Пять стадий

Хлоя каждый день просыпалась в 6 утра. Пила кофе в одиночестве, сидя за огромным и пустым столом. Она бы предпочла завтракать в своей постели, но настырный Жан настаивал на посещении хозяйкой трапезной. Хлоя не чувствовала запаха от своего тела, но все равно каждое утро шла мыться. Обычно она тратила около часа на насенения макияжа, но сейчас этого делать не хотелось. Но она все равно доставала косметичку, наносила тоналку и тушь. Потом делала перерыв, думала, а так ли ей это надо? Представляла себя ненакрашенную, но уверенную в себе. Хотелось плакать от нереалестичности картины. Хлоя редко чувствовала уверенность в своей естественной красоте, а сейчас она вообще ни в чем не была уверена. Хлоя ехала в машине, бездумно пялясь в окно. Подъезжая к школе, она заметила бегущую к ступеням Маринетт. Её розовый рюкзак жалобно висел на одном плече и грозился упасть, длинная серая кофта развивалась позади девушки, будто плащ. Маринетт-супергероиня. Хлоя хмыкнула и попросила водителя притормозить. Дождалась, пока Маринетт вбежит в массивные входные двери, и только потом вышла из авто. В школе все было еще хуже, чем дома. Вечно радостная Сабрина раздражала всё больше, Хлоя хотела закрыть уши и глаза, заснуть и больше никого не слышать. Ни учителей, что-то постоянно щебечущих о снижении успеваемости, ни шепотков и смешков недалеких одноклассников. Маринетт было больно видеть. Лучше бы она была плохой, курила за школой, издевалась над ботаниками, встречалась со всеми подряд, но нет, она была идеальной. Со всеми хорошей, милой, дружелюбной. Она нашла общий язык даже с замкнутой Джулекой, и, несмотря на свой спокойный и мягкий характер, сдружилась с боевой Алей. Она была открытой и позитивной. А Хлоя нет. И это бесило еще больше, заставляло Хлою чувствовать себя ничтожеством. На уроках Хлои будто и не было. Она слушала, смотрела на учителя, почти не отвлекалась, но… не проходило и пары минут после начала урока, как Хлоя уже теряла нить повествования, не могла вникнуть в суть, а после окончания занятия не могла даже вспомнить его тему. Домой она приходила полуживая. Маринетт весь день мозолила глаза, её звонкий и чрезмерно громкий смех, который когда-то ласкал уши, постоянно доносился от куда-то, что раздражало Буржуа. От Маринетт было не скрыться. А значит, нельзя было спрятаться от своей никчемной сути, запрятать свою гадкую натуру, сбежать от самой себя. Хлоя злилась. Хлоя злилась и днём, и вечером, и даже ночью перед сном. Настойчивые мысли, как рой мух, противно жужжащих около самого уха, лезли в голову, вызывая непроизвольные слезы. Хлоя привыкла засыпать на мокрой подушке, просыпаться с опухшим лицом и вновь тихо лить слезы, плача о своей никчемности. Хлоя умела держать всё в себе — этому учила её мать. Она умела прятаться за маской другого человека, храброго, сильного, способного решить все проблемы. Об её монотонном круге страданий впервые узнал Адриан. Хлою выдала одежда, которую она не меняла всю неделю. Сабрина всё замечала. Она если и не видела, то чувствовала. Душой, а не разумом, понимала. Но никак не могла найти причину. Хлоя отдалялась от неё, и процесс этот был неизбежен, неумолим и очень скор. И когда Хлоя пересела на самую последнюю парту, Сабрина поняла, что дальше будет только хуже. Коленки её дрожали, руки то и дело сминали жилетку. Сабрина нервно прикусила губу, поправила волосы и очки. Обернулась и, увидев холодную и отчужденную Хлою, решилась. В любом случае, пути назад не было — они её заметили. — Утречко, Сабрина, — как всегда широко улыбнулась Маринетт. — Что-то хотела? Четыре пары глаз в ожидании уставились на Сабрину, та заволновалась ещё больше. Дрожащим и вдруг ставшим пискливым голосом она проговорила, стараясь смотреть в пол. — Адриан, можно с тобой поговорить? Компания недоуменно переглянулась, но тут же равнодушно пожала плечами. — Разумеется.

***

Адриан и Сабрина не расставались два дня. Каждую перемену сбегали во двор и о чем-то перешептывались. После уроков Сабрина сбегала от Хлои, как и Адриан от своих друзей, влезала в машину к Агресту и ехала к нему же домой. Нино постоянно возмущался, что не может повидаться с другом. На уроках тот категорически отказывается болтать, что было понятно и для Нино вполне привычно. Но со звонком Адриан подскакивал с места, бегло оглядываясь на рыжеволосую одноклассницу, и, бросив мулату небрежное «Потом поговорим», выметался из кабинета. Сабрина не отставала и вслед за Адрианом исчезала из класса. — Беспредел! — возмущался Нино. Аля и Маринетт уже даже не заинтересованно глянули на друга — тот устраивал подобные истерики на каждой перемене. — Сначала эта пиявка Хлоя, теперь её подружка. — Да какая там подружка! Скорее, рабыня, — в который раз заметила Аля. — Может, пытается выбить Хлое ещё одно свидание с Адрианом? Аля шутила, но ни Нино, ни Маринетт смеяться не хотелось. — Да че вы такие кислые, вернется наш блондинчик, Сабрина с ним ничего не сделает. — Я в туалет, — буркнула Маринетт и спешно покинула кабинет. Мысль о свидании Хлои и Адриана ей не нравилась.

***

— Оставьте меня, я хочу побыть одной, — даже не повернувшись к посетителям, сказала Хлоя. Но на этот раз Сабрина слушаться не собиралась. Хватит с неё покорности и послушания, Хлоя нужна помощь, и она эту помощь окажет. Даже ценой их дружбы. — Нет, Хлоя, мы пришли поговорить и не уйдем, пока не добьёмся своего! Сабрина уперто поджала губы и сложила руки на груди. Адриан оценил её стремление не отступать, но вслух ничего не сказал. — Ну так говорите, я вам рты не затыкала. Сабрина и Адриан переглянулись, как бы спрашивая друг у друга, кто начнет говорить. — Мы решили, что тебе нужен психолог. И нашли подходящего, — растягивая слова, сказал Адриан. — Глупости. — Нет, не глупости, Хлоя! — в сердцах воскликнула Сабрина. — Мы же видим, мы же не слепые! Хлоя хмыкнула, но всё же в горле встал ком. Она не знала, что делать. Хлоя никому и никогда не хотела показывать свою слабость, но она отчаянно желала обратить на себя внимания, она хотела, чтобы ей помогли. Адриан и Сабрина могли, даже хотели, помочь. Казалось бы, сбрось одеяло и маску храбреца, повернись к друзьям лицом и покажи свои слезы. Но Хлоя не могла, боялась. — Ты же знаешь, что мы не уйдем? — Хлоя не услышала вопросительной интонации. В фразе Адриана была поддержка, «мы с тобой и никуда не уйдем». Хлоя позволила слезе скатиться. Потом ещё одной. А потом она уже не могла их контролировать. Мокрые дорожки стекали на подушку, неприятно мочили щеки. Глаза застелала соленая пелена, Хлоя едва ли видела размытые контуры. Нос заложило, и Хлоя в попытках вдохнуть нечаянно всхлипнула. Тут же замерла, испуганно закрыла рот руками. Но её всё ещё выдавали дрожащие плечи. Хлоя закрыла глаза, и следующее, что она почувствовала — крепкие объятия. Сильные руки обвили её со спины, а другие, более легкие, нежно гладили по голове, переходили на плечи и лоб. Хлоя рыдала.

***

Мадам Ру, психолог, к которому и обратилась Хлоя, оказалась очень приятной женщиной в возрасте. У нее была мягкая улыбка и морщинки вокруг глаз. Она распологала к себе теплым взглядом и прямо-таки материнской улыбкой. А самое главное, мадам Ру была лесбиянкой, жила в браке с любимой женщиной, воспитывала детей, а с недавних пор ещё и внуков. Хлоя чувствовала себя уютно на сеансах с мадам Ру, а потому вскоре смогла преодолеть барьеры, навязанные матерью, и поделиться своей болью. Адриан и Сабрина гордились собой. Они прошерстили все известные им сайты, чтобы найти подходящего Хлое психолога. В итоге правда, мадам Ру порекомендовала Натали, случайно подслушавшая стенания Адриана. Постепенно Хлоя начала приходить в норму. Все чаще на её губах расцветала искренняя улыбка, то и дело доносился смех. Она чувствовала, как испытывает все меньше ненависти к себе, все ближе и ближе принятие.

***

В тот день Хлоя чувствовала себя неуютно. Её обуяла неизвестная доселе и непонятная ненависть к себе, такая, что хотелось и блевать, и плакать, и содрать с себя кожу живьем. Хлоя боялась. Она никогда не испытывала ничего подобного и уж тем более не хотела испытать именно в тот момент, когда почти приняла себя. Отправив Адриану коротенькое сообщение (Передай Бюстье, что я заболела.), Хлоя надела единственное в гардеробе черное худи, натянула капюшон чуть ли не до самого носа и направилась в парк. Погодка была неплохая и вполне располагала к прогулке. Было бы вообще замечательно, если б Хлое в этот момент не хотелось умереть. Мадам Ру, кстати, советовала чаще гулять. Ну, вот я и гуляю, — мрачно подумала Хлоя. Только через часа два Хлоя решила, что ее состояние стабилизировалась и она готова вернуться в родные пенаты. Жан, только завидев вернувшуюся хозяйку, сразу подошёл к ней и сообщил о неком госте, приходившем во время отсутствия Хлои. Буржуа не придала этому особого внимания — мало ли кто мог объявиться, тот же самый Адриан, например. Но, войдя в комнату, на кровати она обнаружила очень — очень — подозрительный свёрток. На светло-розовой в белый горошек обёрточной бумаге аккуратным почерком была выведена записка. «Привет, Хлоя. Это Маринетт. Я приходила к тебе, потому что Адриан сказал, что тебе нездоровится, и я подумала, что было бы неплохо тебя навестить, но тебя не оказалось дома, поэтому я оставляю тебе записку. Ты не подумай ничего такого, я принесла тебе домашку (мадам Бюстье попросила передать) и немного выпечки. Я не знаю, может, ты на диете, хотя тебе совершенно не надо худеть, у тебя и так восхитительная фигура, ну, то есть, нормальная, но вдруг тебе нельзя такое. Я не знала, поэтому положила не много. А вообще, если ты такое не ешь, можешь отдать Сабрине, например. В общем, выздоравливай, пока» Несмотря на внешнюю аккуратность почерка, строчки немного дрожали и колебались. Хлоя с трепетом раскрыла пакетик и с приятным удивлением обнаружила три огроменных круассана. В комнате приятно запахло свежей выпечкой и шоколадом. Хлоя нетерпеливо откусила булку и чуть ли не застонала от наслаждения. Все-таки не зря пекарня Дюпен-Чен считается лучшей в Париже. Круассан был вкусным и теплым. Но гораздо больше грела забота Маринетт. Все-таки тяжело будет избавиться от влюбленности в идеального человека.