Про девушку, которая встречается с героем, и про кота, который гуляет сам по себе

       Маринетт любила дожди. Красиво же. Кап-кап — и в бисеринках-каплях отображался весь мир, с трезвоном бьющийся об асфальт в мириады капель. Будто то не просто явление природы, а небо плакало.        Под дождём, как в громоздком пестрящем шатре, романтично с кем-то гулять, крепко держаться за руки и болтать обо всём на свете. Или даже целоваться.        Кому как повезёт.        Но Маринетт нравился дождь, когда она была дома и могла наблюдать за всем этим из окна. Когда он начинал идти в самый неподходящий момент, ещё и тогда, когда прикрыться было нечем и волосы намокли до чернильных сосулек, то она начинала его ненавидеть.        — Мари, подожди! — раздался за дождевой завесой чей-то приглушенный клич.        За ним — шум кед, быстро-быстро соприкасающихся с лужицами и брызжущими грязной водой во все стороны, но их хозяин на это, судя по всему, внимания не обращал, потому как ругать за намокшую дизайнерскую обувь его теперь уж точно никто не будет.        Маринетт обернулась, уловив стремившуюся к ней высокую фигуру, активно помахивающую зонтом.        Шаг. Ещё один. И вот, теперь у неё было прикрытие от дождя.        — Новый зонтик? — подняв глаза-океаны на придерживаемую длинными спицами оранжевую ткань, бесхитростно поинтересовалась Маринетт.        — Прошло четыре года, а тот зонт, который я тебе дал в первый день нашего знакомства, ты мне так и не вернула, — в голосе её собеседника, напротив, проскочила безобидная хитринка, но, к счастью, без единого укора.        — А, да? — она старательно показывала, будто размышляла над этим, в чём её выдавала весёлая улыбка. — Ну, знаешь, ты в этом сам виноват, Адриан. Когда девушка влюбляется, то любую полученную от парня вещь, даже если та отдана на время, она забирает себе.        — О, то есть, нет никаких шансов, что я получу свой зонт обратно?        — Никаких, — с энтузиазмом вторила ему девушка. — Да и зачем? У тебя есть новый, красивый, а этот я буду хранить как семейную реликвию. Или как память о дне, когда я в тебя впервые влюбилась.        — Меня устраивает, — простодушно ответил Адриан.        В куполе дождя он наклонился, дабы одной ладонью притянуть Принцессу к себе и коротко поцеловать её в висок, как он делал это и раньше, и секундой спустя протянул ей зонт, который тут же перешёл в девичьи руки.        Стоило Маринетт коснуться пальцами до прохладного металлического штока, как Адриан вновь, как совсем недавно, резво подхватил её на руки и возвысил над собой, отчего она совсем тихо ойкнула и хихикнула: всё ещё неожиданно, но теперь ей это нравилось.        — Приветствую Вас на Агрест-Эйрлайнс 2512, сегодня у нас совершается полёт в пекарню TS. Пункт назначения обозначен на радарах как «Домой». Плагг, когти!        Хорошо, однако, что Адриан встретил её в безлюдном месте и никто не смог бы увидеть, что известная французская модель только что скрылась в изумрудном вихре, а на его месте оказался не менее любимый городом Кот Нуар. Более того, герой Парижа был вовсе не с Ледибаг, — по крайней мере, не в том облике — а с другой девушкой, что могло бы вызвать ещё предостаточно вопросов.        Одним вероломным прыжком Нуар очутился на одной из крыш. Ещё один прыжок — на соседней. Ещё один — на следующей.        И да, это, быть может, было не очень удобно, но Маринетт отчего-то нравилось, когда Кот подхватывал её и уносил куда-то (и неважно, куда именно). Можно было спокойно выдохнуть, прижаться к нему, пока он миновал крыши, хоть латекс, обвивавший его чернявой паутиной, был мокрым и скользким, потому что зонт от дождя ни черта не спасал.        Потому что было что-то в таких моментах.        Будто бы всё мироздание, застланное под ними одним большим вычурным макетом, принадлежало только им двоим.        Они прибыли до места назначения меньше, чем за пять минут, и Маринетт хотелось мысленно похвалить юношу за то, что он додумался залезть в её комнату через окно напротив, чтобы приземлиться на пол, а не на её кровать. В комнате, стоило отметить, было тепло и сухо, в то время как одежда неприятно прилипала к намокшей коже, а из волос мелко покрапывала дождевая влага.        Стоило ей отбросить в сторону мокрый пиджак так, чтобы он приземлился на стул, как на её плечо легла рука, которая резче ожидаемого повернула девушку к себе лицом.        — С Вас оплата за полёт: один поцелуй, — с явным душевным подъёмом заключил Кот Нуар, подвинувшись вперёд с намерением захватить её губы, но тут же ощутил на своих собственных её палец.        — Адриан, я вся мокрая, — улыбчиво напомнила ему Маринетт.        — Ну, Принцесса, для меня это не играет роли, — вкрадчиво уверил девушку герой, для полнейшей демонстрации поцеловав её палец.        — Раз я Принцесса, то повелеваю своему Рыцарю оплатить за меня мой полёт, — наставляющим фальцетом заявила Маринетт, всем видом показывая свою непредубежденность, но, завидев промелькнувшее в глазах Нуара смятение, хохотнула без издёвки: — Да шучу я, Котёнок.        Демонстрируя всю ловкость своего геройского амплуа и то, на что способны божьи коровки, Маринетт подалась вперёд, обвив руки вокруг шеи Кота и впившись в его губы. Последний поначалу растерялся, меньше всего ожидая, что его обычно робкая Леди возьмёт на себя подобную смелость, но девушка почти сразу почувствовала, как сильные юношеские руки обняли её и прижали к себе с такой силой, которая только была дозволена, а сам Нуар углубился в поцелуй. Мокрая майка прилипала к окроплённому льдистыми каплями костюму, влажные и холодные руки героя прикасались к неприкрытой короткой майкой коже, отчего Маринетт мелко подрагивала, но отчего-такие такие мелочи сейчас были не так важны.        В такие моменты ей мысленно становилось смешно: в первую неделю отношений после раскрытия она мялась в неуверенности, целуясь с Адрианом, лишенным привычного чёрного костюма. Кот Нуар, впрочем, вопреки своей старой нахрапистости поначалу тоже мешкался, будучи рядом с Ледибаг, и порой мог вести себя до серьёзной обиды отстранёно.        У обоих ощущение, будто бы они изменяли своим партнёрам… с ними же.        И теперь это было таким далёким, таким смешным, потому что ни о какой робости отныне и речи не было.        Поцелуй прервался с громко-влажным звуком, прерывающимся их общим тяжёлым дыханием, и Кот не успел вновь потянуться к ней, как Маринетт снова отреагировала быстрее и прижалась губами к бьющейся у линии его челюсти жилке, тут же выбив из него хриплый стон.        Его Леди, этакая обольстительная хищница, не смогла сдержать выпущенную вместе с внутренними бесами злорадствующую ухмылку.        — Так значит, я нашла у тебя самое чувствительное место… — потянув его за колокольчик на шее, растягиваемым в безобидной колкости голосом победителя шепнула она в перерывах между тяжким дыханием, — Котёнок?        Нуар готов был поклясться всем на свете, что от этого тихо-томного «Котёнок» ему сносило голову равносильно так же, как и от желанных поцелуев Принцессы, потому что звучало это сейчас вовсе не так миловидно-нежно, как это было всегда. Этот самый прозвучавший в шёпоте «Котёнок» прозвучал голодно-ласково и напоминал об их первой ночи уединения.        — Моя Леди вздумала применить против мяуня моё же оружие? — с деформировавшихся в ухмыляющийся оскал губ слетел гортанный животный рык. — Плагг, втяни когти. Тут у нас назревает серьёзный разговор с одной непослушной мадемуазель.        Чёрный квами, отвесив им обоим истинно-нуаровский поклон, поспешил мотнуть головой притаившейся неподалёку Тикки и скрыться из виду, оставив тех наедине.        — Что такое, Котик? — быстро чмокнув парня в губы, невинно спросила Маринетт. — Так плохо, что я одержала верх?        — О, сейчас я снова верну тебя в состояние алой лужицы, маленькая нахалка, — клятвенно заверил её Адриан, наклонившись так, что теперь та упиралась спиной о стол, пока он нависал над ней, прикрывая с обеих сторон руками.        Руки Агреста обвили её талию и притянули к себе, и Маринетт тогда же воспользовалась возможностью обнять его за шею.        — Это за все случаи, когда ты заикалась.        Поцелуй в щеку.        — Это за то, что использовала своё йо-йо на мне.        Поцелуй в лоб.        — Это за то, что вызывала у меня ревность, негодяйка.        Поцелуй в нос.        — За все те рисунки со мной, которые я храню у себя в комнате.        Поцелуй в смеющиеся губы.        — А это уже просто от души.        Адриан вновь припал к её шее, и Маринетт в сию секунду округлила глаза, самой не понимая, из-за чего точно: то ли из-за того, что он вновь коснулся до её наиболее чувствительной зоны, то ли потому, что руки Адриана, начавшие блуждать под тканью её майки, схватились за застёжку её лифа и расстегнули его.        — Посмотрите-ка, а кто-то уже весь покраснел.        Хвала тому, что майка была по-летному лёгкой и он смог стащить его без всяких проблем! Даже если после увиденного Адриан присвистнул.        В руке он держал, кстати, чёрный бюстгальтер с зелёными бретельками, что не могло не отдаться внутренним ликованием.        — Пожалуйста, скажи мне, что это…        — Да-да, это тот самый! — зардевшись до завидного состояния, Маринетт криво улыбнулась и закатила глаза.        — Я польщён, — самодовольно признался Адриан, разглядывая сей диковинный предмет одеяния.        До тех пор, пока девушка не издала громкий выдох и не взяла на себя решение как можно менее резко схватить бюст, который в эту же секунду полетел в сторону.        — Моя Леди, чего такая реакция? Мне нравится этот лиф, — Адриан не двусмысленно подмигнул ей. — А он случайно не входит в комплект «Esthétique du Chat Noir»? Не знаю там… с майкой, шортами, или «ещё кое-чем»?        — Даже если бы и было, — изворотливо подметила Маринетт, стараясь не терять достоинства при парне, — то ты бы этого никогда не узнал.        — Ты уверена?        Мурчащий голос собеседника заставлял ощутимо усомниться. Ну, конечно же, она не была уверена, даже если бы Маринетт хранила эту одежду на дне Тихого океана.        Кот Нуар всё равно прознал бы.        — Ты ведь знаешь, — одним ловким движением Адриан приподнял её, усадив на стол, чтобы они могли смотреть друг другу в глаза, — я всегда могу это проверить.        Незатейливо фыркнув, она протянула палец, намереваясь почесать юношу под подбородком, и подумала, как всё-таки забавно, что Адриану передались кошачьи повадки и чувствительность из-за трансформации.        — Когда мы с тобой познакомились или только начали встречаться, то я всё думала, что мне достался милый котёнок, а не дикая пума, — невинно улыбнувшись, подметила Маринетт.        — Рядом с определённым человеком — а точнее с девушкой — любой даже самый милый котёнок превратится в хищного зверя.        — Ну и что мне делать с этими котами? — театрально выдохнула она.        — Знаешь, как говорят? Человек кота должен холить.        Адриан уткнулся макушкой ей в шею, с удовлетворением ощутив, как пальцы девушки погрузились в его волосы.        — Любить.        Он приподнял голову, на этот раз проявив реакцию раньше и быстро поцеловав Принцессу.        — И лелеять.        Руки юноши сомкнулись на её талии прочным замком, прижимая ту к себе, и Маринетт, уже точно навеки забывая о всяком смущении, уткнулась носом ему в плечо.        — Вот и всё, — весело заключил Адриан. — Что может быть проще?