Зеркало Салазара

Гермиона стонала, когда бледные губы Северуса сомкнулись на её возбуждённом соске, когда его язык очерчивал вокруг него круги, а проворные пальцы второй руки играли с клитором ведьмы. Они очень соскучились по ласкам и телам друг друга. — Северус… Она будто в бреду повторяла его имя. Ей так не хватало эти семь лет именно этих рук, именно этих губ, этого шипения, этого рыка, этого запаха. Девушка умирала и воскресала после каждого поцелуя, оставленного на теле, после каждого касания. А Северусу было в радость дарить свою ласку этой волшебнице. Только эта ведьмочка удостоилась видеть его слабым и нежным одновременно. Целуя её соски, целуя пупок, опускаясь губами к клитору, чувствовал запах возбуждения волшебницы и возбуждался сам. Его губы и язык сомкнулись на самой чувствительной точке, и Гермиона выгнулась дугой. Она забыла день, месяц, год, в котором жила. Забыла своё имя, забыла страну, в которой родилась, забыла всё. Только чувствовала. — Я хочу тебя, Северус… И он хотел. Так хотел, что готов был выть от боли в паху, но ещё больше он желал вспомнить тело любимой девочки. И сколько бы ей ни было лет, для него она навеки останется маленькой гриффиндоркой, поработившей его каменное сердце. Мучить ни себя, ни тем более её, не было желания. Отстранившись от клитора, он склонился к губам своей малышки, которая ошалело целовала его губы, познавая себя на вкус. Он вошёл резко, выбивая из лёгких воздух, заставляя простонать прямо в губы. И брал её жёстко, от чего обоим не хватало воздуха. Они не выпускали друг друга из своих крепких объятий, оставляя метки по всему телу: царапины от ногтей, укусы, засосы, синяки от пальцев. И всё это сопровождалось жарким сексом. Толчки не прекращались, поцелуи не заканчивались, стоны наполняли спальню Принц-мэнора аурой любви. Мокрые тела жаждали быть ближе, чем уже есть. Гермиона замерла первой, кусая за плечо мага, который спустя пару толчков кончил в любимую ведьму, целуя её в волосы. После этих ласк они уснули, не замечая, что за окном светает.

***

Драко проснулся в постели Гарри, заснувшего на груди слизеринца. Нежно улыбнувшись, он аккуратно выбрался из объятий и пошёл принимать душ. Кикимер заварил ему зелёный чай, а сам блондин принялся читать «Ежедневный пророк». На первой полосе были две колдографии. Первая — поцелуй Драко и Гарри у лифта. Благо Рита Скитер не успела к тому моменту, когда Поттер стоял на коленях перед Малфоем; вторая — Гермиона и Северус идут к каминам, переплетя пальцы рук. Драко радовался за крёстного. — Мы слишком рано ушли? Волосы Гарри были мокрыми после душа, а сам Герой был только в спортивных штанах. Он обнял Драко со спины и чмокнул в макушку. — Как видишь, — ответил Драко. — Ты идёшь на вечер? — Только если идёшь ты. И только в паре с тобой. Драко поднялся со стула и поцеловал Гарри. — Мои родители не приглашены, но… — Я не против позавтракать у них. Драко выдохнул. Гарри его понимал, поэтому завтрак в Малфой-мэноре будет воистину запоминающимся. И это так. Гарри миллион раз пожалел, что согласился, но это было важно. Нарцисса и Люциус не скрывали своей ненависти. Их единственный сын почти загубил себя, когда Поттер отказал блондину в отношениях. — Значит, вымолил прощение. Так просто? — Отец! Мы месяц были в заточении «Зеркала Салазара». Многое переосмыслили. — А ты так легко его принял? — удивился Люциус. — Не ты меня спас, отец! Я долго лечился! Меня спас Гарри, пусть и косвенно, — рыкнул Драко. — Мы всё равно будем против, — заявила Нарцисса. — Пусть тебе и не нужно наше благословение. — Не нужно, — заявил Драко. — Я не собираюсь здесь жить. У меня в планах один зáмок. — Зáмок? — удивился Гарри. — Тебе понравится, — обещал Драко. — Был рад вас повидать. — Впервые за год, — напомнил Люциус. — Что тебе не нравится, отец? — Ты изменился до неузнаваемости, — ответил Люциус. — Может, тебя прокляли? — А может, это не твоё дело? Драко демонстративно положил на стол белую палочку из тиса. Все трое вскочили на ноги, а блондин хищно оскалился. — Она приняла меня. — Где? Где ты её нашёл? — в ужасе спросил Гарри. — В лесах Албании. Меня туда направил один маг. Мой спаситель. Я не проклят. Я не Волдеморт. Не крестраж. Но она моя. Драко смотрел в надежде на понимание, и Гарри обнял его. Люциус и Нарцисса не могли поверить, что сын нашёл палочку Тёмного Лорда и та выбрала себе нового хозяина в лице Драко. Им было страшно. — Я люблю тебя, Драко. Даже с этой палочкой. Блондин оскалился и нежно поцеловал аврора. Большей радости Драко не познавал. — Рад был повидать вас. Приглашайте в гости, когда шок пройдёт. Стоило Гарри и Драко вывалиться из камина, как блондин толкнул на диван брюнета и навис над ним. Их поцелуй был страстным, отчаянным. — Ты боялся, что я не пойму? — Да, — признался Драко. — Мой спаситель… Их трое, вообще-то. Они направили меня в Албанию. Они заставили вернуться домой. Сказали, что я заслужил второй шанс. — Это я выпросил второй шанс у тебя, а ты лучший, Драко. — Я… на моих руках… кровь, Гарри… — Ты убивал? — У меня… ехала крыша… Я убил шесть человек, Гарри. Шесть жизней отобрал… — Это я виноват. А ты всё равно родной и желанный. — Ты прощаешь мне убийства? Значит, у нас есть шанс на будущее? — Я от тебя не откажусь, чтобы ты ни натворил. Ты ступишь в бездну, а я за тобой. Драко знал, что Гарри не врёт. Знал, что говорил правду. Он жадно впился в любимые губы и невербально лишил обоих одежды. Опускаясь на колени, не отрывая стального взгляда от любимого изумрудного, провёл языком по члену гриффиндорца, а затем вобрал в рот головку. Поттер не скрывал стонов. Зарываясь в волосы блондина пальцами, начал жёстко насаживать на член, будто только и мечтал оттрахать своим фаллосом аристократа. Гарри остановился, повалив на ковёр любимого. Их губы отчаянно целовались, а зубы кусались. Призывно расставив ноги, Драко давал согласие. — Только, Гарри, я в задницу себя трахать никогда не давал. — Я буду осторожным, мой хороший. Сказать, что Гарри был в восторге, ничего не сказать. Произнеся невербально заклинания смазки и очищающее, Поттер аккуратно просунул внутрь сноба палец. Малфой дышал рвано, но почувствовать пенис любимого хотелось ещё больше. К тому же, когда Гарри зацепил простату, то слизеринец и дышать забыл как. Гарри входил медленно и так же выходил, пока не зацепил снова простату, отчего Драко застонал. И вот видеть таким беззащитным, страстным и настоящим слизеринца Гарри мог ещё семь лет назад. Струсил. Отныне его любимый никогда не останется один и будет вот так кончать от члена Поттера, а он будет изливаться внутрь возлюбленного.

***

На Рождественский вечер Рон явился с Блейзом, Гарри с Драко, а Гермиона с Северусом. Герой не забыл упомянуть, что Пэнси встречается с его кузеном, который о магии знает с одиннадцати лет. Поэтому Дадли тоже присутствовал. Когда кузены обнялись, то Рита сразу же появилась с колдокамерой, спрашивая у Пэнси о стратегическом ходе стать родственницей Избранного, ведь именно она предложила в далёком 98-м году отдать Поттера Волдеморту, за что сразу Гарри ей пригрозил Азкабаном. Падма Патил держала весь вечер один бокал, что заметил Драко. А когда Северус и Гермиона вышли потанцевать, то выбежала как ошпаренная из зала. Гарри в это время болтал с послом Швейцарии, который настоятельно предлагал ему переехать жить к ним. Посол нашёл взглядом Драко, который одобрительно ему кивнул. Пока любимого отвлекли от него, блондин убедился, что за ним не следят, и вышел вслед за Падмой. Когтевранка плакала возле лифта, держась за живот. Драко тихо подошёл и заметил за платьем-карандашом округлый животик. — Отец — Северус? Патил дёрнулась, но бежать было некуда. Сегодня лифт не работал, чтобы сотрудники не совокуплялись на этажах. — Что? — Патил, я лучший Целитель Разума Европы. Проникнуть в твой разум — сущий пустяк, но я спрашиваю по-хорошему, ведь видел твой взгляд на своего крёстного. — Да, отец он, — прошептала виновато девушка. — Я люблю его, а он видел во мне только способ удовлетворить физиологические потребности. — Ясно. Какой срок? — Четыре месяца. Скоро не смогу его прятать. Сметвик сказал, что это девочка. — Ты расскажешь ему? — Конечно! Мой ребёнок будет законным. Я не позволю ей родиться вне брака. — Готова растоптать его любовь к Грейнджер? — Я люблю его, — виновато шептала ведьма. — Я тоже его люблю. И желаю счастья! Драко подошёл к Падме впритык, дружелюбно обняв, вынул из кармана кинжал, увеличил его, а затем пронзил живот когтевранки. — Но любим мы его по-разному, — шептал на ухо девушке слизеринец. — Я не позволю тебе сломать ему жизнь! — Драко заглянул в перепуганные глаза, а затем пронзил вторым ударом сердце. Волшебница упала замертво на пол. Драко вынул нож и кровь впиталась с серебряное лезвие и рукоять. Применив невербально очищающие к себе, Малфой быстро уменьшил кинжал и направился к гостям. Он подошёл к столу с шампанским, взял один бокал и сделал глоток. — Драко, спаси меня, — Гарри побеждал к любимому. — Швейцарский посол… — Я его знаю и рассказывал о тебе. — Твой зáмок в Швейцарии? — Угу, — улыбнулся блондин. — Я рассказывал ему, кого люблю. Тебес — хороший маг и друг. Замечательный отец двух шестнадцатилетних дочерей. Всё мечтает со мной породниться. Гарри засмеялся, понимая мотивы швейцарца. Драко не торопил любимого. — Ребят, мы домой, — заявила Гермиона. — Мы тоже! — в унисон ответили влюблённые. Крик Парвати, вбежавшей в зал, заставил стихнуть оркестр и обратить на неё всё внимание. — Мою сестру зарезали!