Don't Be Ridiculous/Не будь смешной

Два с половиной года назад, когда Андреа появилась на пороге ее дома в белом платье, Миранда и представить себе не могла, насколько это улучшит ее жизнь. Но вот она здесь, смотрит на своих детей и Андреа, собравшихся вокруг кухонного стола, и ее сердце переполняется счастьем, которое она никогда не думала, что ей позволят испытать. Это не было легко. Семье и друзьям Андреи потребовалось значительное количество времени, чтобы понять, как она могла выбрать кого-то, кто не оставил у них, скажем так, благоприятного впечатления за то время, что она работала на нее. Матери Андреа все еще трудно смириться с Мирандой, но они достигли хоть какого-то равновесия в отношениях благодаря общему пониманию того, что обе готовы сделать все возможное, чтобы Андреа была счастливой. Хотя это не мешает ей упоминать Генри всякий раз, когда появляется возможность, и каким-то образом эти возможности продолжают и продолжают появляться. Генри, с другой стороны… Ну, у них с Мирандой произошла небольшая стычка довольно скоро после того, как Андреа ушла от него, и после этого можно было с уверенностью сказать, что все в «Подиуме» снова знали об Андреа. Больше ничего не изменилось, Миранда осталась главным редактором, а Генри остался в совете директоров, и теперь их отношения можно было назвать почти дружескими. Хотя, конечно, только тогда, когда Андреа не находится в непосредственной близости. Когда это так, Миранде трудно проявить себя с лучшей стороны, и это заставляет её ненавидеть его. Просто потому, что он всегда, кажется, выигрывает, когда ревность Миранды заставляет ее чувствовать себя неуверенно. Даже если это ее рука, которую держит Андреа. Даже если она целует ее в щеку. Даже если это она шепчет ей на ухо, как сильно любит ее. Та, с кем она делит свое драгоценное воскресное утро. Как вот это конкретное. Миранда стоит, потягивая кофе, и наблюдает, как три человека, которых она любит больше всего на свете, продолжают свою праздную болтовню за завтраком. Пока разговор не принимает неожиданный оборот. - Слушай, а когда ты уже собираешься попросить маму выйти за тебя? - выпаливает Кэролайн, и Миранда поперхивается своим кофе. Андреа выглядит лишь слегка удивленной и переспрашивает: - Что? - Ты живешь с нами уже около двух лет. Мы с Касс думаем, что самое время. - Мы скоро уедем, и нам нужно убедиться, что ты не сможешь просто сбежать, когда… - говорит Кэссиди и указывает ложкой на Миранду: - Она ведет себя глупо. Кэролайн кивает. - Предохраниться, так сказать. - Ради всего святого, - пытается вмешаться Миранда, но ее слова остаются без внимания. Не то чтобы они ссорились так часто или так сильно. И да, она подумывала о браке. В конце концов, невысказанная мысль, которая была у нее в глубине души, когда она узнала, что Андреа собирается за кого-то замуж, заключалась в том, что это должна быть она. Но она была замужем, а затем трижды разводилась. Четвертый раз, даже если бы он был с тем, за кого нужно держаться обеими руками, кажется довольно нелепым. Хотя когда-то она считала нелепой саму мысль о том, что Андреа ее, так сказать, родственная душа. Это уж точно. - И уже давно установлено, что мама совершенно безнадежна в этих вещах. Она никогда не сделает тебе предложение, так что это должна будешь сделать ты, - заканчивает Кэссиди свое дело. - Кэссиди, - вздыхает Миранда, но когда она поднимает глаза, замечает, что Андреа задумчиво смотрит на нее, и она не уверена, что они никогда раньше не подходили к этой теме. - Но нам нужно быть осторожными, выбирая время года для свадьбы, - заявляет Кэролайн. Кэссиди фыркает. - Определенно не зимой. Шутки о Ледяной Королеве напишутся сами собой. - Да. Но и, опять же, не лето. Я имею в виду, а если случится жара, то это будет "Дьявол идет по проходу к алтарю в адской жаре" или что-то в этом роде. - Добавляет Кэролайн. Миранда стонет и щиплет себя за переносицу. Ее драгоценное воскресное утро становится абсурдным. Но на самом деле она не может не согласиться – у нее определенно есть уникальное бремя, которое она привносит в их союз. - Осень? - внезапно спрашивает Андреа, и голова Миранды резко вскидывается, и ее взгляд фокусируется на брюнетке. - Осень... - говорит Кэролайн, как будто пробуя это слово на вкус. - Осень. - Тон Кэссиди подтверждает, и Миранда чувствует, что теперь все каким-то образом решено. Просто не хватает решающего первого шага. Близнецы кажутся довольными тем, что высказали свою точку зрения, и переходят к обсуждению чего-то другого. Миранда и Андреа все еще смотрят друг на друга, и на губах молодой женщины появляется легкая улыбка. Как будто она бросает ей вызов. А Миранда никогда не была из тех, кто отказывается от прямого вызова. Она встает рядом с Андреа, которая поворачивается на стуле лицом к Миранде. - О, боже! - Она слышит восклицание Кэссиди. - У мамы на лице то самое выражение. Они вот-вот снова станут такими сентиментальными. - Да. Это намек нам. - Кэролайн вскакивает со стула. - Я определенно не смогу справиться с таким количеством сиропности в такую рань. За мной, Касс. - Тебе не нужно повторять мне дважды, - Кэссиди следует за своей сестрой, но останавливается и бросает на Миранду и Андреа многозначительный взгляд: - Вам двоим лучше помнить, что мы все пользуемся этой кухней. Андреа разражается смехом, а Миранда вздыхает: - Они невозможны. - Я думаю, что они великолепны. И в этом есть смысл, - говорит Андреа, притягивая женщину ближе и кладя руки на бедра Миранды. - Вот как? - Она выгибает бровь и убирает волосы Андреа за ухо. - Полагаю. Я думаю, что потребуется совсем немного, чтобы убедить меня в том, как сильно я хотела бы провести остаток своей жизни в качестве миссис Пристли. - Серьезно? - Миранда ухмыляется, глядя на женщину, сидящую перед ней. - Угу. - Я понимаю. Что ж, - говорит она и проводит рукой по руке Андреа, - думаю, что я справлюсь с этим. - Да? - Андреа прикусывает губу, и рука Миранды поднимается, чтобы поднять ее подбородок. - Абсолютно. - Она наклоняется ближе и дарит ей мягкий, долгий поцелуй. - Ты выйдешь за меня, Андреа?