут же болезненно зашипел, стоило омытой раствором ватке коснуться до зияющей на шее глубокой царапины.        Маринетт же на его высказывание хотелось в шутку предложить ему добавить ещё парочку синяков, но уже от себя, однако представив, как по-своему извращённо Нуар решит трактовать сие предложение, она решила смолчать.        — Потерпи немного, — её взгляд пал на расчерченный у его щеки порез. — Для следующего раза куплю перекись водорода. Два пузырька. А лучше десять.        — Для следующего раза? Десять штук? — Кот нервно усмехнулся, глядя на то, как Маринетт вовсю химичила уже с цветастым пластырем. — Ты думаешь, я каждый раз буду приходить с битв с ссадинами?        — Я не думаю, Котик. Я знаю это, — елейно ответила та, щёлкнув по его колокольчику. — Да и вообще, я думаю, что пора бы отмечать и праздновать те дни, когда ты приходишь не побитым. Знаешь ли, ты мне ещё живым нужен.        — У акум на меня другие планы, как видишь, — наигранно-жалостливо подытожил Нуар.        Маринетт не успела потянуться за очередным спиртом, как вдруг глухо взвизгнула, почувствовав на себе когтистые лапы Кота Нуара. Вопреки всему, что она там надумала, герой-кудесник усадил её себе на колени, заставив только пискнуть от неожиданности.        И в какой-то степени от неудобства. Не каждый же день стеснительной девушке приходилось становиться спутницей раскрепощённого кошака.        — Принцесса, Вы же знаете, есть куда более эффективный способ залечить мои мурржасные рыцарские шрамы, чем мучить меня этими лекарствами, — пару раз дёрнув ухом, высокопарно изрёк Кот.        Маринетт в уме лукаво улыбнулась.        Кажется, это было началом грандиозного спектакля.        — Что ж, — кусочек ваты был нещадно отброшен на ближайшее трюмо, потому как её ладони были заняты тем, что отныне лежали на его плечах, — хорошо. Чем же я могу помочь своему дорогому защитнику?        Нуар театрально заскулил, отведя в сторону созерцание.        Маринетт же, напротив, понимающе кивнула.        — О, — протянула она. Её ладонь медленно скользнула по облачённому латексом плечу и приподнялась, дабы пальцы аккуратно обхватили подбородок юноши. — Вам стоило сразу сказать мне об этом лекарстве, сэр Кот. Я бы непременно Вас излечила от этого ужасающего недуга.        Девушка потянулась вперёд, коротко поцеловав пострадавшего героя в раненую щеку и тут же выудив у того удивлённое мяуканье.        — Мрр? — раздалось тихо мурчание.        — Думаю, я спасла Вашу жизнь, Котёнок, — улыбчиво подметила Маринетт, не устояв перед искушением почесать того за постоянно дёргавшимся ухом.        Кот Нуар обернулся к ней, намереваясь ответить своей спасительнице, как вдруг, скорчившись, прикрыл ладонью рот, заставив её обеспокоенно дёрнуться.        — Что такое? — взволнованно спросила она, надеясь, что акуманизированный наглец не умудрился разломить её парню челюсть.        — Ещё одна рана, — неестественно-страдальчески просипел Кот, чем заставил Маринетт незаметно насторожиться. — Кажется, я порезал губу, когда отчаянно бился во благо всего города. Принцесса, Вы не поможете своему верному защитнику во второй раз?        — Наглый Котяра.        Кот Нуар тут же разразился довольным смехом, и стоило ему убрать руку, как Маринетт подозрительно прищурилась: ничего на губе этого вруна нет и не было в помине!        Секунду спустя герой вновь зашипел, стоило руке девушки резко упасть на его плечо, по которому ещё полчаса назад пришёлся не хилый удар.        — Вы ужасно поступили, сэр Кот, — пытаясь скрыть то, как уголки рта пытались исказиться в улыбке, как можно строже проронила Маринетт. — Вы пытались принудить принцессу ложью! И какой же Вы рыцарь после всего этого?        — Прошу мурщения, Вы просто так очаровательны, когда не злитесь на меня, — накладные уши Нуара с деланной виной опустились. — Могу ли я надеяться, что Принцесса отпустит моё несчастное плечо, которое вот-вот разломится под давлением её сильной женской руки?        Просить дважды ему не надо было: Маринетт резко отстранила руку, отчего Кот Нуар выдавил выдох облегчения, ощутив лёгкость на побитом участке тела.        Но это было временно.        Потому что эта кошачья раскрепощённость была настолько заразна, что его девушка смогла не просто подхватить её, а ещё и превзойти его в этом.        — Раз уж это плечо именуется из твоих уст «несчастным», — серьёзно подметила Маринетт, тихомолком шикнув, — то, думаю, мне нужно будет больше времени, чтобы тебя подлатать.        Кот Нуар готов был задохнуться от волнения, когда её рука схватилась за висящий на его шее колокольчик и принялась опускать его вниз, расстёгивая молнию чёрного костюма.