пристрастия, о которых лучше не говорить вслух

Солнце медленно опускалось к линии горизонта, знаменуя скорое приближение темноты. Его лучи проникали в комнату дома, что был укрыт в лесу Тиндзю, небрежно ложась то на пол, то на стены, то на саму владелицу данной постройки. Ты была очень рада, что этот дом перешел тебе по наследству от матери, ведь столь чудесное и укромное местечко давало тебе шанс побыть наедине со своими мыслями; мебели было мало — сундук для одежды, широкий футон, на котором уместились бы двое, несколько свежих икебан стояло в углу, придавая комнате аристократическую нотку, в общем, минимализм. Но сейчас скромная минка* предназначалась не для рефлексии. Ты поерзала на месте, ощущая, как луч заходящего солнца согревает лоб, а затем глянула на часы — подарок от твоего возлюбленного — и улыбнулась: еще несколько минут, и он точно будет здесь. Только взглянув на тебя, было невозможно понять, что за чувства сосредоточены внутри: спокойное выражение лица, слабая полуулыбка, сидела ровно, однако в душе бушевал ураган — ты наконец-то увидишь своего любимого, что почти целый месяц отсутствовал из-за дел в отдаленной деревеньке, хотя дела эти были по большей части, чтобы укрыться от комиссии Тэнрё. Ты глубоко вздохнула, чтобы успокоить сердце, и подняла взгляд на дверь, мысленно начиная считать. — Аратаки Итто вернулся! — распахнув дверь, о́ни ворвался в комнату, когда в твоей голове громким басом произнеслось число сто, сверкая улыбкой, которая мгновенно померкла, стоило ему увидеть почти пустующее помещение — единственным присутствующим была ты, сидящая на дзабутоне*. — А? Чегось? — парень нервно рассмеялся, а ты наконец устремила на него свой теплый взгляд. — Неужели я пришел раньше? Или все прячутся по углам? — он вновь захихикал, окидывая взглядом необустроенную комнату — прятаться-то негде. — Я тут одна, Итто, — ровно проговорила ты и мысленно ударила себя по затылку — он только вернулся, а ты его подобным расстраиваешь, он ведь ждал вечеринку. К слову о вечеринке; она действительно готовилась, должна была пройти в минке, ребята из банды Аратаки продумали все до мельчайших деталей: какими должны быть цветы в углу, что лучше сказать, когда их предводитель войдет в дом, они написали целый сценарий праздника, но ты… Ты попросила отложить приветственную вечеринку на следующий день после прибытия Итто, ибо уж очень тебе не терпелось встретиться с о́ни спустя месяц разлуки самолично, поцеловать его, услышать радостный смех, обнять и утонуть в объятьях этого огромного и несуразного парнишки. Поэтому сейчас ты здесь. Одна. — То есть никто не пришел? — на лице Итто начало медленно проявляться разочарование. — Ну, быть такого не может, должно быть ты меня разыгрываешь, я ведь Аратаки Итто! — о́ни выдавил подобие улыбки, а ты лишь повторила свои слова: — Я тут одна, — парень нахмурился и тяжело вздохнул после твоей реплики. Глаза его потускнели, хотя на губах все еще была улыбка. — Вот как… Что ж, могло быть и хуже! — он расхохотался и прошел вглубь комнаты, а затем метнулся к тебе и устроился напротив, буквально рухнув на пол. — Да кого я обманываю, хуже и быть не могло! Я только в город вернулся… Ладно, ладно, мне стоит искать плюсы. Например, ты здесь, — он затараторил, возбужденно размахивая руками. — Так что нет никакого смысла расстраиваться! Продолжаем и улыбаемся, — ты слегка наклонила голову в сторону, внимательно рассматривая возлюбленного. Вскоре Итто наконец-то ощутил твой взгляд и смущенно зарделся, отворачиваясь. — Что такое? — подвинувшись немного ближе, коснулась ладони парня, ловко переплетая пальцы. — Ты можешь просто сказать, что у меня что-то на лице, незачем так… пялиться. Или в зубах что-то застряло? — второй рукой Аратаки ощупывал свое лицо на предмет дефектов, но, не почувствовав ничего, вновь повернулся к тебе. — Что именно не так? — Ты выглядишь чудесно, — ты вновь устремила взгляд на все еще смущенного о́ни. — И… эй, тебе не нравится, что я смотрю на тебя? — проговорила, шутливо хмурясь. — Нет, нет, нравится, я обожаю, когда ты смотришь на меня, особенно таким взглядом, просто… — Итто надул щеки и еле слышно пробормотал: — у меня от этого лицо красное. — Что ты сказал? — теперь ты откровенно начала дразнить Аратаки. Для ваших отношений это было в порядке вещей, парень часто говорил какие-то смущающие его вещи сквозь зубы, а ты начинала переспрашивать его да того момента, пока он, зажмуриваясь, чуть ли не выкрикивал желаемое. Вот и сейчас ты решила немного поиграться. — Лицо красное, — вновь проворчал о́ни. Щеки у него действительно были алыми; в первый ваш поцелуй он оправдал это тем, что в его жилах течет кровь самого сильного и жуткого ёкая, да и вообще они такие всегда, просто ты совершенно невнимательная, раз не замечала этого раньше. В последующие разы Аратаки никак не оправдывал свое пунцовое от смущения лицо, а совсем недавно заявил, что ты своими словами и действиями жутко смущаешь его. — Прости, но я не расслышала, — ты подползла ближе, а ваши носы оказались на расстоянии всего нескольких сантиметров. — Можешь сказать еще раз, Итто? Было видно, что Аратаки еле сдерживал себя, чтобы не отстраниться, ведь подобные заигрывания всегда заставляли его сбегать, оставляя тебя в разочаровании, но больше от своего поведения, а не от побега возлюбленного. — Лицо… красное. А ты опять надо мной издеваешься, — он все равно произнес это очень тихо, но из-за того, как близко друг к другу вы были, его шепот был прекрасно слышен. Удовлетворенно улыбнувшись ответу парня, ты прикрыла глаза и прильнула к пухлым губам, обхватывая руками шею Итто, притягивая его еще ближе; парень же в свою очередь поставил руки на пол, дабы не дать вам свалиться, и охотно отвечал на поцелуй, первый, за вашу долгую разлуку. С момента начала ваших отношений вы никогда не расставались на такой продолжительный срок, максимум неделя — полторы, и лишь причине, что о́ни оказывался за решеткой, а Куки не давала ни ребятам, ни тебе заплатить выкуп, оправдывая это тем, что боссу необходимо подумать над своим поведением. Тогда ты спорила с ней, говорила, что он вовсе не маленький ребенок, а после возвращения Итто соглашалась с Синобу, видя, что этот огромный и временами неповоротливый парень действительно ведет себя как дитя. Ты оторвалась от чарующих губ, в то время как Аратаки осторожно уложил тебя на футон, и теперь внимательно рассматривал твое лицо. В отличие от него, подобное внимание тебя никогда не смущало, а очень льстило, особенно от Итто, который обычно только неловко поглядывал на тебя, словно чего-то боясь. — Я ужасно скучала, — он коснулся твоей щеки ладонью, а ты, закрыв глаза, принялась ластиться словно кошечка, наслаждаясь теплом и шершавостью кожи возлюбленного. — Но я рада, что за работой время пролетело так быстро. — осторожное касание губ к твоему лбу. — Жаль, конечно, что не вышло никакой вечеринки, — голос его сквозил разочарованием, однако не могла же ты сказать, что завтра все обязательно будет, тогда сюрприз определенно будет испорчен. — Но я очень рад, что проведу первый день своего возвращения в твоих объятиях, — о́ни уже почти развалился на футоне, но ты ловким движением не позволила ему улечься. — Вообще-то, у меня есть для тебя небольшой подарок, но тебе необходимо устроиться поудобнее, — в Аратаки полетела вязаная подушка, которую он успешно поймал, а затем еще две, попавшие возгордившемуся своей победой прямо в лицо. Ты рассмеялась, поправляя волосы, а Итто быстро разлегся на подушках, довольно улыбаясь. — Пожалуйста, закрой глаза, — пожав плечами, парень сделал именно так, как ты и просила. На несколько минут наступила тишина, нарушаемая лишь вашим дыханием: ты собиралась с силами, не зная, как правильно начать, предложить, чтобы твой возлюбленный никуда не убежал. Разумеется, ваша личная жизнь не лишена любовных утех, но, как правило, занятия сексом подразумевают невероятно долгую прелюдию, дабы Аратаки мог ощущать себя спокойно (но ты все еще подозреваешь, что ему просто нравится ласкать твое тело), хотя, казалось бы, такой как он (глядя на него, ты никогда бы не подумала, что он вообще способен смущаться и стыдиться таких вещей) вполне себе альфа тип. — Ты передумала? — он приподнялся на локтях, глядя своим щенячьим взглядом, против которого ничего нельзя противопоставить. — Это очень специфичный и необычный подарок, Итто, но для него мне нужно твоё согласие… — Аратаки, смеясь, перебил тебя: — Звучит странно, но ты можешь делать всё, что пожелаешь. Стоило этим словам повиснуть в воздухе, как ты, сократив расстояние между вами, прижалась к губам о́ни, жадно целуя его; парень лишь на мгновение оторопел, но, сообразив, принялся отвечать страстно, проникая языком в твой рот. Теперь главенствующим в этом поцелуе был рогатый ёкай, от близости с которым сердце бешено билось в грудной клетке. Одна рука ласкала твою щеку, а вторая осторожно коснулась сквозь одежду ложбинки между грудями. Он не позволял себе лишнего, а тебе отчаянно хотелось ощутить его прикосновения на обнажённой и разгоряченной коже, но сегодня получающим бо́льшую часть удовольствия является Аратаки. Ты отстранилась и провела ладонью по обнажённому торсу возлюбленного, ощущая рельеф мышц, которыми Итто бессовестно хвастался на первой вашей встрече. Дойдя до своеобразной пряжки ремня, ты чуть было не отдернула руку, желая идти на попятную, но о́ни остановил твою ладонь, прижав ее к месту, где она остановилась. — Не бойся, я не против, — его голос приобрел возбужденную хрипотцу, от которой у тебя всегда скручивало все внизу живота, и ты, теперь уже не смея отступать, принялась расстегивать тяжелый ремень, пряжка которого, приземлившись на простыни, вопреки мягкости постели издала несвойственный звук, с которым обычно что-то падает на твердую поверхность. Следующими на очереди оказались штаны: Аратаки любезно помог избавиться от них, однако нижнее бельё оставил на тебя. Ты легко поддела резинку боксеров, а затем резко отпустила, отчего та неприятно ударила по нежной коже, заставляя о́ни зашипеть; тебя это лишь рассмешило, поэтому ты еще раз повторила свои действия, а затем все же освободила возбужденный орган от натянутой ткани. Никто из вас не смел произнести и слова: Итто от клокочущего внутри смущения, ты от азарта, дикого желания сделать любимому мужчине приятно. Осторожно сомкнув ладонь вокруг ствола, ты принялась водить рукой вверх и вниз, в то время как о́ни начал тихо постанывать, поджимая губы, дабы звуки были как можно тише. Ты лишь усмехнулась и, откинув волосы назад, опустилась, и коснулась языком головки, обводя им кожу. Аратаки протяжно прохрипел что-то невнятное, а ты обхватила головку одними губами, после чего взяла член немного глубже, пальчиками аккуратно сжимая основание. Итто срывало крышу от твоих действий: ты то ускорялась, то замедлялась; то касалась лишь языком, то брала полностью, то просто касалась губами, пошло причмокивая. Парень уже не стеснялся того, что каждое движение отдавалось несказанным блаженством по всему телу, стонал громко, толкался бедрами навстречу твоему рту, но грубым в своих рывках не был. Тебе нравился процесс, нравилась сама мысль, что ты можешь делать такие вещи своему любимому, и это прибавляло тебе старательности, ты ловко балансировала, не давая ему достигнуть долгожданной развязки. Отстранялась, водила ладонью, вновь посасывала чувствительную головку. Вскоре на языке ощущался солоноватый вкус предэякулята, и ты ускорилась, все же доводя дело до логического финала. Оргазм багрового о́ни был очень шумным, а дыхание у него сбилось из-за частых и громких стонов, и теперь парень обессилено валялся на подушках, глубоко дыша. Ты же довольно облизывалась, продолжая гладить рукой все еще возбужденный член Аратаки. — Это было… незабываемо. Лучший подарок из всех, — прошептал Итто, а ты вновь коснулась языком головки. — Ох, милый, это только самое начало. *Минка — традиционный японский дом, встречающийся в наши дни, главным образом, в сельской местности. *Дзабутон — японская плоская подушка для сидения.