Божественный каприз

Новый день уже подходит к концу. Люди возвращаются со своих работ, все уставшие, грязные, голодные. Еды всегда не хватало, только барин знает, что такое «наесться досыта», простому крестьянину этого не понять. Ежедневная борьба за выживание, последний кусок хлеба, нужно растянуть ещё на несколько дней. Вечный голод и мерзлота — вот судьба простого рабочего. В то время как вся деревня готовится предаться сну, молодой парень стоит на коленях недалеко от кануна, читая молитву. Каждый день, в одно время, молодой парнишка лет шестнадцати, приходит в церковь отмаливать грехи. Грех велик, потому молиться придется до конца жизни. Из-за работы в поле, у парня нет возможности читать молитвы рано утром или днем, остается только вечер. Звон колокола прекращает молитву. Парень целует руки священника, делает глубокий поклон. Еще один день, еще одна молитва, еще один грех. — Благодарю Вас, Отец, — очередной раз поклонившись, парень уже хотел было направиться в сторону выхода, как раздался голос священника. — Чонгук, постойте. Позволь мне поговорить с тобой? — с некой осторожностью в голосе остановил свято чтимый человек. — Да, Святой Отец, о чём Вы хотели поговорить? — никогда ранее Чонгуку не доводилось разговаривать с этим человеком. Это волнительно, оттого голос парня дрогнул, что не ускользнуло от глаз собеседника. — Мальчик мой, ты приходишь в церковь каждый вечер. Ты отмаливаешь большой грех, как я погляжу. Расскажи мне о нём, я помогу тебе, — Отец со всей осторожностью ухватился за ладонь паствы, накрывая своими. Слишком долгое время он наблюдал, мужчина волнуется за грешника, ведь тот так молод. — Ещё не поздно всё изменить, ведь Бог благосклонен к нам. — Святой Отец, пожалуйста, простите меня, но я не могу этого сделать. Мне стыдно за этот грех, стыдно не только говорить, но и думать о нем. Я молюсь каждый день. Каждый день прошу у Господа прощения. Живу молитвою в душе и в мыслях. Пашу поле, а в мыслях я здесь, на этом самом месте, перед иконой и кануном, целуя ваши руки, произношу молитвы, обращаюсь к Богу. Я грешен и должен понести наказание, я буду отмаливать свою вину, чтобы заслужить у Господа Бога прощение и очистить свою душу, — голос дрожал, тело бил озноб. Никогда парню не было так стыдно. — Я рад за тебя. Помни, на все воля Божья, как ему будет угодно, так и произойдет. Чонгук, сейчас ты не готов мне открыться, но я буду ждать. Столь сильный грех тяжек, я лишь хочу помочь облегчить твою ношу. Я всегда готов тебя выслушать. И я всегда здесь, помни об этом и приходи, когда будешь готов. А сейчас ступай, Сын мой. Ступай с Богом, — ответил священник, целуя руки паствы, дабы благословляя его. — Благодарю Вас, Отец. Помолитесь за меня перед Богом, — покидая пределы церкви, Чонгук в очередной раз перекрестился. После чего сразу же направился к себе домой. Очередная бессонная ночь. Парень вновь предается своему греху. Любовь не только Божий дар, но и самый сильный грех. Чонгук в очередной раз вспоминает эти карие глаза, что отдают таким теплом и холодом одновременно, вспоминает пухленькие губы и прелестную белоснежную улыбку. Это немного бледное лицо, худое, но подкаченное тело, тоненькие и изящные пальцы. В его любви идеально все, кроме самого чувства. Любить мужчин запрещено! Культ семьи очень важен, и он говорит о продолжении рода. Говорит о любви мужчины и женщины. Но что же делать, если перед глазами только он? Мужчина, что появляется во снах вот уже на протяжении четырех лет. Мужчина, с кем хочется воплотить и испробовать эту запретную любовь. Эти мысли… они — грех. Чонгук грешник, он погряз в грехе по имени Тэхен. Каждый день он ходит в церковь только, чтобы покаяться о своем желании, мыслях, чувствах. Парень понимает и боится Божью кару, но ничего с собой поделать не может. Остается только отмаливать чувства. Отмаливать Грех, чтобы потом, поцеловав столь желанные ладони, поднять взгляд и вновь согрешить. Страшные мысли появились у парнишки в совсем юном возрасте. Пришло время отмаливать грехи, и все посетили церковь. Было это на праздник Архангела Михаила. Тогда-то всё и началось. Новый священник, что появился в деревне, привлек внимание мальчишки, заставляя сердце быстро биться. Мужчина, что стоял перед всеми, в самом центре зала, в красивых одеждах, не был стар. Его можно было назвать молодым, ведь от силы ему лет двадцать пять. Так молод и так красив. В тот день Чонгук не помнил, как читал молитву, помнит только свой взгляд на мужских руках, помнит стук сердца и теплый прилив стыда. С той самой секунды, священник не выходил из головы мальчика, он просыпался с его лицом, проживал день, а ночью плакал в подушку, принимая свою порочность. Однажды, парень твердо решил, что будет молиться только дома, перед иконой, перестав посещать церковь, дабы избежать его взгляда… День — столько он продержался, после чего побежал в церковь, чтобы прочесть молитву. Причиной срыва был сон, порочное видение, где желания становятся явью, где запреты сняты, границы стерты, а любовь дозволена. В ту ночь изменилось многое, постоянный страх и стыд теперь шли бок о бок, встречаясь в священном здании. Чонгук верил, что им управляют бесы, что пытаются склонить его на темную сторону, потому нужно продолжать молиться. Нужно отказаться от чувств, но разве он мог? Вот уже четыре года каждодневной пытки видеть губы любимого человека, без возможности коснуться их, целовать руки, что никогда не почувствуешь на своей коже. Жить во снах великолепно, там они вместе, там он любим. А что преподнесла реальность? Боль, страх, отвращение ко всему своему естеству, запретная любовь. А где же счастье? Когда он сможет быть счастливым? Никогда. Жизнь грешника не может быть яркой. У него нет на это прав, Чонгук обречен на боль. Только так он искупит согрешение, которому придается каждую ночь, стоит ему только закрыть глаза. Новый день наступает слишком быстро, не давая Чонгуку насладиться долгожданной ночью. Вот и поле, где парню предстоит проработать весь день. Что-то изменилось сегодня. В мыслях нет молитв, нет страха, нет желания просить благосклонности. В голове крутится вчерашний разговор со священником Тэхеном. Впервые за все это время у них произошел диалог. Просто человеческая речь. Тэхен предложил помощь, парень тронут и очень хотел бы рассказать ему, что творится на душе. Вот только как он это сделает, если партнером в любви Чонгук выбрал его… Этого святого человека. Он не поймет парня. Никто его не поймет. Кроме Сатаны, что совращает его во снах. Солнце скрылось за горизонтом, а Чонгук так и не выбросил из головы эти глаза, что смотрели с надеждой и мольбой. Долго парню пришлось рассуждать над взглядом, с которым встретился вчера. Неужели действительно там была мольба? Тэхен волновался о нем? Волновался, что Чонгука покарает Бог? Что же на самом деле он увидел в глубине карих глаз? А что, если там было отвращение? Нет, этого не могло быть. Мысли привели парня в тупик, он хотел верить только в то, что человек, которому он подарил любовь, действительно испытал чувства волнения и тревоги. Только по этой причине Чон не подпускал в голову другие доводы. Он думал только то, что хотел, что ему удобно, что его радует. Колокол звенит, работа окончена, можно покидать поле. Все направляются домой, и только один человек восходит на вершину холма, где и стоит заветный храм. Ноги дрожат, сердце забилось чаще, а ведь парень ещё даже не вошёл в обитель Божества. Он решился, сегодня он выскажется. Может, Тэхен действительно сможет ему помочь. Сколько раз он слышал от людей о способностях нового священника. Он помог многим, может теперь в их числе окажется и Чонгук. Когда парень направлялся к нужному месту, проходя через весь зал, стены будто давили на него. Чон чувствовал тяжесть во всем теле, чувствовал давление. Парень понимал, что это гнев Бога, ведь тот за весь день так и не помолился в своих мыслях, не пытался загладить грех, а вместо этого, в очередной раз согрешил. Даже мыслями нельзя противиться Богу! Долгожданная молитва немного облегчает ношу грешника. Столько ждал, чтобы выпустить все в одной мольбе, просить прощения не только за ночь, но и за день. Как бы не старался Чонгук, а грешить не перестает, о чем тоже передает в своих молитвах. Он желает, чтобы Господь услышал его и помог. Как же Чонгук надеется хотя бы раз встретить во сне Богородицу, что наставит его на путь истинный, но всегда лишь бесы. Звон колокола прекращает разговор смертного с Богом, потому, целуя руки Отца, и кланяясь до земли, Гук начинает разговор. — Святой Отец, прошу Вас, позвольте мне поговорить с Вами. Я запутался, не знаю, что мне делать и какими молитвами обратиться к Богу. Я боюсь продолжать грешить, боюсь, что однажды сойду с пути истинного. Прошу Вас, помогите мне, Отец. — Даже не думай о таких мыслях, не пускай в душу дьявола, незачем тебе гневить Бога. Я выслушаю, обязательно. Помогу. А думать о темных вещах не смей. Не давай бесам завладеть тобой. Верь в Отца нашего, и он осветит тебе путь, — священник, недолго думая, стал очень серьезен. Преклоняться перед дьяволом? Как он посмел думать о таком. — Простите меня, Отец! — Чонгук, поняв свою ошибку, быстро поклонился и поцеловал руки священника. — Я слушаю тебя, Чонгук. Поведай мне о своем грехе, — Тэхен был готов помочь, ведь видеть мучения мальчишки было больно. — Отец, я погряз в грехе, я влюблен запретною любовью. Влюблен в человека, любить которого не должен. У меня нет права на это чувство. Я тону в грехе. Каждую ночь во снах ко мне приходит дьявол. Он пытается совратить меня, воплощая все мои желания. Мне стыдно об этом думать. Я не хочу, но не могу перестать. Вот уже четыре года я пытаюсь замолить этот грех. Постоянно читаю молитвы, молю Бога простить меня, прошу помощи, и так день за днем. С каждым днем дьявол все ближе ко мне, я чувствую, что ещё немного и я сдамся. Я боюсь, что не смогу противиться ему, ведь в мире, что он преподносит мне в моих грезах, прекрасен. Я боюсь, что однажды я предам Отца своего и Вас, — Чонгук решился. Хоть не столь откровенно, но он исповедуется и раскроет свои чувства. Парнишка, что стоял с опущенной головой пытался просить помощи, но получится ли? — Что же такое твориться в тебе? Ты борешься с тьмой внутри себя. Не буду скрывать, что ты становишься грешником, я давненько уже чувствую это. Молись. Продолжай просить Бога. Много молись, очисти свою душу. И что ещё важно, выбрось эту любовь. Если она не дозволена Отцом нашим, то не смей перечить ему. Нельзя жить в грехе, иначе тебя настигнет кара. Выбрось из головы свои чувства, уничтожь их и верни свет в душу. Всевышний рядом с тобой, он всемилостив, потому поможет, но и ты должен сопротивляться бесам. Забудь о любви, теперь она под запретом этого храма. Оставь её прямо здесь, и покинь обитель Божию без этого грешного чувства! — священник был разгневан, ведь Чонгук не говорил всю правду. Он слышал мольбы мальчишки, однако в глазах не увидел сожалений или страха. Тэхен понимал, что паства ещё слишком юн, но так относится к карме не позволит. — Но, Отец, прошу Вас, скажите, как бороться с дьяволом в грезах моих? Там я бессилен, — ещё мгновение и появились бы слезы. Нет, не от безысходности, а от слов, что были сказаны возлюбленным. — Помолись перед сном, проси Ангелов оберегать тебя. Даже во снах читай молитвы. Только так ты сможешь одолеть темноту в себе, — священник смягчился, ведь ему искренне жаль этого мальчишку. Однако, сталь в голосе никуда не исчезла. — Спасибо Вам, Отец. Прошу, помолитесь за мой сон, — подавленность в голосе была скрыта усталостью этого разговора. На прощание Чонгук поцеловал ладони Тэхена, после чего удалился прочь. Выбежав из храма, слезы полились ручьем. Чон не понимал, почему так больно. Тэхен так грубо воспринял его чувства. Он запретил ему любить, приказал выбросить и позабыть любовь. Но разве так можно? Парень вспоминает голос, которым были сказаны слова, в нем слышалось одно отвращение. Столько ненависти было в глазах. Страх… Все мечты рухнули. Чонгук знал, что их любовь никогда не могла существовать, но не ожидал того, что его возненавидят за это. Забежав в дом, мальчишка упал на кровать и закричал в голос. Так больно не было никогда. Сердце словно разрывается в разные стороны, так быстро стучит. Когда-то ещё совсем недавно, Чонгук представлял, как расскажет Тэхену всю правду, откроет секрет. Представлял реакцию священника. Предвещал радость. Но реальность оказалась жестока. Любовь всей жизни ненавидит и презирает его. Признания никогда не будет, ведь ему запретили любить. Не будет радости. Как забыться и отпустить свою любовь? Он не хотел этого, но если его чувства никогда не примут, то что ещё остается. Страдать всю оставшуюся жизнь? Страдать и предаваться дьяволу ночами? Жить в грезах, позабыв реальность? Как поступить? Тэхен сказал избавиться от любви, потому Чонгук не смог противиться этому, только из-за любви к священнику. Встав на колени, чтобы предстать перед Богом, Чонгук не решался начать молитву. Что-то останавливало его. Страх. Страх, что и счастливые сны пропадут. Тогда он останется без единственной радости. Но Ким сказал, значит парень послушает его. Только завтра. Сегодня, в последний раз, он поддастся демонам. В последний раз ощутит счастье. Впервые в жизни Чонгук не прочел молитву перед сном. Впервые отвернулся от Бога. Пара секунд и Чон отдан грезам. Бесы окружили сознание, завлекая парня вслед за собой, погружая того глубже во тьму. С первыми лучами солнца ушла последняя надежда, ушли мечты. Все казалось таким мрачным и безжизненным, хотелось вернуться в мир снов. День прошел бесполезно, от работы парень не смог получить даже усталость, что уж говорить об эмоциях. Предыдущая ночь, казалось, будет длиться вечно, а на деле пролетела в считанные секунды. Очередной день без молитв подошел к концу. Чонгук подумал, что пора бы с этим всем заканчивать. Любовь любовью, но страдать из-за этого, и уж тем более гневить Бога он не собирается. Потому, уже сегодня, сразу после работы парнишка в очередной раз направляется в церковь, распахивая двери под громкие удары колокола. — Чонгук, ты пришел. Сегодня ты позднее обычного. Что-то произошло? — священник начал монолог совершенно неожиданно. Он не сердится на Чонгука? Зачем разговаривает и интересуется, если испытывает отвращение? Чону было приятно, конечно, от такого внимания. Однако он был не менее обескуражен. — Простите, Отец, я задержался немного. Работы было больше обычного, — мимолетная улыбка отразилась на лице любимого. Чонгук не смог скрыть своего восхищения и тоже улыбнулся, пряча глаза в пол. — Хорошо, что пришел. Я ждал тебя. Без тебя здесь даже как-то пусто, — сердце пропускает удар. Что произошло с Тэхеном? Почему он так переменился. Неожиданно в мыслях парня появляется мысль, что возлюбленный понял его намеки и принял любовь. Бред, конечно, ну, а вдруг. Как еще можно объяснить все происходящее? — Отец, что-то произошло? — Чонгук не знал, как реагировать на происходящее. Что говорить и как себя вести? Что-то изменилось, вот только что, и что самое главное, в чем причина всех изменений? Парень хотел услышать это от Тэхена. Услышать то, что тот тоже его любит. Надежда зародилась в душе, не позволяя думать о чем-то другом. — Всё хорошо. Ты пришел искупать грехи. Боженька готов выслушать тебя, — столь звучно прозвучал голос, что Чон, залюбовавшись этим, не сразу понял, что пора время прочесть молитву. — Конечно! Тот же стол, те же иконы, свечи, все такое одинаковое. Все та же молитва, что и всегда. Никаких чувств, лишь выученные наизусть слова. Обращаясь к Богу, Чонгук в очередной раз думал только о своей любви. Он просил за неё прощение, и вновь купался в грехе. Столь странное поведение Кима, сбило его с толку. Смягчило намерения и уничтожило стремление уничтожить чувства. Краем глаза парень замечает одеяния священника, значит он стоит совсем близко к нему. Так близко, что мог бы дотянуться. Вот только хотел ли он этого? Колокол бьет мелодию. Молитва подошла к концу, а значит пришло время расставания. Поднимаясь с колен, Чонгук поклоняется Тэхену, после чего, касаясь ладони, преподносит её к своим губам, чтобы оставить мимолетный поцелуй. В такие секунды он по-настоящему счастлив, ведь близок к любимому как никогда. — Чонгук, прежде чем покинуть храм, я хочу, чтобы ты подошел к кануну, — парень озадачен. Канун ведь для поминания людей, зачем ему подходить? Не задавая лишних вопросов, он выполнил просьбу. — Простите, а почему здесь только одна свеча? — наблюдательность Чона была на высоте. Канун всегда полон свечей, ведь многие приходили, чтобы почтить покойного и помолиться за его спокойствие. Так что произошло сегодня? — Сегодня погибнет только один человек, — Чонгук не понимал, о чем говорит священник. Близость, что воцарилась между ними сбивала с толку, оттого он даже не предал значения услышанному. — Отец, что вы делаете? — Чонгук чувствовал мужское тело позади себя, чувствовал дыхание, что опаляет ушки. Уже через секунды, на мужской талии появляются чужие руки, прижимая парнишку к телу собеседника. — Ничего из того, что тебе бы не понравилось, — такой простой разговор. Это невозможно. — Но… — тело пробирает дрожь. Голос пропадает. Сознание мутнеет. Чувство, словно во сне. — Я ведь знаю, что ты хочешь этого. Вчера ты ведь говорил обо мне. Говорил, что меня нельзя любить, и ты был прав. Однако ты любишь меня, а я люблю тебя, — сердце вот-вот остановится. Неужели он услышал эти слова… Мечты сбываются. Тэхен касается его тела, признается в любви. Сегодня самый счастливый день в жизни мальчишки. — О-Отец, — разговор прекратился, как только на тоненькой шейке начали появляться легкие поцелуи. — Тэхен. Не нужно сейчас обращаться иначе. Только Тэхен. Ответа не последовало, ведь резким движением Чон оказывается прижатым к кануну. Лицо в паре сантиметров от горящей свечи, но кого это сейчас волнует. Руки продолжают блуждать по телу, медленно задирая рубашку вверх. Ягодицами Чонгук чувствует мужскую плоть. Щеки покраснели, дыхание сбилось. Так хотелось наслаждаться моментом. Ведь кто знает, когда он повторится, и повторится ли вообще. Чон не сопротивлялся, полностью отдаваясь умелым ласкам возлюбленного. Тэхен не стал долго терпеть, потому, не раздумывая, переворачивает парнишку, разворачивая к себе лицом. Такой аккуратный и возбужденный. Ким знал, что приходил к нему во снах, знал содержание снов и хотел воплотить их в реальность. Взгляды встретились. Тэхен поддается вперед, касаясь губами столь желанных губ. Поцелуй с каждым мгновением нарастал страстью, углублялся и был менее сдержанным. Тэхен кусал губы парнишки, продолжая ласкать тело, подняв рубашку до самого основания. Чонгук, ухватившись за крепкие мужские плечи, прижимался ближе, прогибая от прикосновений спину, и тихо постанывая от поцелуя. Так приятно не было никогда. Происходящее все больше похоже на сон. Разложившись на столе, Чон, раздвинув ноги, обвивает тело возлюбленного, заставляя того упереться своим достоинством. Оба возбуждены, оба на грани срыва. Так хотелось ощутить столь желанную для них близость. Страсть нарастала, животное желание брало вверх. Тэхен медленно переходит поцелуями ниже, останавливаясь в области шеи. Невесомые поцелуи превратились в засосы и укусы. Пальцы игрались с мужскими сосками, тем временем, как бедра медленно поддавались вперед, а затем возвращались назад. Тэхен дразнит парня, а тот этим наслаждается. Ладонь медленно опускается ниже, сползая вниз по телу. Очертание подкаченного тела привлекало, но задерживаться не хотелось. Ким касается верхушки штанов, подцепляя веревку, чтобы потянуть за ниточки. Нижняя часть одеяния падает на пол, оставляя Чонгука полностью обнаженным. Поцелуи не прекращались. Стоны отдавались эхом в высоких стенах. Сколько уже прошло времени никто не знал, однако на улице давно воцарилась тьма, вот только никого это не заботило. Сейчас есть только они и их любовь. Чон продолжал издавать пошлые звуки, изгибаясь навстречу ласкам. Он требовал прикосновений, тело нуждалось во внимании, нуждалось в нём. Парень был бессилен перед возлюбленным, оттого отдавался весь без остатка, позволяя любые движения. Только парень потянулся за поцелуем, как громкий крик, смешавшись со стоном, раздается в здании. Тэхен провел ладонью по всей длине возбужденного органа, желая слышать звуки парня, что лежит под ним. — П-пожалуйста, — Чон нетерпелив. Ему мало прикосновений, хотелось больше. Низ живота плотно стянуло тугим узлом, доставляя не только наслаждение, но и боль. — Какой сладкий… Чонгук настолько возбужден, что забывает обо всем. Пелена затмевает глаза, унося сознание ввысь. Четыре года снов и мечтаний воплощаются в реальность. Он наконец почувствовал любовь. Почувствовал его тело. Стоны, что издает парень, принадлежат лишь одному человеку. Человеку, что являлся лишь в мире грез. Еще вчера Чон мучался от мысли, что его ненавидят и чувства были отвергнуты, а сегодня… Как же он ошибался. Или же нет? Громкий звон колокола испугал парнишку, заставив того покинуть мир похоти и разврата. Мысли вернулись, взгляд стал яснее, но надолго ли? Сейчас это не столь важно, ведь Чонгук осознал то, чего боялся больше всего. Что-то не так в этом блаженстве. Что-то породило в нём дрожь и сомнение. Что-то. Что совсем скоро станет известно парнишке. Ну конечно, не мог священник изменится за одну ночь…

»…выбрось эту любовь. Если она не дозволена Отцом нашим, то не смей перечить ему. Нельзя жить в грехе, иначе тебя настигнет кара. Выбрось из головы свои чувства, уничтожь их и верни свет в душу. Всевышний рядом с тобой, он всемилостив, потому поможет, но и ты должен сопротивляться бесам. Забудь о любви, теперь она под запретом этого храма. Оставь её прямо здесь, и покинь обитель Божию без этого грешного чувства…»

Тогда Тэхен был так груб и серьезен. Он не принял грешника. Заставил того ощутить себя ничтожеством. Втоптал его любовь в грязь. Тогда Тэхен был тем, кем был всегда, тогда что же произошло сегодня? Почему поведение изменилось? Почему он стал таким добрым?

» — Я ведь знаю, что ты хочешь этого. Вчера ты ведь говорил обо мне. Говорил, что меня нельзя любить, и ты был прав. Однако ты любишь меня, а я люблю тебя…»

Его больше не волновала запретная любовь. Не волновало, что такая любовь приведет к Божьему гневу. Она грязная, и он это знает. Что происходит? Почему все так? — Тэхен, прекрати. Что ты делаешь? Мы не можем. Это же грех. Это… — Чонгук начал проявлять сопротивление. Но разве оно возможно, когда горячее дыхание опаляет шею, оставляя на ней следы, а рука продолжает касаться возбуждённой плоти. — Тише, все хорошо. Тебе понравится. Сегодня можно. Боженька благосклонен к нашей любви. Я же вижу, что ты хочешь меня, а я хочу тебя. Ну же, почувствуй это, — Тэхен был так ласков. Искушение росло. Мужчина толкнулся бедрами, намекая Чону коснуться его самого. Чонгук прислушивается к словам священника, ведь тот уповал на Бога. Маленькая ладонь медленно плывет по телу, опускаясь к нужному месту. Ким не солгал, сказав, что тоже хотел парня, эрекция говорила сама за себя. Немного приподнявшись на локтях, Чон прижимается к губам возлюбленного, требуя большего. Тэхен разворачивает паренька в свою сторону, заставляя Чонгука в очередной раз оказаться в лежачем положении, подхватывает бедра, чтобы поцеловать внутреннюю часть. Поцелуи нежные, мимолетные и такие приятные. Чонгук касается рукой макушки мужской головы, в желании оттолкнуть любимого от места, где соприкасаются губы. Ему стыдно от всего этого, ведь еще совсем немного, и Тэхен дойдет до плоти Чона. Ухмыльнувшись жалким попыткам мальчишки, Ким воссоздал в реальность мысли Чонгука, поцеловав его плоть. Громкий стон срывается с губ, спина изгибается, тело дрожит. Неожиданная реакция для незрелого мальчишки, и такая ожидаемая для священника. Тэхен наслаждался своими действиями, под одеждой совсем тесно, так хотелось проникнуть внутрь, испробовать всего его. Поднимаясь поцелуями вверх, по направлению к манящим губам, тонкие пальцы касаются желанного отверстия. — Ты уже весь влажный здесь. Так не терпится испробовать меня. Хочешь, чтобы я вошел? — Тэхен издевался над Чонгуком. Поцелуи полны страсти, а пальцы проникают внутрь. Все так узко, Тэхен тает от одной мысли последующего проникновения. Представляет, как стенки сожмут его плоть. Как будет стонать его мальчик в этот момент, как изогнется тело. Так приятно от одних мыслей, что через пару секунд Ким избавляется от одежд, подставляя член прямо ко входу. — Ну же, скажи это. Скажи, что хочешь меня. Хочешь, чтобы я трахнул тебя. Скажи, что хочешь почувствовать меня внутри. Ну же… — такие сладостные речи. Стыд отражается на личике милого мальчика. Это однозначно лучше того, что происходило в его снах. — Я…Я хочу. Хочу, чтобы ты проник в меня. Хочу, чтобы касался меня, целовал, кусал, проникал все глубже. Хочу тебя! — Чонгук сказал это. Сказал то, что мучило его четыре года. Наконец они станут единым целым. Чон станет его, а Тэхен его. Мечта наконец исполнится. — Хороший мальчик. Раздвинь ножки шире, я сделаю тебе приятно, — столько нежности, сердечко мальчишки тает. Как же хотелось это услышать. Неужели всем мучениям придет конец. — В-вот так? — неопытность говорила сама за себя. Чонгук развел ноги в стороны, насколько было возможно. Тэхен лишь улыбнулся его неумелости. — Умничка. Молодец. Не бойся, я не сделаю тебе больно. Тебе понравится, просто верь мне, — Ким в последний раз посмотрел на мальчишку, что лежит под ним. Уже через мгновение, губы сливаются в страстном поцелуи, и плоть проникает внутрь. Громкий стон проникает сквозь поцелуй. Представления оправдали ожидания. Тэхен наслаждался упругостью ягодиц и узостью парня. Стенки настолько обхватили орган, что движения давались с трудом. Так хотелось кончить только от того, что просто находишься внутри. Однако ещё слишком рано. Движения ускорялись, проникая с каждым разом все глубже. Все так, как хотел Чонгук. — Ммм. Как же в тебе узко и жарко, — опаляя горячим дыханием обнаженную шею мальчишки, протянул Тэхен. — Н-нет, не говори так. Я… — стыд сковывает. Так приятно слышать, что любимому нравится его тело, но так неловко. Глазки спрятались под ладонями, что укрыли лицо. — Но я хочу так. Хочу, чтобы слушал и наслаждался этим. Все же хорошо, мне хорошо с тобой. Я хочу, чтобы ты перестал смущаться и ответил мне. Хочу, чтобы тебе тоже было приятно. Я хочу быть тем, кто доставит тебе удовольствие. Кто подарит первый оргазм. Хочу, чтобы ты не был скован, а получил наслаждение. Такое же сильное, как получаю сейчас я. Маленький мой, открой личико. Не прячься от меня, хорошо? — Но мне приятно. Ты так глубоко, что я Ааааххххх…. Что ты… Мммм. — он расслабился, потому не заметил, проникновения стали сопровождаться ласками, которые Тэхен дарил члену. Комната заполнена стонами, звуками тел. Чонгук понял, что от него хотят и отдался полностью, позабыв про стеснение. Руки мальчишки сами притянули Тэхена ближе к себе, завлекая в поцелуй. Чон стонал и просил большего, он хотел грубее, хотел всего. Изучая руками мужское тело, парнишка не позволял любимому отстраниться от его губ, хотелось вечно целовать их. Ким смирился с этим, потому лишь двигался, целовал и шептал в губы приятные и пошлые фразочки. Движение руки участились. Когда Чонгук стал двигаться навстречу, весь процесс ускорился. Недолго смог продержаться мальчишка, прежде чем излиться прямо на руки священника. От своих действий вновь стало неловко, но, встретившись с мягкой улыбкой возлюбленного, он лишь улыбнулся в ответ. Улыбка была прервана очередным стоном. Ким продолжил свои толчки, ухватившись крепче за мужские бедра. Толчок за толчком, и вот он уже на пике наслаждения. Момент и мужчина изливается внутрь с протяжным стоном. Долгожданная разрядка. — Что здесь происходит. Как ты посмел предать Отца нашего? — идиллию прерывает голос, что появляется со стороны. Такой знакомый голос священника. Стоп. Священника? — Н-но… Как? — Чонгук попытался оттолкнуть тело, что нависло сверху. Он не понимал, что происходит и почему перед ним два Тэхена. — Наивный малец, — ухмылка озарила лицо человека, что пару минут назад ласкал его тело. Чонгук округляет глаза, когда перед ним появляется змей. — Дьявол! — только и успевает прокричать священник прежде, чем змей исчезает. — О-Отец, что мне теперь делать? — Чон понимает, что произошло. Дьявол склонил его, искусил, использовал, чтобы опорочить. Вот почему сон повторился, дьявол знал, чего хотел Чонгук, потому воплотил это в жизнь. Тогда, во снах он тоже приходил к нему. — Как ты посмел сотворить такое в Божьем храме?! Как посмел отвернуться от Отца нашего? Ты греховен, и грех не очистить! — священник вышел из себя. Так осквернить церковь. — Что же ты наделал, ещё совсем мальчишка ведь? — Тэхен успокоился. Не многие могут противиться дьяволу, вот и он не смог. — Отец, позвольте помолиться перед смертью, — Чонгук знал, что его ожидает. Бывали случаи, когда чья-то жена вступала в блуд со змеем, это не первый случай. Искупить грехи можно лишь смертью. — Молись. Отпусти все грехи, — это последнее, что услышал парень перед тем, как Ким покинул храм. Все разрушено, для Чонгука рухнул весь мир. Как же так? Как он не смог распознать дьявола, все ведь было очевидно. Тот Тэхен, которого он знал, никогда бы не сотворил подобное. Да еще где? В церкви! Истерический смех воцарился в храме. Такой наивный, Чонгук действительно ребенок. Однако он не сожалеет. Пускай грязно, пускай грех, но в тот момент он был счастлив как никогда. Пускай таким способом, но он познал любовь и был с любимым человеком. Оттого парень с уверенностью стоит на коленях, читая последнюю молитву. Столько мыслей в голове. Какая будет его смерть? Когда она настанет? Готов ли он к ней? Что произойдет после? Столько вопросов. Молитва подошла к концу. Повернув голову в сторону окна, Чонгук встречается с тьмой. Сейчас ночь? А может уже рассвет? Снова неизвестность. Погружаясь в себя, чтобы в очередной раз обдумать произошедшее, вспомнить близость, поцелуи, Чон не замечает того, что творится вокруг. Взгляд падает в сторону кануна. На нем по-прежнему стоит всего одна, медленно догорающая, свеча. Ужас накрывает с головой. Только сейчас парень замечает горящую церковь. А значит скоро загорится и он сам. Вот значит, когда наступит его конец. Пламя распространяется все сильней, охватывая большую часть здания. Горят иконы, шторы, горит все… Пламя подступает и к самому парню. Еще немного, еще мгновение и всё закончится… Перед тем, как закрыть глаза и встретить смерть, Чонгук в последний раз смотрит на свечу, вспоминая слова дьявола: » — Сегодня погибнет только один человек…» — Так он говорил про мою смерть, — проговорил в пустоту Чон. Вот и настал долгожданный рассвет. Мрак медленно отступает, а деревня заполняется светом. Настал новый день. Кому-то он принесет горе, кому-то радость, на все воля Божья. Проснувшись и покинув свои дома, люди повстречают сгорающую церковь, что стоит на самой вершине холма и освещает улицу. Они будут стоять в ужасе, пока душераздирающий крик, исходящий из храма, не исчезнет в последнем звоне колокола.