ДЕНЬ 4.
5 февраля 2022 г., 10:05
Примечания:
Следующая глава будет НЕ завтра
За всё то время, что они были знакомы и встречались, Маринетт смогла узнать несколько очень даже интересных вещей о своём парне.
Во-первых, когда она пару раз спрашивала себя, мог ли вообще Кот Нуар хоть пару минут обойтись без шуток и своих шедевральных (нет) котомбуров, то стоило с самого начала ответить самой себе: не мог, не может и не сможет никогда. Да ведь это бред полный! Сказать Нуару перестать каламбурить равносильно тому же, что и запретить людям дышать.
Во-вторых, Кот тактильный. Нет, даже не так: Кот очень тактильный. Если же раньше он выражал Ледибаг это не так часто, учитывая, что после этого он обязательно получит, то с Маринетт скрывать эту необычную деталь в себе ему не доводилось. Неважно, что они делали, он всё равно либо возьмёт её за руку, либо обнимет сзади и будет сидеть так долгое время, либо же и вовсе обернёт хвост-ремень вокруг её талии, дабы притянуть её к себе.
И, в-третьих, Коту Нуару нравились её рисунки.
На самом деле, вслух он этого не говорил, да и судя по его избирательности, то интерес предоставляли ему отдельные творения Маринетт.
В особенности её старые рисунки с Адрианом Агрестом.
— Какой сладенький мальчик, — раздался беззлобно-колкий голос Кота Нуара.
Маринетт же, почувствовав, что щёки буквально горели безумным румянцем от происходящего, готова была свалиться в обморочное состояние.
Боже, ну почему глупый подросток, засевший в ней, не мог уйти и оставить её в покое?
Спрятать изрисованные сердечками и сахарными надписями плакаты с Адрианом она додумалась, но вот скрыть от посторонних глаз рисунки с её первой любовью мозги, видимо, так и не предложили.
— М-мне нужна была модель для референса! — яро запротестовала Маринетт, хоть и понимала, что пунцовые пятна на лице напрочь выдавали её.
Да и сбивающийся голос — тоже, потому как сама реплика казалась очень неубедительной.
— Хмм, — задумчиво протянул Нуар.
И почему-то в этом коротком «хмм» она услышала глумливое нуаровской «ну давай, мелкая, посмотрим, сколько ты ещё сможешь не ломаться».
Кот отодвинул лист бумаги, расположившийся на самом верху, над всеми остальными рисунками, и Маринетт на сей раз ощутила, что сердце совершило тройное сальто похлеще Ледибаг во время мощнейшего боя.
Она приглянулась к отпечатку своих старых фантазий вместе с ним.
Может, Кот поверит, что особенностями рисовки с референсов было как раз то, что у людей на них не должно было быть верхней одежды, и что это не имело ничего общего с тем, что он мог бы там себе придумать?
— Один вопрос: а почему именно он?
Маринетт дёрнулась.
Нет, если говорить напрямую, то это был вполне резонный вопрос, который любой парень мог задать своей девушке, но отчего-то раскрывать все карты за раз ей не очень уж хотелось.
Тем более, что это Кот Нуар.
Человек, который всё на свете перевернёт в шутку.
— В Париже ведь ещё много других красивых людей, — плутовато мурлыкнул Кот Нуар, демонстративно положив руку на сердце. — Я, например.
Девушка тут же фыркнула на услышанное.
Нет, в самом деле, она очень любила своего парня и не отрицала, что он был настоящим красавчиком, достойным стать известной моделью, но он и правда был настоящим позёром.
Или нарциссом.
Или и тем, и другим одновременно.
— Неужели я хуже… него?
Герой изобразил фальшивую обиду, ткнув коготком на потёртый рисунок Адриана. На тот самый рисунок, где главная модель и центр её старых фантазий был нарисован с обнажённым торсом.
О Боже…
Так, как там правильно дышать?
Кот Нуар, кстати, предпочитал не замечать, что его Принцесса была на грани инфаркта, и потому занял себя тем, что принялся осматривать рисунки с куда большим интересом, чем прежде.
На его лике отобразилось нешуточное замешательство.
— Дай угадаю, — промурлыкал Нуар, наконец-то обернувшись к ней и хищно блеснув жасминовыми зенками, — неужто его смяузливое личико смогло украсть сердце моей дорогой спутницы раньше меня?
Маринетт фыркнула.
Раз уж Кот решил ни с того ни с сего пригласить её в словесный бой, то она, конечно же, как боевая и железная Леди, принимала его предложение.
— А если и да? — скрестив руки на груди замком, с вызовом поинтересовалась она.
Собеседник, получив ответ, исказился в недоумении и навострил уши от неожиданности, и, честно, чувство, которое было ей предоставлено, Маринетт совсем не могла описать, как триумф.
Кончиками пальцев она улавливала охвативший её трепет.
Кот Нуар мог совершенно неправильно сформулировать её слова и принять их подобно тонкому намёку на измену.
Вот говорила же ей мама, что не стоило обсуждать со своим парнем своих бывших, даже если эти бывшие о её чувствах толком ничего не знали!
И даже если они были частью минувших фантазий.
Но Нуар воспринял это своеобразно, так, как мог сделать это только он:
— Ваше неровное дыхание к нему пронзило стрелой моё муррчало, Принцесса, — деланно возмутился Кот, и Маринетт выдохнула: он не злился. И не обижался. — И чем же этот пай-мальчик заслужил Вашу любовь и выдвинул меня на второе место?
Что ж.
Бой начался, и Маринетт была обязана порвать его на части.
— Кот, я же не говорила, что правда была влюблена в Адриана, — пару раз похлопав героя по плечу, дабы успокоить его чересчур нежную кошачью душеньку, Маринетт всё-таки выудила тихий смешок.
— Возмяужно, он вообще гей.
Она нахмурилась, незаметно отстранив руку от плеча Нуара.
Ей, конечно, уже не первый год казалось странным то, что Адриана ни разу не увлекали отношения с девушками и помимо недолгих — и, видимо, односторонних — отношений с Кагами он ни с какой дамой более не фигурировал, но ни разу не смела задуматься, что виной тому могла быть его нетрадиционная ориентация.
А вдруг всё своё время он проводил с Нино вовсе не потому, что считал его лучшим другом и своим бро, а хотел отбить парня у Альи?
Тогда уж волноваться стоило непосредственно за Адриана, потому как за попытку забрать у неё кавалера Сезар могла раздракониться так, что любая акума испугается.
— Нуар, — потянувшись к его колокольчику, Маринетт привстала на носочках, дабы дотянуться до юноши и запечатать на его губах лёгкий поцелуй, на что Кот довольно замурлыкал, — даже если он когда-то и нравился мне, даже если он и гей… ну и пусть. Сейчас у меня есть ты.
Герой наклонился, дабы уткнуться лицом ей в макушку и прижать её к себе, и стоило Маринетт понадеяться, что вся ревность сошла на нет, как этот миг умиротворения испортил его вопрос:
— Так почему он? — вновь невинно мяукнул Кот Нуар.
Девушка обреченно взвыла, уткнувшись лицом в грудь напарника и моля всех и вся, чтобы они поскорее закрыли эту тему.
— Кот, он модель, — приглушенно объяснила она, не слыша раздавшееся над ней хихиканье. — Тем более, что ещё и мой одноклассник. Конечно же, мне было бы выгоднее рисовать именно с Адриана.
— Так тебе всё ещё нужна моделька для референсов? — Кот обнял её сильнее, расплывшись в отчего-то довольной ухмылке.
— Допустим, — кивнула Маринетт.
— Знаешь, я, как истинный кот, очень ревностно отношусь к мысли, что моя дорогая кошка…
— Кто, прости?
— …будет рисовать других парней, да ещё и без верхней одежды. Без нижней, как я погляжу, тоже.
— К чему ты клонишь, дурашка ушастая? — не выдержав, Маринетт резко подняла голову, глядя в азартно искрившиеся очи Нуара.
Сам Кот, смачно хрустнув пальцами, демонстративной модельной походкой продефилировал к ближайшей софе. Одним прыжком он улёгся на неё, затащив правую руку под голову и ну слишком нарочито уложив одну ногу на другую, согнувшуюся в колене.
Маринетт сглотнула, понимая, что в этой схватке победителем вышла точно не она.
Чёрт возьми, это ведь её официальный парень, а не фантазия тринадцати лет, каким был в своё время Адриан.
— Муррцесса, чего же Вы застыли? — мурчащим баритоном окликнул её Кот Нуар, улыбнувшись ей той самой обольстительной ухмылкой. — Ваша модель вот-вот устанет от такой утомительной практики.
— Утомительной практики? — Маринетт возмущенно ахнула от его заявления. — Это что же, ты ещё кому-то позируешь?
— Муррцесса ревнует? — дёрнув хвостом, мигом принявшим форму сердца, умилённо протянул Нуар.
— Нет, — победоносно хмыкнула она, уложив руки по бокам, — ей просто вдруг стало интересно, в каких позах тебя рисовали другие девушки.
«Или представляли».
Кот пару раз подёргал плечами, делая вид, будто лишь пытался поудобнее устроиться на софе, а Маринетт, к его удивлению, внезапно расплылась во вкрадчивой улыбке, и несколькими шагами разорвала дистанцию между ними.
— Мой Котёнок хочет, чтобы я его нарисовала?
Её ладонь лениво приподнялась и легла ему на голову, ласково приглаживая спутавшиеся волосы. Кот Нуар, естественно, не стал противиться инстинктам, и почти сразу же прижался носом к её тёплой руке.
— Я сочту за честь иметь портрет, созданный твоей кистью, — пророкотал герой, со свойственным ему хищным азартом взглянув на девушку сквозь оттопыренные пальцы её руки.
— И Котёнок не боится того, что я могу нарисовать его в самых грязных и неприличных образах?
— Как Рыцарь может быть против, чтобы его Принцесса выпустила свои сокровенные фантазии на свободу?
И вновь эта ухмылка.
И вновь чувство, когда вдоль позвоночника пробегал марш мурашек.
Но виду Маринетт не подала.
— Тогда я не посмею не исполнить желание своего Принца и нарисую его в самых лучших обликах, в которых только вижу его, — положив руку на сердце и прикрыв глаза, клятвенно заверила девушка.
Но стоило ей сесть напротив своей модели, стоило ей потянуться за листом бумаги и простым карандашом, как Маринетт зверски обрадовалась, что Кот Нуар не мог видеть того, что она рисовала.
***
— Бражника мне в отцы, Маринетт, ты серьёзно?! Сама виновница его побагровевших от наигранной злости щёк в это время заливисто смеялась на соседнем стуле, схватившись руками за живот. Кот Нуар, напротив, нисколько не разделявший её юмора, смотрел то на свою нашкодившую мадемуазель, то на её творения, раскрывающие его образ, по её же словам, как никогда лучше. Они меняли позы по несколько раз. Коту Нуару доводилось и сидеть, и стоять, и лежать, и даже простоять полчаса на одной ноге, пока Маринетт не обескуражила его новостью, что эта поза её не вдохновила и она хочет другую. Теперь же ему была оказана честь получить от неё целых три рисунка, которые та начеркала за прошедшие полтора часа и предоставила ему как лучшее творение, которое только выходило из-под её руки. На первом шедевре Кот Нуар был изображен в изящно-динамичной позе… и в пышном нежно-розовом платье, предназначенным скорее для диснеевской принцессы. Руки, которые в жизни так напоминали мощные лапы чёрной пантеры, были скрыты за длинными перчатками, добавляя в образ героя Парижа больше нежности, а на голове его красовалась украшенная диамантами серебристая тиара. Если кто-то подумал бы, что хуже придумать нельзя, то этот человек крупно ошибался. После этого Нуару доводилось скептично осматривать самого себя, нарисованного в образе одетой в пачку профессиональной балерины, выделывающей нечто подобное пируэту и согнувшую ножку, на которую были надеты пуанты. И ведь не поленилась нисколько даже, нарисовала и корсаж, и тюль! Маринетт зажала рот рукой, увидев реакцию Кота Нуара на последний скетч, сделанный скорее на скорую руку. По правде говоря, изначальное предположение её парня, что Адриан Агрест вполне мог бы быть гомосексуалом, хоть и возмутило её поначалу, но совсем скоро вдохновило на создание этой живописной картины. Посему на третьем листе бумаги красовался рисунок известной парижской модели, слившегося в страстном поцелуе с Котом Нуаром. Судя по тому, что одна рука героя не была нарисована, то она блуждала там, где не должна была быть. Маринетт, ловя на себе взгляд парня, попыталась взять себя в руки и стёрла выступающие с уголков глаз слёзы. — Что б ты знал, — как можно серьёзнее проговорила она, что было сложно из-за смеха, который вновь выдавал её, — мне самой было морально тяжело рисовать такое! — Да неужели… — недоверчиво отрезал Нуар. — Котёнок, — из притворного и лукавого, голос Маринетт неожиданно превратился в ангельский, — тебе повезло, что я слишком люблю тебя и обычный поцелуй не превратился во французский. Ты хоть и дурашка, но всё-таки мой, и потому делить тебя с кем-то я не хочу. Даже с Адрианом. Кот Нуар сжал челюсть в напряженном состоянии и закатил глаза, но, исторгнув выдох, всё же смягчил взгляд и посмотрел на неё. — И я тебя люблю, — честно признался он, несколькими короткими шагами подойдя к ней, и Маринетт ощутила, как потеплело на сердце. — Но, — резко прервал он эту идиллию, тут же обвив хвост вокруг талии девушки и притянув её к себе так близко, чтобы они чувствовали сердцебиение друг друга, — Принцесса, я требую реванша. Меняемся местами. Теперь я рисую тебя. Маринетт сжалась, заметив сквозящий в его очах азарт, и словив на его лице ухмылку, которую она, к своему сожалению, знала очень хорошо.
