Глава 1. Без души
28 января 2022 г., 17:04
«Итак, мне уже двадцать шесть лет. Работаю барменом… Блять. Это сложнее, чем я думал.
Мой психотерапевт наказал мне завести дневник. Я что, похож на Беллу из «Сумерек»?
На этих страницах мне нужно отражать все мои мысли и переживания — буквально всё, что приходит в голову. Я должен описывать всё, что чувствую, даже если не понимаю, что именно это за чувство. Например, сейчас я чётко ощущаю, что всё это — пустая трата времени и бумаги. И что это за чувство такое? Простите, мистер Хан, но мой скептицизм по отношению к вашей терапии вытравит только алкоголь. Загвоздка в том, что я не пью…
Что ж, родители опустили руки ещё в тот момент, когда детский психиатр сказал им, что у их ребёнка напрочь отсутствует эмпатия. Моя чересчур набожная мать назвала меня чудовищем, так как посчитала, что мне не досталось души. Отец, главный атеист в нашей семье, с ней не спорил — устроил меня в интернат, где я впоследствии учился и жил. Пару раз в неделю они приезжали на «свидания», однако материнский инстинкт и отцовская совесть — единственное, что связывало их со мной.
Набив кучу шишек, мне всё же удалось найти себя в этом мире. Могу с уверенностью сказать, что жить без души в современном обществе весьма просто… Тэгу останется в моей памяти как черновик.
Уехать без денег и образования в незнакомый город, где я всего лишь пылинка на дне бабушкиной вазы, стало верным решением. Выжить оказалось не так сложно, как мне представлялось после просмотра десятка однотипных дорам, где главная героиня беднее самого бедного голубя. Если ты молод и готов работать — с голода не помрёшь.
Всего за три месяца я вырос из простого мойщика полов в Сабвэе до менеджера зала. Ещё через полгода я стал официантом в приличном ресторане в самом центре Сеула. Тут фортуна была на моей стороне. Да, не обошлось без «происшествий», но всё хорошо, что хорошо кончается. Все живы, все я доволен.
К концу первого года пребывания в Сеуле я смог выкупить уютную квартирку прямо над клубом, в который меня устроили после того самого «происшествия». К слову, это был гей-клуб, а его владелец — мой спаситель. Он просил его так называть. Тот ещё фетишист, но весьма порядочный. Если не считать кличку, которую он мне дал».
— Шуга! Не забудь обновить запас вишнёвого мартини. Вчера на него сильно налегли, — крикнул из своего офиса начальник.
«О, мой босс — нестандартная личность. Авантюрист и прохвост, но очень хороший человек (насколько я могу судить по себе). Он умудряется сочетать в себе личности маленького, невероятно милого ребёнка и жутко хитрого, в какой-то степени даже пугающего, владельца притона. И всё же в моей жизни он — та самая ложка мёда».
— Тэхён, твою мать! Ты основной его потребитель! — с плохо скрываемым недовольством в голосе ответил бармен. Дополнительная работа в виде созвона с поставщиками для него как девятый круг ада.
«Пожалуй, за эти три с половиной года он стал мне, можно сказать, братом, который содержит меня и следит за моей жизнью чуть ли не во всех её аспектах. А я позволяю ему это. Порой случается так, что он молча сидит рядом со мной, залипая в одну точку, а после уходит, бросая еле слышное «спасибо». Может, когда-нибудь Тэ поделится со мной, а я постараюсь быть ему хорошим другом».
— Я перешёл на текилу, — важно заявил босс, спустившись к барной стойке, пока Юнги продолжал лениво выводить мысли в свой дневник.
— Давно ли? — подперев лицо свободной рукой, без особого интереса спросил Мин, не удосужившись оторвать взгляд от начертанных не самым аккуратным почерком строчек.
— Часов восемь назад, — Тэхён сверил свои часы на правой и левой руках.
«Зачем же ему двое часов? Каждый раз он отвечает по-новому — одинаковых историй я ещё не слышал. Мне, например, он сказал, что таким образом отдаёт честь своему дяде с шизофренией, какому-то парню, который пытался склеить его в прошлую субботу, — что не смог определиться, какие купить. Его бывший вообще думал, что он двойной секретный агент. Идиот».
— Что строчишь? — Ким вальяжно расхаживал по бару и проверял стаканы и бокалы на чистоту.
— Завещание, — чище, чем на рабочем месте Юнги, разве что в стерилизаторе, так что на чересчур пафосное лицо босса ему было плевать.
— О! — оживился парень. — Я там есть? — навалившись всем телом на спину бармена, Тэ пытался выцепить взглядом хоть что-то из написанного.
— В качестве покойника, — закрыв дневник, Юнги слегка дёрнул плечами, спугивая Тэхёна.
— Бука. Это за то, что я лишил тебя премии? — тут и гадать не нужно: насупленные брови и поджатые губы бармена говорили сами за себя. — Ну пойми наконец, что некоторым посетителям нужно кому-то выговориться. А ты даже не пытаешься сделать вид, что слушаешь. В последний раз, когда парнишка со слезами на глазах рассказывал, что его уволили, ты зевнул и ушёл в другую часть бара!
Юнги знает. У него не получается проявлять сочувствие к безразличным его сердцу людям. Он ещё учится вести себя по-человечески, однако поднять свой уровень эмпатии с нуля не так-то легко, как может показаться.
— Веришь или нет, я как раз работаю над этим, — Юнги поднял в воздух свою тетрадь и кинул её на стойку, намекая другу, что тот может взглянуть. — Мне нужно записывать все свои мысли и чувства, попутно их анализируя.
— У-у-у, домашка. Гадость, — Тэ отшатнулся от тетрадки, сморщив в отвращении нос. — Лучше послушай меня, — все «лучшие» советы Кима начинаются именно с этой фразы, поэтому бармен слегка закатывает глаза, ожидая очередное чудо-напутствие, — когда общаешься с людьми, представляй, что на их месте твой лучший друг, — поправив волосы, Тэхён словно ожидал оваций за столь тонкую мудрость.
— Мой лучший друг — деньги. Они помогают получить то, что ты хочешь, и ничего не требуют взамен, — произнёс Мин как прописную истину.
— Если бы ты не был волонтёром в приюте для животных, я бы подумал, что у тебя нет души. Неужели ты совсем не любишь людей? — Тэхён не стал ничего говорить о себе в качестве лучшего друга, так как он и сам прекрасно знал, что давно сдвинул деньги в топе Юнги на второе место, однако стеснительность и гордость бармена ни за что не позволили бы ему это признать.
— Я их не «не люблю». Мне на них наср… — оставшаяся часть фразы утонула во внезапно ворвавшемся в тишину помещения возгласе.
— Винсент! — быстрый и, кажется, весьма нервный топот доносился со стороны чёрного входа.
Существуют всего две вещи, которые жутко пугают Юнги. Первая — налоги. А вторая…
— Сколько раз тебе повторять, чтобы ты перестал давать мой номер всяким извращенцам?! — злой, словно сорвавшийся с цепи цербер, парень быстро надвигался на Тэхёна. Для полноты картины вокруг него не хватало разве что чёрно-фиолетовой ауры, как в лучших традициях аниме.
Юнги же, решив не вникать в очередной недо-конфликт братьев, снова взялся марать страницы своего дневника.
«Ким Сокджин — старший брат Тэ. Его кличка — Мегера. Хотя если прям сравнивать, то женщина на его фоне была святой. Кличку «Винсент» он дал брату за весьма неплохую копию «Звёздной ночи» Ван Гога. Правда картина была написана малышом Тэ-Тэ далеко не красками и совсем не на холсте».
По отработанной схеме Тэхён, на зависть искусным паркурщикам, изящно перемахнул через стойку к Юнги, тем самым ограждая себя от разъярённого родственника. И пока эти два рослых лба гонялись по кругу, Юнги, как человек, не замечавший за собой веру в божественность, молился, чтобы его не задело.
— Честное слово, Джо казался приличным парнем! — увернувшись от едва не коснувшегося головы полотенца, крикнул Тэ.
— Ты и честность несовместимы как огонь и вода! — на последнем издыхании кричал Джин. — Вот скажи, Юнги, чем я заслужил такого брата? — слегка отдышавшись, старший устало плюхнулся на барный стул и облокотился на стойку, подперев лицо ладонью. Насупленные брови и красные щёки говорили о ещё сохранившейся злости. К слову, Сокджин не выглядел на свой возраст, из-за чего идеально вписывался в их команду. Если бы подчинённые увидели своего начальника таким, то боялись бы его на процентов восемьдесят меньше.
Бармену хотелось бы, чтобы это был риторический вопрос, но жаждущие ответа глаза прожигали в нём дыру.
— В семье не без урода? — на пробу ответил он.
Старший Ким разразился хохотом, наконец отпуская душившую его злость, пока младший переваривал услышанное. Лицо Тэхёна выражало озадаченность и негодование. Он свёл брови к переносице и по-детски выпятил нижнюю губу, отчего внешне напомнил побитого щеночка, которого так и тянуло пожалеть. Делать это Юнги, конечно же, не станет.
— Ладно Шуга — у него сердца нет. Но от брата я такого не ожидал, — обиженно промямлил Тэ, опустив голову.
— Я про тебя в жизни ничего плохого не скажу, если ты перестанешь давать мой номер всяким извращенцам, — положив руку на сердце, пытался утешить брата Джин.
— Обещаю, брат, — Тэ тут же повеселел и расплылся в прямоугольной улыбке, словно не он секунду назад собирался расплакаться.
«Он прекратит это только после смерти. До которой, кстати, не так уж и долго, если Джин, конечно, не святой, в чём я очень сомневаюсь».
Когда обстановка более-менее разрядилась и все успокоились, Сокджин забрал необходимую документацию, за которой, собственно, и приходил, и поручил Юнги придумать план по снижению убытков в клубе. Последние два месяца они работали без прибыли, еле выходя в ноль.
Мин уже знал, как исправить ситуацию: не наливать Тэхёну и его бесчисленным знакомым за счёт заведения, а также поднять цены на кальяны и классические коктейли. При этом добавить пару выгодных акций. Например, каждый пятый напиток бесплатный, а для компании из семи человек — кальян с пятидесятипроцентной скидкой. В обоих случаях есть подвох. Первое — мало кто доживает до пятого коктейля, второе — так много геев в одной компании — казуистика.
«Сегодня пятница, а значит, работаем до последнего клиента. Даже если этот клиент просто спит на моей стойке. За три года такой работы я уже привык. Правда последние две недели сложно было соображать на приёме у мистера Хана следующим утром. Мои пятничные сеансы перенесли на субботу из-за какого-то «тяжёлого случая». Доктор не вдавался в подробности, но очень просил передвинуть меня. Интересно, что за псих встал на моё место».
***
«Я приехал за десять минут до приёма. Дока ещё нет, что странно. Что же я чувствую? Желание поспать. Или это не чувство? Чёрт. Его секретарша ведёт себя необычно. Может, заболела? А может, и док заболел. Было бы замечательно. Как никогда хочу домой…» — Юнги! — взвинченный голос мистера Хана заставил Юнги оторвать взгляд от исписанных страниц дневника. Мин обратил на вошедшего внимание, но не ожидал увидеть за его спиной кого-то ещё. У дока было правило — его пациенты не должны пересекаться. А этот, на первый взгляд, милый парнишка точно не его коллега. — Здрасьте, — сухо поздоровался Юнги, стараясь не обращать внимания на улыбчивого незнакомца, прожигавшего в нём взглядом дырку с того момента как вошёл. — Я же писал тебе, что сегодня придётся отменить сеанс, — с ноткой плохо скрываемого разочарования в голосе док прошёл к своему кабинету, жестом показав блондину следовать за ним. Юнги выудил из заднего кармана свой телефон, убеждаясь, что долгие часы работы без подпитки взяли своё — тот не подавал признаков жизни. — Я забыл зарядить, — в привычной холодной манере ответил Юнги и поспешно добавил непринуждённую улыбку. — Простите. Мистер Хан тяжело вздохнул, словно многодетная мать, которая устала справляться со своими рослыми и тупыми детьми в одиночку. А пока щебечущая что-то на своём птичьем секретарша отвлекла доктора, блондин, пришедший вместе с ним, продолжал сверлить бармена слишком уж заинтересованным взглядом. Такого рода гляделки никогда не входили в список любимых вещей Юнги, так что Мин предпочёл сбежать в свой дневник. «Надо завести привычку брать с собой на работу зарядку. Сейчас бы мирно себе спал, а не сидел как дурак под кабинетом, в котором меня не ждут. Ещё и тип какой-то…» — Привет, — незаметно подошедший ближе парень расплылся в широкой улыбке, отчего его лицо буквально засветилось. — Привет, — немного жмурясь, поздоровался в ответ Юнги, закрывая свой дневник от посторонних любопытных глаз. — Тоже ведёшь дневник? — с сочувствием спросил блондин, кивнув на тетрадь, мирно покоящуюся в руках Мина. Юнги молчал. — Я Чимин, кстати, — уже бывший незнакомец протянул руку. — Ты Юнги, я слышал. Отвечать на сие действо не хотелось: слишком уж навязчивый, до напряжения, паренёк. А если учитывать, что он ходит к психотерапевту, — явно с проблемами. Но Мин вспомнил, что и он, вообще-то, сюда не за рисом пришёл. — Мило, Чимин, — Юнги читал некоторые психологические книжки. Одна из тактик общения с малознакомыми людьми — делать ненавязчивые комплименты, чтобы разрядить обстановку. — Классная толстовка. Тебе идёт. На Чимине была самая обычная чёрная толстовка на два, а то и три размера больше. Повседневный образ дополняли светлые джинсы с небольшими дырками на коленях и обычные белые кроссовки. Юнги был в похожих, а ещё в чёрных джинсах-скинни и зелёной футболке. Может, из-за такой простоты в образе он и не ожидал комплимента в свой адрес. Тем более такого: — У тебя очень красивые глаза, — а в голосе ни капли смущения, даже лёгкого румянца на щеках нет, что казалось несвойственным такому миловидному парню. Как реагировать на это — думать не пришлось. Мистер Хан спохватился и быстро увёл Чимина в кабинет. — Вам лучше уйти. Доктор Хан свяжется с вами позже, — секретарша слегка поклонилась и ретировалась за свой стол. Ну, раз судьба так хочет, чтобы Мин Юнги выспался, то кто он такой, чтобы противостоять ей?
