Пять стадий

Хлоя никогда не чувствовала себя такой живой. Нет, серьёзно, серые будни, припорошенные гламурным блеском в виде новых шмоток, никогда не казались настоящей жизнью. Такой, о которой обычно пишут книги и снимают кино. Хлоя никогда не видела себя героинями этих сопливых романов. Ведь они, влюбившись в обязательно сексуального, богатого, наглого, но вежливого альфа-самца, смотрели на все через призму жизнерадостности, становились неуклюжими пустоголовыми дурочками, и бабочки в животе выписывали пируэты — хореографию танца любви. Хлоя искренне не понимала, откуда взяться бабочкам в желудке. Хлоины же бабочки подохли с первой же её влюблённостью, их маленькие трупики покинули тело вместе со слезами, которые она лила по несчастной любви. Мадам Ру, святая женщина, действительно помогла, вытянула Хлою из болота её тревог. Но самое сложное ещё впереди, думалось девушке. Хлое до отчаяния хотелось рассказать обо всем родителям, чтобы они знали. И пускай им плевать, Хлоя все равно это сделает. В тот вечер дома было особоенно тихо. Хлоя сидела за обеденным столом и всеми силами боролась с желанием сбежать себе в комнату. — Как дела в школе, дочка? — попытался разбавить атмосферу неловкости отец. — Угу, — невнятно буркнула Хлоя, вилкой двигая по тарелке горошек. Одри не обратила на происходящий рядом диалог никакого внимания. Как тупила в айфон, так и продолжала. Хлоя вздохнула поглубже и выпалила: — Мне нужно вам кое-что сказать…

***

Удивленные глаза взметнулись на Хлою, прожигая неверящим взглядом. — Что ты им сказала?! — завопил Адриан. — Что я лесбиянка. — А они что? — Ничего. — Хлоя пожала плечами. — Вообще ничего? — уточнил Адриан. — Ну, маман сказала что-то типа «Пустяк» и продолжила есть, а папа… Ну, он ничего не сказал. Доел и ушёл. — Ну, они хотя бы не выгнали тебя из дома. Вот видишь, всё в порядке. — Адриан расслабленно откинулся на спинку кровати. — Да, это, конечно, да, но меня все равно…ну, не то чтобы беспокоит, скорее так, просто интересует… — Да говори ты уже! — Адриан угрожающе нацелился на Хлою журналом, который листал до того, как подруга начала столь щепетильную тему. — Я… Хлою прервал тихий стук в дверь. За ней стоял либо кто-то с очень маленькой рукой, либо очень трусливый. Из проема высунулась седая макушка мэра города. — Хлоя, я, эм, могу войти? Хлоя медленно и как-то надломанно кивнула. Андре скованно вошел в комнату, окидывая её беглым взглядом. — Ох, у тебя тут гости. Ну, я надолго не задержусь. Я просто хотел сказать, что нам с твоей мамой абсолютно неважно, что…ну, ты понимаешь, — Андре слегка стушевался, но все равно продолжил. — Мы любим тебя такой, какая ты есть. Андре около минуты ласково смотрел дочке в глаза, слегка склонив голову. Его девочка уже такая взрослая. — Ну, не смею вам мешать, — сказал он, опомнившись. — Я, пожалуй, пойду, — и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. — Так… что тебе было интересно? — спустя целую вечность произнес Адриан, вспомнив диалог, который был тактично прерван. — Уже неважно. Хлоя расплылась в счастливой улыбке и упала лицом в подушку.

***

Казалось бы, обычный вторник. Обычный завтрак в одиночестве, обычный урок химии (какой придурок поставил химию первым уроком?!), обычная доброжелательность мадам Бюстье. Хлоя не ожидала ничего необычного, в то же время молясь, чтобы случилось какое-нибудь чудо. И оно случилось. — Как вы знаете, ребята, — начала бодро мадам Бюстье после (обычного) приветствия, — скоро наша школа отмечает годовщину — пятьдесят лет с момента основания. В честь этого события было решено устроить концерт. Нашему же классу предстоит подготовить спектакль. По какой-то непонятной причине по классу прошелся воодушевленный вздох. Хлоя была в замешательстве. Её одноклассники, конечно, всегда были странными, но не настолько же, чтобы хотеть тратить свое свободное время на это? — Сейчас я раздам вам листы со сценарием, — продолжала учительница. — Так вы сможете выбрать себе роль. Хлоя была не в восторге. Нет, серьезно, какого черта? Почему в честь годовщины основания школы они должны раскрывать убийство в несколько актов?! Едва листы опустились на парты, Аля выкрикнула: — Мадам Бюстье! Маринетт хочет играть Кейтлин! Сама Маринетт, судя по ее лицу, хотела играть помидор. Она нервно шикала на Алю и пыталась закрыть ей рот. Хлоя бегло осмотрела лист. Ну, конечно, Кейтлин — главная героиня. А еще у нее есть сестра. — Мадам Бюстье, я хочу играть Ребекку! — выкрикнула Хлоя. Одновременно с Роуз. Учительница нахмурила рыжие брови. — Так, мы только начали, а уже не поделили роль. Как нам стоит поступить? — Я первая сказала! — почти истерично выпалила Хлоя. Ей нужна была эта роль. — Как бы не так! Вы сказали одновременно! — Вот обязательно Але вступать в любой конфликт, даже абсолютно её не касающийся?! — К тому же, Ребекка по характеру — копия Роуз. — Ты даже не даешь мне возможность проявить мои актерские способности! — Стойте! Я передумала, пусть Хлоя играет Ребекку. А я буду одним из зомби. Бу-э-э-э. — Роуз высунула язык, выставила руки и изобразила ходячего мертвеца. — Это забавно, и слова почти не надо учить, — она хихикнула. Благослови Роуз за ее доброту! — Так, хорошо, три роли у нас уже занято, — резюмировала мадам Бюстье. — Что насчет остальных? Вразнобой с каждого угла доносились выкрики, мадам Бюстье едва успевала записывать. Аля грозно смотрела в Хлоины бесстыжие глаза. Хлоя вдруг поняла, что ей придется несладко. *** — То есть, тебе нравятся девочки? — тихо прощебетала Сабрина. Она уже несколько минут смотрела только на свои колени. — Ага, — безразлично кивнула Хлоя, потягивая пина коладу из трубочки. Молчание. Тишина. Хлое надоело. — Так. Сабрина. Соберись. Сабрина будто опомнилась. Мотнула рыжей шевелюрой, широко улыбнулась Хлое. — Спасибо, что поделилась со мной. Теперь молчание казалось уютным. Хлоя и Сабрина обменивались теплыми взглядами. Пока не раздался глухой стук из шкафа. Можно было подумать, что гора Хлоиной одежды, которую она никогда не носит, наконец-то пала, но… — Фух, наконец вы закончили. Я могу выйти из шкафа, ура! Там так душно… Адриан не вышел из шкафа. Он из него вывалился. Весь красный и взъерошенный. Хлоя едва сдерживала хохот, пока Сабрина настороженно спрашивала: — Как долго ты там сидел? — Достаточно, чтобы сейчас отпраздновать то, что мы с Хлоей оба вышли из шкафа. Теперь Хлоя хохотала во весь голос.

***

Хлоя была абсолютно счастлива. Особенно этому способствовало притащенное Адрианом шампанское. Вообще, они оба были сторонниками здорового (и трезвого) образа жизни, но также они сошлись во мнении, что один раз можно. Теперь Хлоя, выпив чуть больше трех бокалов, притворялась пьяной на Мосту искусств. В конце концов, ей надоело шляться и глупо улыбаться. Поэтому она решил сесть на скамейку и глупо пореветь, закрывая лицо ладонями. Да, Хлоя счастлива. Но мир жесток. Не все желания должны исполняться. Но никто не отнимал воображение. Хлоя представила, как к ней подходит ангел, он же Маринетт, кладет руку на плечо, успокаивающе поглаживает. А потом обнимает изо всех сил. И Хлое сразу стало так тепло. И ладонь на плече ощущалась, как настоящая… Погодите-ка. — Хлоя? Что-то случилось? Хлоя отняла руки от лица. Она уже не плакала. Но покраснения на лице и невысохшие дорожки слез выдавали ее. Прямо над Хлоей, держа руку на ее плече, согнувшись, стояла Она. Самая прекрасная. — Маринетт?! Ты что здесь делаешь? Откуда она появилась? Хлоя была готова поклясться, что на мосту не было Маринетт. Она бы заметила. Всегда замечает. — Тот же вопрос. Расскажешь? — Нет. — Хлоя насупилась. — Вот и я нет. — Маринетт со вздохом села рядом с Хлоей. — Посидишь со мной? У Хлои не было сил ответить. Она кивнула. Васильковые глаза смотрели прямо в душу, так тоскливо и одиноко. Хлоя долго смотрела в ответ, пока Маринетт не отвернулась. Хлоя едва заставила себя отвести взгляд от идеального профиля. Сена никогда не сравнится с красотой Маринетт. Они сидели долго, наблюдая закат. Наверное, Маринетт любовалась тем, как солнце любовно окрашивает реку розовым светом. Или как белизна облаков сменяется сказочной палитрой. Хлоя могла только искоса любоваться Маринетт. Вдруг иссиня-черная голова упала Хлое на плечо. В нос ударил пьянящиий аромат ромашек. Вдруг Хлое подумалось, что всё обязательно будет хорошо. Надежда затрепетала в, казалось бы, черством сердце. А Маринетт не спала, Хлоя была уверена, и наверняка разделяла с ней ощущение счастливого завтра.