То, что между нами

      Сияющий пуще обычного Пак с разбегу влетел в долгожданные объятия Юнги, словно они не виделись несколько лет, а не каких-то пару часов.       — Меня взяли на конкурс! Я буду танцевать как представитель нашей школы! — восторженно воскликнул Чимин и, чуть скользнув губами по шее бармена, выпутался из окольцевавших его талию рук.       — Значит, я наконец посмотрю, как ты танцуешь? — Юнги мягко перехватил ладонь блондина и невесомо коснулся её тыла поцелуем, наслаждаясь вмиг заалевшими щеками непривыкшего к такому поведению парня.       — Да, ты обязан там быть, — несмотря на нахлынувшее вдруг смущение, Пак переплёл пальцы с юнгиевыми и, сверкая широкой счастливой улыбкой, продолжил: — В конце месяца в Чхонане.       — Хорошо, Чимини, — Юнги и сам расплылся в похожей улыбке: радость Чимина передавалась и ему. — Пойдём поедим. Ты проголодался?       — Мне хочется рисовых пирожков и мороженого, — весело прощебетал Пак.       — Мороженое? Какое?       — С кленовым сиропом. Это моё любимое, — искренний детский восторг, пляшущий в глазах Пака при упоминании любимого лакомства, заставил Юнги усмехнуться. — А твоё?       — Я не люблю мороженое, — чуть пожав плечами, произнёс Мин, весело наблюдая за реакцией блондина.       — Как можно не любить мороженое? — Пак недоумённо перевёл взгляд с дороги на идущего рядом бармена.       — Оно холодное, а я люблю тепло, — сжав чужую руку сильнее, Мин лукаво улыбнулся, прежде чем открыть дверь кафе.

***

      Жизнь постепенно налаживалась, с каждым новым днём всё больше приближаясь к светлой полосе. Череда перемен, так стремительно ворвавшаяся в доселе спокойное существование Мина, оказывала, к его удивлению, только положительный эффект. Все важные вещи Юнги уместились в одну коробку — именно с ней он и переехал к блондину, так вовремя предложившему жить вместе. Юнги довольно быстро удалось найти нового владельца для клуба — лишь единожды он воспользовался свалившимися на его голову полномочиями и указал обязательным пунктом в контракте условий продажи назначение Хосока главным по бару. Самому Чону Мин любезно предложил свою квартиру над «Барсуком», так как знал не понаслышке, как удобно работать в шаге от дома, — парень, по его мнению, заслужил это место, став единым целым с баром. По крайней мере, однозначно заслужил такую же огромную скидку, с которой и Мин когда-то отхватил её. Даже Тэхён, любящий эту квартиру, как никто другой, поддержал решение друга. Кроме того, ему очень польстило, что желание Юнги избавиться от бара было связано не с навалившейся ответственностью, а с отъездом друга: Мин больше не видел смысла в этой работе.       Хоть Ким и находился за тысячи километров, они ежедневно созванивались — каждый разговор непременно заканчивался предложением Тэхёна приехать к ним в Штаты. Судя по счастливой улыбке и горящим восторгом глазам, это было райским местом. Хотя оба парня понимали, что дело далеко не в красотах Америки — в человеке, находящемся рядом. Даже Чимин, лишь изредка застающий разговор этих двоих — блондин почти всё время проводил в танцзале, готовясь к надвигающемуся событию, — полностью поддерживал идею Кима. Кроме того, Пак, с подсказки Юнги, почти каждый день переписывался с Чонгуком — оказалось, наличие общего отца сильно объединяло — всегда было что обсудить.       Наступил день конкурса, и Юнги, по натуре стрессоустойчивый, трясся сейчас вместе с Чимином по дороге в Чхонан. В попытке успокоить волнующегося перед выступлением блондина, да и чтобы утихомирить собственное сердце, вдруг ускорившее свой темп, Мин всю дорогу ласково массировал Чимину руки. Непонятно, кого из них это незамысловатое действие ободряло больше, но к концу поездки Пак уже мечтал, как отпразднует свою победу.       Танцевальный конкурс действительно был масштабным: такого наплыва людей, шныряющих тут и там, Чимин не видел очень давно. Пройдя за кулисы, Пак петлял между другими выступающими: кто-то разминался, разогревая мышцы перед выходом на сцену, кто-то бесконечно поправлял костюмы — судя по недовольным лицам, далеко не у всех они были достаточно удобными. Бросив вещи в углу одной из гримёрок — хотя назвать эту каморку метр на метр гримёркой можно было лишь с натяжкой, — блондин, включив максимальный оптимизм, на который только способен, тоже приступил к разминке. Преподавательница Пака, дав напоследок пару наставлений, отправилась в зрительный зал. Там уже сидел Юнги, которого Чимин не пустил с ним за кулисы. Без особого энтузиазма наблюдая за сменяющими друг друга выступающими, он терпеливо ждал, когда на сцене появится единственный человек, ради которого он мирился с нахождением среди огромного количества людей. Его таблетки, что закончились неделю назад, могли бы прийтись как раз кстати, но, чтобы получить новый рецепт, ему бы пришлось снова идти к психотерапевту. Увы, а может, и к счастью, у Юнги было не то настроение. Он ещё никогда не ощущал себя так легко — заблокировать номер мистера Хана было хорошей идеей.       Наглые тётки, сидящие недалеко от Мина и обсуждающие малейшие ошибки, допущенные людьми на сцене, точно получат свою порцию гнева, если посмеют сказать что-то такое же мерзкое про Чимина. Задумавшись и слишком ярко представив, как плюнет одной из них в лицо, Юнги чуть не пропустил выход блондина. Услышав краем уха знакомое имя, он мгновенно устремил всё своё внимание на сцену: подсвеченная ненавязчивым белым светом, она словно была создана для Чимина, вышедшего мягкой поступью в самый центр. Первые аккорды пробежались по притихшему залу, и Пак начал своё выступление. Каждое его движение, отточенное до мастерства, плавно перетекало в другое, словно слова складывались в предложения, формируя художественный текст. Его танец повествовал: тело блондина будто рассказывало одному ему известную историю, растворяясь в музыке и становясь её неотъемлемой частью. Юнги не знал, что чувствовали другие, глядя на Чимина, но был уверен, что каждый в этом зале смотрел на блондина, не смея отвести глаз. Пак выглядел таким открытым: казалось, даже птица в полёте была не такой свободной, как он, без крыльев порхающий по сцене. Как только белая шёлковая ткань опустилась на пол, оглушительные аплодисменты посыпались со всех сторон. Кто-то даже визжал, и Юнги надеялся, что никого под шумок не режут, а это просто чересчур впечатлительные зрители. Дамы, что до этого поливали каждого ушатом помоев, сидели с открытыми ртами и хлопали, словно в замедленной съёмке. Чимин глубоко поклонился и, окинув взглядом аплодирующую ему публику, скрылся за кулисами. Сдавшись охватившему его желанию срочно увидеть блондина, Мин увязался за преподавательницей Пака, которая любезно провела того к танцору. Заметив знакомое, успевшее стать родным лицо, Чимин тут же рванул сквозь толпу новоприобретённых фанатов, окруживших его сразу после выступления.       — Как тебе? — бегая глазами по лицу бармена, Чимин пытался распознать его эмоции. Лишь его мнение сейчас волновало блондина.       — Когда я сказал тебе, что люблю, — Юнги мягко взял чужие ладони, приблизив их к своей груди, — я не знал, что полюблю тебя ещё сильнее, — тихо, чтобы услышал только стоящий напротив парень, произнёс Мин, бережно целуя костяшки чиминовых пальцев. — Не уверен, что есть слово, способное описать то, что я чувствую к тебе.       — Будем считать, что «люблю» достаточно описывает, — мягко усмехнулся Чимин, чуть смущаясь ласковых прикосновений чужих губ к рукам. — Иначе я не найду такого слова, чтобы ответить тебе взаимностью.       — Хорошо.       Преподавательница Чимина, стоявшая всё это время рядом с парочкой, вмиг стала пунцовой и упорхнула в неизвестном направлении. Она ещё успеет похвалить ученика и отругать за рискованную, но, к счастью, удавшуюся импровизацию.       — Я люблю тебя, Юнги, — пухлые губы невесомо коснулись ушной раковины бармена, запуская лёгкую волну мурашек, однако ответить на ласку Юнги не успел — раздался звонок, ознаменовавший начало церемонии награждения.

***

      — Второе место — тоже хорошо, — заняв понравившиеся места в полупустом автобусе, парни наконец могли обсудить конкурс без посторонних.       — Пусть засунет себе в жопу эту статуэтку. Если бы не её папаша в жюри, она бы и в десятку не попала, — после объявления призовых мест Юнги и те самые вредные дамы, которым он не так давно хотел свернуть шеи, вместе сплетничали и поливали грязью этот бедлам. Они-то ему и рассказали, что в жюри сидел отец юной победительницы, являвшийся по совместительству и спонсором этого конкурса.       — Юнги, она неплохо станцевала… — Пак закусил губу, наблюдая за пышущим огнём негодования барменом. — Может, и попала бы.       Увидев улыбку, вмиг расцветшую на лице Юнги, Чимин расхохотался на весь автобус. Несмотря на полученное второе место, блондин чувствовал себя победителем. Его танец оценили представители других учреждений, а директор одного из них даже предложил переметнуться к ним. Но самое главное, что приятным теплом согревало его сознание, — сегодня он был не один. Его мечта — сокровенное желание, загаданное ещё в далёком детстве, — исполнилась, когда он уже начал сомневаться в чудесах. Ощущая на себе такой взгляд, каким смотрят на милых котят или разноцветные фейерверки, наслаждаясь тёплыми касаниями, дарящими умиротворение, а иногда и заставляющими забыть собственное имя, вслушиваясь в слова, так вовремя и трепетно срывающиеся с так полюбившихся ему губ, Чимин чувствовал себя самым счастливым человеком.       Дом Пака стал для Юнги таким же родным, как и квартира над клубом — поразительно, что для этого потребовалось намного меньше времени. И хоть парни жили вместе всего пару недель, бармену иногда казалось, что так было всегда. Вечерний просмотр какого-нибудь американского кино с субтитрами, чтобы подтянуть язык, ежедневный совместный завтрак — благо свободный график обоих позволял насладиться проведённым вместе утром, прогулки под луной и разговоры ни о чём и обо всём одновременно, когда не удавалось уснуть из-за насыщенного трудового дня — всё это уже стало неотъемлемой частью их жизни. Даже готовка кулинарных шедевров на выходных, скорее всего, превратится в традицию.       Оставшийся после поездки стресс успешно был снят вычёсыванием Люцифера, и теперь Юнги задумчиво листал меню одного из ресторанов, выбирая, что лучше всего подошло бы для их праздничного ужина.       — Я хочу взять его себе, — с самого прихода не выпуская из рук маленького бело-рыжего проказника, на удивление умиротворённо покоящегося на его коленях, Чимин умоляюще смотрел на Мина.       — Ты спрашиваешь или ставишь перед фактом? — не отвлекаясь от экрана смартфона, где в корзине уже находилась парочка на вид аппетитных блюд, Юнги вопросительно вздёрнул брови.       — А вдруг я не справлюсь? — Чимин опустил взгляд на завозившегося в руках котёнка, к которому вдруг вернулась энергия для новой игры. — Он умрёт от скуки или голода.       — У тебя он умрёт только от бесконечных объятий или ожирения, — закончив с выбором, Юнги наконец перевёл взгляд на расположившегося на полу младшего.       — Юнги! Я серьёзно, — в притворной обиде нахмурив брови, пробурчал Пак.       — И я серьёзно, Чим, — Мин широко улыбнулся и провёл рукой по мягким волосам блондина. — Ты замечательный.

***

      — Меня иногда просят проводить занятия для детей из младших групп, — следуя сложившейся традиции, парни делились произошедшим за день. — Мне нравится с ними. Они такие необыкновенно талантливые, — Чимин, отдыхая после изнурительной тренировки, сидел на кровати и дразнил котёнка самодельной мышкой на шнурке. Юнги, только закончивший убирать кухню после ужина, стоял в дверях спальни, наблюдая за неудачными попытками усатого поймать игрушку.       — Тебе за это платят? — вытащив из кармана домашних штанов небольшой попрыгунчик, Мин запустил его вдоль коридора, тут же привлекая внимание бело-рыжего существа, мгновение спустя унёсшегося вдогонку.       Дав коту необычную кличку — Смузи, накупив ему огромную кучу игрушек, Пак стал уделять пушистому часть времени, которая раньше всецело принадлежала бармену. Ревностью это не назовёшь, но дух соперничества у Юнги определённо заиграл. Чимин не замечал этого, а может, просто делал вид.       — Что? Нет! Это же просто помощь… — Мин подошёл ближе, заглядывая в любимое, порядком уставшее за день лицо.       — Не вижу ничего плохого в том, чтобы получать за работу деньги. Если ты будешь таким альтруистом, тебя будут использовать, пока окончательно не сядут на шею.       — Может, ты и прав, — немного сконфуженно пробурчал Чимин.       — Может? — Юнги повалил блондина на кровать, тут же принявшись щекотать чужие бока. — Ты сомневаешься? — Чимин правда пытался сопротивляться, но все силы уходили на вызванный манипуляциями парня смех.       — Сдаюсь! Пожалуйста! Пожалуйста… — кое-как выдавив из себя слова, одновременно с этим пытаясь выровнять сбившееся дыхание, Пак успел ухватиться за ладони, наконец прекратившие мучение.       Взглянув в омут чёрных глаз, блондин неосознанно прикусил нижнюю губу и уловил такое же действие со стороны нависшего над ним парня. Юнги с неприкрытым желанием смотрел на его губы, но не двигался, словно боялся сделать хоть что-то без разрешения Пака, и Чимин, что всё это время старался избегать слишком долгих глубоких поцелуев, рисковавших перейти во что-то большее, подался вперёд, хватая Мина за шею и утягивая его за собой. Бармен, больше не сдерживаясь, впился в призывно раскрытые пухлые губы, чувственно сминая их, ощущая, как чужие ладони зарылись в волосы на затылке, чуть оттягивая у корня. Пелена страсти, так неожиданно накрывшая их обоих, разрушала последние выстроенные барьеры. Разорвав поцелуй с характерным громким звуком, Юнги одним движением стянул с себя футболку, и руки Чимина тут же нашли своё место на его рёбрах. Медленно ведя вниз, ощущая, как кожа под ладонями мгновенно вспыхивала, блондин, словно заворожённый, смотрел на сокращающиеся мышцы брюшного пресса Мина.       — Теперь ты покажешь мне свой шрам, солнце? — более низким голосом, чем обычно, спросил брюнет, выдавая взрастающее в нём возбуждение и вызывая у Чимина мурашки, стремительно пробегающие по загривку.       — Под левой лопаткой, — подняв корпус, Пак быстро стянул с себя домашнюю рубашку, кинув её туда же, куда минуту назад отправилась в путешествие футболка Юнги.       Чуть повернувшись к бармену спиной, Чимин слегка взволнованно продемонстрировал небольшой, едва заметный шрам аккурат под лопаткой. Юнги невесомо провёл по чуть выступающей над кожей метке, а после нежно коснулся её губами, отчего Пак вдруг притих, судорожно выдохнув.       — Действительно похож на солнце, — прошептал Мин, возвращая блондина в прежнее положение.       Вновь утянув бармена в поцелуй, Чимин попутно отползал ближе к центру кровати. Мин, уже чуть нежнее посасывая нижнюю губу, проводя по ней языком, не спешил за ним. Всё же ненадолго отстранившись, он быстрым движением стащил с Пака свободные пижамные штаны и откинул куда-то в сторону. Пока блондин отходил от такого фокуса, Юнги, для удобства приподнявшись с постели, избавился и от своих. Мин вновь навис над парнем, ладонями упираясь в матрас возле головы Пака и вглядываясь в слегка подёрнутые поволокой возбуждения глаза. Не сдержавшись, он наклонился и на несколько секунд захватил восхитительные губы парня в плен. Смазано чмокнув в подбородок, Мин начал медленно спускаться дорожкой влажных поцелуев по шее к ключицам. Чуть прикусив выпирающую косточку, ощущая уже порядком сбившееся дыхание блондина под ним, Мин бережно провёл языком по месту укуса. Опустившись на локти, почувствовав нарастающее напряжение в мышцах, Юнги наконец прикоснулся к желанному телу парня, блуждая ладонью по манящим изгибам, ласково оглаживая наиболее чувствительные участки карамельной кожи.       Руки Чимина бесконтрольно сжимались в чужих волосах, слегка оттягивая голову бармена вверх, вызывая у того тихий утробный рык. Добравшись до притягательных бусинок сосков, Юнги на пробу почти невесомо провёл по одной из них языком, а после слегка царапнул зубами. Пак тут же выгнул спину, а с его ничем не занятых губ слетел первый стон наслаждения. Упиваясь реакцией парня на его действия, бармен продолжил сладостную пытку, кружа влажными поцелуями вокруг ареолы, пальцами свободной руки сжимая оставшийся без внимания второй сосок. Блондин перестал сдерживаться, поддаваясь манипуляциям Мина, проводя коротко стриженными ногтями по его загривку и награждая бессчётными звуками удовольствия. Ещё одно подтверждение того, как Чимин наслаждался процессом, упиралось Юнги в низ живота. Ёрзающий под ним в нетерпении блондин приглашающе развёл колени, подпуская бармена максимально близко.       Вновь вернувшись к искусанным от плохо сдерживаемых стонов губам, Мин трепетно посасывал нижнюю и наконец вторгся языком в тепло чужого рта, ловя очередной вздох удовольствия. Продолжая любовно изучать прекрасное тело, Юнги чувствовал горячие ладони Чимина на своей спине, крепче прижимающие его к разомлевшему парню. Тишину комнаты разбавляли лишь звуки влажных поцелуев и сбитое дыхание двух влюблённых. Лаская язык младшего своим, Юнги, играючи, проехался своим возбуждением по чужому, срывая с губ Чимина новый, тешащий слух стон.       Готовясь к такому развитию событий полторы недели, Чимин и представить не мог, как стыдно ему будет произнести всего лишь парочку слов. Растягивая себя при каждом приёме душа, он боялся и одновременно желал сегодняшнего дня. Обстоятельства ни разу не подходили для признания в том, что Чимин никогда не спал с парнями и, если бы не гей-порно в свободном доступе, он бы точно остался монашкой, чтобы не позориться перед любимым человеком. Тем не менее он собрался и сообщил Юнги, что в нижнем ящике прикроватной тумбочки лежат смазка и презервативы.       Растяжка не заняла много времени, Чимина буквально разрывало от осознания, насколько нежно и ласково обходился с ним бармен. Сердце неистово колотилось о рёбра, словно стремясь слиться с таким же любящим напротив. Уложив ладонь на грудь Мина, блондин чувствовал, что и его орган, качающий кровь, сходил с ума, срываясь на бешеный темп. Мин вошёл не полностью, делая всё постепенно, боясь причинить боль или малейший дискомфорт, давая время привыкнуть. Бережно зацеловывая родное лицо зажмурившегося от необычных ощущений парня, Юнги замер, лишь поглаживая внешнюю сторону бедра. Набравшись решимости, Чимин, млея под ласковыми поцелуями и обжигающими трепетными прикосновениями, подался навстречу, ощутив, как Мин заполнил его полностью. Тело тут же пронзила боль, к которой невозможно было подготовиться.       — Ты молодец, малыш, — прошептал Юнги в ответ на слабый скулёж.       Желание побеждало здравый смысл, заставляя тело блондина сотрясаться. Проведя губами по линии челюсти бармена, Пак вновь вовлёк его в страстный поцелуй, перенимая инициативу, чуть оттягивая нижнюю. Своими действиями он негласно дал Мину понять, что можно двигаться — с каждым новым толчком, медленным, чувственным, страх блондина отступал. Его заменили собой тепло чужого тела и всё больше нарастающее возбуждение от слов, которые в перерывах между поцелуями шептал ему Юнги. Чимин таял в горячих руках, так бережно прижимающих его к груди. Подобрав нужный угол, Мин почти на каждом движении попадал по заветной точке, заставляя Чимина буквально кричать от нахлынувших, ранее не изведанных эмоций. Пак не ожидал, что его первый раз будет настолько хорош — достигнув максимальной точки наслаждения, он сорвался на оглушительный стон, изливаясь себе на живот. Спустя пару секунд Юнги, ощущая, как сокращаются в удовольствии мышцы любимого, и сам достиг пика, устало плюхнувшись на парня. Дав себе и блондину несколько минут, чтобы прийти в себя, Мин буквально силком заставил разомлевшего и сонного Чимина отправиться в душ, после чего оба, уставшие и довольные, уснули в объятиях друг друга.       На утро у парней состоялся странный разговор, в ходе которого Юнги узнал, что был у Чимина первым, что сравнивать тому не с кем, но это было превосходно, несмотря на ощутимые последствия бурной ночи. Мин очень удивился, но потом ещё долго умилялся простоте парня и его ярко-розовым щёчкам, выдающим его невероятное смущение.

***

      — Что это за письмо? — Пак, забравший почту ещё вчера вечером, только сейчас решил проверить странный конверт среди кипы бесплатных газет.       Разлив свежесваренный кофе по чашкам, Юнги плюхнулся рядом с парнем, выхватывая конверт из протянутой ему руки.       — Тут твоё имя и адрес. Текст на английском, — спокойно произнёс Мин. — Хочешь, чтобы я прочёл?       — Я могу и сам, если подождёшь пару лет и я выучу этот чёртов язык, — немного нервно от медленно разъедающего любопытства произнёс Пак. Погладив запрыгнувшего в поисках ласки на стол бело-рыжего котёнка, заметно подросшего за прошедшее время, Чимин наблюдал за действиями Юнги.       Раскрыв письмо полностью и взяв небольшую паузу, чтобы сосредоточенно пробежаться по тексту, подкреплённому огромной красивой печатью, Юнги расплылся в улыбке, тоже протягивая руку к замурчавшему проказнику.       — Что там?! — в нетерпении воскликнул блондин, усаживая несопротивляющегося кота к себе на колени и мягко почёсывая ему пузико.       — Голливудская академия танцев приглашает тебя к ним на обучение, — наконец произнёс Юнги, откладывая листок в сторону и переводя взгляд на ошарашенного Пака.       — Что? — Чимин в недоумении замер — Смузи, почувствовав, что его больше не гладят, обиженно мяукнул.       — Их представитель был на твоём выступлении и согласовал твоё принятие с их главным, — одобрительно хмыкнув, Юнги заглянул в удивлённо округлившиеся глаза своего парня.       — Что?       — Мне говорить медленнее? Почему ты переспрашиваешь? — взволнованный такой реакцией, Мин ласково сжал чужую ладонь.       — Я просто… Мне не верится. У меня нет столько денег… — нахмурился Чимин, провожая взглядом спрыгнувшего на пол кота.       — Они оплатят обучение, — широко улыбаясь, Юнги словил подскочившего от восторга Пака в объятия и оставил на его губах целомудренный поцелуй.       — Значит, Америка?

***

*Пару месяцев спустя где-то в Лос-Анджелесе*

      «…Судьба — весьма интересная штука. Случайности не случайны, а значит, всему своё время и место. Каждый выбор имеет свой вес и влечёт за собой определённые последствия. Главное — не бояться. Как ты узнаешь, что вода холодная, даже не коснувшись её? Как поймёшь, что такое боль, ни разу её не испытав?       Лишь познав горе, ты по-настоящему ощутишь счастье», — дочитав, Чимин стёр одинокую слезу, успевшую скатиться с его щеки, и поднял сверкающие глаза на Юнги, ожидающего комментария по поводу его речи шафера.       — Это лучшая речь, которую я когда-либо слышал, — восторженно произнёс Чимин, протягивая листок владельцу.       — Ты слышал так много речей?       — За моей спиной куча романтических фильмов. Ты сомневаешься? — склонив голову набок, Чимин лукаво улыбнулся, подбадривая своего парня.       — Я просто волнуюсь, — всё же произнёс Юнги, не в силах сдержать лёгкой улыбки в ответ. — Зачем Тэхён сделал меня шафером?       — Во-первых, ты его лучший друг, — важно заметил Чимин, накрывая ладонь Мина своей и ласково проводя большим пальцем по её тылу. — Во-вторых, я — шафер Чонгука. И я очень рад, что им хватит одной речи.