Твой Муж

Арсений знает что Антон не продержится и двух минут. Собственно поэтому не ложиться в кровать и как только видит свет в проеме, выходит из комнаты с натянутой серьезной миной. Конечно можно было включить заранее ночник, который валяется у них для Антоновых командировок или случаев если Арсения не будет дома, но тогда старшему придется спать в одиночестве, а не с сжавшимся под боком котенком. Поэтому взвесив единогласные «за», брюнет погасил в доме источники света и затих пережидая в спальне. В этот момент слабости как никогда хочется видеть мужа рядом. Знать что с ним все в порядке. Иметь возможность следить и оберегать безмятежный сон. Хотя бы сегодня. Свет загорается в гостиной практически сразу. Арсений старается стереть с лица победную улыбку. Вообще это глупое противостояние которое Антон спровоцировал и постановил теперь в их доме, когда объявил о том что никак не связан с законным мужем, изначально обречено на провал. Ведь Попов старший знает своего мужа как облупленного. Трудно будет воевать с тем кто так осведомлен. Для Антона же наоборот, кроме того что мужчина его бывший учитель все покрыто занавесой тайн. Теперь Арсений может создать для него любой новый образ и предстать в том свете что ему по душе. Например попытаться влюбить в себя снова, а может измениться и стать лучше или пустить все на самотек. Разбежаться будто и впрямь не было этих девять лет вместе. Брюнет поправляет челку появляясь из укрытия. — Ты не собираешься спать? — трудно сдержаться и он усмехается глазами. У него есть скрытый мотив. Конечно он знает что Антон боится темноты, но следует притвориться удивленным и наивным, чтобы в конечном итоге достигнуть логичного завершения плана. — Я-я… просто пока не хочу. — неуверенно начинает младший. — Но я хочу, а свет мешает. — Попов смотрит на растерянный взгляд что пытается найти компромисс и не думая облегчить парню попытки объясниться. — Ты в другой комнате. — аргумент кажется Антону беспроигрышным, пока он не смотрит на ту самую дверь. Снизу и сверху щель с непонятными декоративными узорами и он искренне не понимает почему вообще еще существует такой стиль изготовления. Это ужасно неудобно. Например когда кто-то спит в гостиной с клаустрофобией. Не часто, но случается же? — Дверь не бетонная, я не смогу так заснуть. — не затрудняясь разложить все по полочкам объясняет Арсений — Завтра рано вставать на работу, поэтому желательно бы выспаться. Давай ты ляжешь сегодня пораньше? Это же не такая уж и проблема, правда? — иллюзия выбора и равномерно наставляющий голос и вот Антон уже согласно кивает головой на что второй коротко улыбается. — … ладно. — Славно. — Арсений подносит руку к выключателю, боковым зрением замечая как замялся и поежился на диване шатен. — Стой! — Антон сжимает одеяло крепче, подтягивая к себе и останавливая брюнета прежде чем тот успеет лишить его кислорода потушив свет. — Что такое? — Я-я… у тебя есть… подсветка или… — Такой взрослый, а боишься темноты? — безсовестный укол по мужскому самолюбию. Пристыженный Антон и впрямь теряет все свое красноречие. — Просто… забудь. — Хорошо. — Арсений клацает выключатель и даже в полумраке видит как парень вздрагивает сильнее вжимаясь в диван. И понятно ведь, что Антон не сможет спать в незнакомом для него месте в полной темноте. И с предвкушением брюнет медленно возвращается обратно в спальню уже зная, что эта игра закончиться его победой. Снова так ожидаемо белый луч загорается за не прикрытыми дверьми. Арсений встает с постели с нахально довольной улыбкой и задорным настроением. Хоть потерял полное доверие и преданность, но Антон остался все таким же предсказуемым, уязвимым и родным. Изученным годами вдоль и поперек. — То… — старший осекается, раздражение не то что он хочет сейчас видеть в этих чистых глазах, но быстро продолжает, — …лько глаза закрыл. Что опять не так? — У тебя есть ночник или нет? Арсений остро усмехается, пожимая плечами. — Увидел чудовище в шкафу? Антон смотрит куда угодно кроме синих глаз и хмурит брови так сильно-сильно стараясь успокоить свой беспричинный и дикий страх. — Бабайки не существует, это всего лишь сказки для детей, так что тебе нечего боятся. — брюнет видит смущение и растерянность которое вызвал у младшего но он и не намеревается успокаивать. — Я не могу спать без света. — выдавливает наконец из себя Антон, зло поднимая глаза с пола. — А я не могу спать со светом. — так же спокойно и безвыходно говорит мужчина. И ему нравиться этот тупик, в который он их завел. Осталось лишь подтолкнуть идею, чем он бессовестно пользуется дальше. — Ты можешь лечь со мной. — ЧТО? — Что? Подушку и одеяло бери с собой. Так тебе будет спокойнее и я обещаю что не буду пересекать свою половину кровати. — Нет. — Нет, значит…? — Нет — значит — нет. Туши свет. Я буду в порядке. — Антон пытается взять себя в руки, успокоиться. Наглость брюнета переходит все границы. Давно пора избавиться от этого навязчивого страха темноты. Я смогу. Я ведь уже не подросток и не школьник. Это лишь в моей голове, что на самом деле рисует мое воображение. Я закрою глаза и буду спать не о чем не думая. — Уверен? — вежливо и так же злорадствующе уточняет старший. — Да. «Нет». Мне страшно, и по телу мороз и в горле першит. Но я не хочу показаться полным трусом и мне неловко за мой детский страх. Вот такой я боязливый и с этим ничего не сделать. Постараюсь выдержать эту ночь а завтра заеду куплю первый попавшийся ночник. Арсений еще медлит пару мгновений, смотрит на Антона, его реакцию, а потом все же вновь запускает мрак царствовать всласть, оставляя опустошенного Антона совсем одного. Чувствую, как постепенно накатывает паника. Я, честно, пытаюсь с ней бороться. Правда пытаюсь. Да и честно говоря, надеялся, что эта фобия давно осталась в прошлом вместе с переходным возрастом. Маленькие просветы из окна вырисовывали ночного гостя из преисподней, фантазия давала ему острые клыки, а ветер за окном движения. Темные углы же лишали свет любой возможности просочиться на них и осветить хотя бы малую часть пространства. Было слишком темно. Слишком страшно. Антон поверхностно и быстро дышал, пытаясь сфокусировать зрение и рассмотреть силуэты в конце коридора. Прислонившись к спинке дивана, подобрав колени к себе, он зажмурил со всей силы глаза. Холодный промозглый воздух сочился сквозь тонкую футболку, разгоняя по спине рой мурашек. Они волнами гуляли по коже, концентрируясь на затылке, там, где Антон чётко ощущал чей-то цепкий взгляд. Чуть развернув лицо в сторону, он попыталась посмотреть себе за спину, но громкое и явное чувство страха не позволило повернуться полностью. Это чувство заставляло сердце трепыхаться, отбивая бешеный ритм о рёбра. Во рту совсем пересохло. Шорох. Шатен дёрнулся, вновь повернувшись и пристально всматриваясь во мрак перед собой. Соседи? Я сам? Звуки на улице? Или все же я в комнате не один? Все мужество тухло с каждой секундой. Ещё мгновение, и мрак полностью поглотит всё вокруг. Антон громко задышал, руки вспотели, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. — Блять! — надрывный мат разрезал пространство, заставляя Антона сделать решительный шаг во мглу. Он сорвался на бег, пытаясь как можно быстрее оказаться в безопасности. — АРС! Арсений, где ты? — голос был не похож сам на себя. Он тонкий, ломкий. Перепуганный шатен с подушкой и одеялом врывается в спальню без стука. — Арс?! — зовет его и дрожит в тишине ему ужасно некомфортно и он идет наощупь ориентируясь рукой по стене пока наконец не нащупывает ручку двери, быстрыми шагами добираясь до кровати. — Кажется в доме есть кто-то еще! Я что-то слышал! — голос сбит и сумбурно запыхавшийся парень выглядит будто пробежал как минимум пару километров, хотя до спальни рукой подать. Старший даже и не думает поверить в фантазии своего мужа, но то как он оживился умиляет. — Арсений! Хули ты не отвечаешь? — мальчик кладет ладонь на брюнета при попытках сориентироваться в темноте, и трепетно боится не зная одернуть руку или растормошить мужчину сильнее потому что ему пиздецки страшно. По ощущениям это плечо, за пеленой страха даже не разобрать. Арсений помогает ему с трудной задачей, ловит холодную руку на своей груди и дает пространство сесть на кровать, а затем и лечь рядом. — Забирайся, котенок. — спокойный голос мужчины отрезвляет. Антон все еще на эмоциях закутывается в свое одеяло и укладывается на свободную половину, пытаясь успокоиться. — Я точно кого-то слышал! Может это воры? Кто-то залез через окно или вскрыл дверь. — Там никого нет. Здесь только ты и я. — брюнет говорит без единого сомнения на одном выдохе и его самоуверенный настрой на удивление действует не хуже успокоительного. Еще через несколько секунд Антон уже может дышать с закрытым ртом. — К-как ты меня назвал? — прозвище никак не задевает в данный момент, но действительно важно снова убедиться что он в комнате не один. Хотя при других обстоятельствах такое обращение к себе шатен бы точно не стерпел. — Пугливым котенком. — нарочно легко и спокойно повторяет брюнет. Лежа на спине он удобно укладывает левую руку себе под голову. Та что со стороны Антона, чтобы освободить больше места и избежать случайных прикосновений. Даже так лучше чем одному в кромешной темноте. Я много раз ночевал у Поза дома, а там даже не двуспальная, так что здесь почти люкс. Терпимо. Но нельзя позволять так обращаться к себе. — Я тебе не кот. — строже обозначивает шатен, немного приходя в чувство. Ворочается, отодвигается ближе к краю, выстраивая самую большую из возможного дистанцию. Никак не контактируя. Кровать благо позволяет. Худое телосложение даёт возможность действительно удобно устроиться при этом находясь на достаточном расстоянии. На такой кровати поместиться четверо, что приободряет, Антон опускает напряженные плечи. Ему просто будет достаточно знать что кто-то рядом и если придут монстры то выберут съесть его соседа по комнате, которого явно веселит испуганный взрослый парень. Вот теперь уже есть хоть малая доля вероятности что Антон сможет уснуть. Арсений не подкалывает, лишь улыбается сверкая зубами в темноте и сдерживается чтобы не нарушить границы. — Ты знал про мою фобию. — осознание, когда затмивший рассудок страх почти вовсе отступил. Теперь виден еле отчетливый силуэт Арсения, и вновь возвращается возможность здраво мыслить и четко видеть чужую полуулыбку. — Конечно. Самодовольный придурок, даже не скрывает! — Что б тебя… — шипит Антон и за пару мгновений взвешивает проблему вселенского масштаба. Остаться в темноте наедине хуже чем вытерпеть открытую насмешку. Но и оставаться здесь неправильно. — Сладких снов. — белый оскал зубов едва заметен на черном силуэте. Антон натягивается как струна. Мужской низкий баритон настораживает, будто попал под прицел. Эта ловушка душит. — Предупреждаю если будешь лезть ко мне… — Нет и не думал. — Я вмажу тебе. Со всей силы. И это не блеф! Я правда сделаю это если придется. — Боже, Антон, … — Будь ты хоть мать Тереза, тетя крестная, Папа римский или мой муж, мне без разницы! Зачем я напомнил про то кто он мне? Что я несу? — Я правда не собирался делать ничего непристойного. Именно это я и хотел услышать. И еще: — Не лапать меня! Не целовать! И называть по имени без слащавых сокращений! — Хорошо, я понимаю. Правда? Шатен сам не заметил как завелся и начал высказывать всё, но старший не спорил, а даже уважительно соглашался со всем вышеперечисленным. Это не дало повод устроить еще больший скандал, только оставило между ними неловкую паузу. Спустя пять минут сбитый с толку Антон все ещё всматривался в острый профиль брюнета с закрытыми глазами. Ловил его образ и старался выровнять дыхание. Даже тишина ночи вызывает неприятные ощущения что его снова оставили одного и поэтому он несмело окликает. — Арс? — Я здесь. Все хорошо. Он понимает. Спустя какое-то время так происходит еще пару раз, и Арсений отвечает моментально без лишних вопросов, за что Антон ему искренне признателен. Сегодня страх взял надо мной вверх. В конце концов смаривает от эмоциональной встряски длинного дня — шатен поудобнее укладывает голову на подушке, веки без сил закрываются и он тихо сопит. Арсений очень хорошо знает и по одному дыханию может определить, когда муж спит, а когда притворяется. Сейчас Антону, возможно, уже что-то снится, потому что он, так по детски, оттопыривает нижнюю губу и чмокает. У Арсения затекает шея повернутая к нему, и болезненно тянет низ живота от отсутствия собственной разрядки, но он лежит неподвижно, боясь разбудить Антона. Вот пройдет еще хотя бы четверть часа, и можно будет хоть чечетку на кровати танцевать, потому что Антон провалится в сон глубоко и основательно. А пока он на грани, пока у кромки реальности и сна — Арсений это знает, как никто — стоит неосторожно пошевелиться, слишком шумно вздохнуть и шмыгнуть носом, и парень тут же проснется. От спящего Антона горячо, как от печки. Согрелся, значит? Это хорошо. А то носиться потом с ним, чихающим и кашляющим — ну уж нет. Потому что горячее молоко с топленым маслом он пить не будет, спокойно в кровати лежать — тоже, но обязательно будет пялиться больными воспаленными глазами в какой-нибудь дурацкий чертеж… А Арсения будет скручивать пополам от болезненно блестящих глаз и сухих потрескавшихся губ. И снова пережатой пульсирующей веной в голове: не досмотрел! Это все Арсению надо?.. Наконец тревога внутри за все произошедшее понемногу стихает и он со спокойной душой может снова видеть безмятежно спящего мужа дома. Остальное в свое время, а пока он просто наслаждается этим моментом и считает равномерные удары сердца. *** Уже и не вспомнить когда был их последний раз. Как до дрожи во всем теле занимались любовью. Глубоко, мокро, сжав бедра, до помутнения рассудка, заставляя выкрикивать свое имя снова и снова, пока голос не становится хриплым. Арсений знает как ему нравится, где нужно замедлиться, на каких чувствительных частях тела заострить внимание. Даже Антон теперь не настолько в курсе, как доставить себе удовольствие, как профессионально углублено изучивший все это Муж — собственной персоной. Ощущается куда больше с тем кто уже исследовал все твои слабости и нужные точки для оргазма. Способный легко довести до конца за пару секунд или наоборот заставить извиваться, томиться, жаждать, захлестываясь от множественных и продлевая наслаждение. Брюнет стаскивает одеяло, в которое Антон закутался с головой, так сильно, будто прячется от всего остального мира. Закрытые веки, розовые губы, милые кудри и вот первое трепетное, нежное касание кончиками пальцев от виска к подбородку. Его запах, смуглая кожа, растрепанные волосы, приоткрытые губы, черные ресницы. Давно он вот так открыто не рассматривал это когда-то полюбившее личико. Не прикасался, не уделял внимания, не говорил своему мальчику насколько он красивый, хотя он этого точно заслуживает, как и то чтоб его любили и берегли как следует. Арсений вбирает носом в себя этот знакомый шельф мускуса сонного парня и ныряет рукой под футболку. Антон хмурится от холода что пробежался по телу. Но морщинки разглаживаются когда ему дарят неплохую замену в виде тепла ладоней и горячего дыхания. Даже не подозревая что Арсений сейчас оглаживает подтянутый живот, считает ребра, выводит линии от родинки к родинке не глядя, точно зная их расположение. Любуется умиротворенным сном, ловит дыхание и сдирает корочку на собственных губах, пока розовые напротив соблазнительно приоткрыты. Если бы сейчас кто-нибудь спросил у Арсения стыдно ли ему за то что он домогается спящего он бы без раздумий ответил «нет». Это ведь Антон — его Муж. Он принадлежит ему, хоть теперь и не признает этого. Арсений вообще редко о чем сожалеет. Ведь боишься не делай, делаешь не бойся. Так если ты решил что-то сделать, то уже все, откинь все сомнения, и доводи дело до конца, потому что, неуверенность на перекрестке просто приведет к тому что тебя собьет машина. Может Попов чересчур самоуверен, зато эта аксиома жизни эффективно помогала справиться с любыми сомнениями и трудностями. — Мой — шепот едва слышен, пока пальцы медленно водят от грудной клетки к слегка выпирающему, завязаному на бантик, пупку, затем ниже к самой резинке свободных штанов. Антон никогда не отличался чувствительным сном. Будь младший в сознании то наверняка и на метр к себе бы не подпустил. А в данную секунду сглатывает слюну и придвигается навстречу ласкам. Нежится. Переворачивается на бок, как слепой котенок наощупь устраиваясь на сильной груди. Открытый он дарит навязчивое желание приласкать и защищать. Брюнет гонит прочь из головы картинки где одна ярче другой. Не торопясь опускает край задертой футболки. Осторожно укладывает непослушные волосы, внимательно задерживаясь на каждой завитой кудряшке, хоть их и не возможно приструнить. Правая рука тянется к прикроватной тумбе извлекая черный ничем не приметный аксессуар. Кожаный новенький браслет. Подобных у Антона целая сотня, так что он смотрится как влитой когда Арсений бережно цепляет его на тонкое запястье к остальным. Старший одобрительно осматривает небольшой презент на парне. Оставалось только поправить одеяло, аккуратно заменив себя им, чтобы бесшумно выскользнуть из нагретой постели. Антон хмурится потеряв источник тепла. Он кутается в клубок, поджимая ноги и уголки губ Арсения поднимаются вверх. Учитель принимает контрастный душ, немного взбодриться и собраться с силами если получится было бы очень кстати. Он не предполагал что будет еще иметь возможность видеть Антона дома, после их ссоры тем вечером и потери памяти. Даже двум разам в день, перед работой и после, нужно быть несказанно благодарным судьбе за такой шанс. Пусть это и всего на месяц. Дальше остается только следовать уже механическому ритуалу нового дня: приготовление завтрака. Через некоторое время раздумий Арсений убирает их фоторамки в дальний ящик комода. Заканчивает с готовкой, со сборами и желает «Доброго утра» все также неподвижно дремлющему созданию усмехаясь на тихое сопение. Так и не решаясь его разбудить Арсений поправляет галстук и покидает уютную квартиру. *** Я просыпаюсь от того, что у меня стояк. Обычное дело. Мне снилось что-то эротичное но уже и не вспомню что именно. А еще невыносимо жарко — я на кровати один, укрытый двумя одеялами. Приподнимая голову, Антон смотрит по сторонам, сонно моргая: комнатная дверь открыта настежь и ничего не выдает присутствия кого-то еще. Пусто и тихо. Ушел? Антон приподымает одеяло, опуская взгляд на пах. Внизу тянет приятной болью и он оглядывается в надежде не быть застигнутым врасплох. Почему сейчас? Здесь? Выпутываясь нерешительно из кокона одеял, он скрывается в ванной. Она расположена в спальне и сейчас эта планировка очень играет на руку. Пока холодный душ приводит в чувство, можно немного освежить и все то что я помню о себе и о моей жизни. Начну с элементарного: Я фанат мадридского «Реала». Аллергия на рис. Люблю рисовать. Хочу приручить черного алабая. Так пока все просто…. Что ж ….Обыкновенная школа, придурки одноклассники, и только пара лучших друзей. Живу с мамой, мой отец — бросил нас когда мне было пять. Я его почти не помню, только запах дешевых сигарет, что выкуривал по пачке за день и одна сохраненная семейная фотография в альбоме. Я не скучал, не плакал и никогда не был привязан, поэтому для меня его исчезновение ничего не изменило. Тяжело было маме. Работать за двоих чтобы обеспечить крышей над головой… И как ответственный сын, я быстро повзрослел, понимая что в жизни самое главное. Деньги. «Нет, ты что?», скажут правильные девочки и мальчики, но как бы алчно не звучало, какого-то черта ВСЁ всегда сводиться к тяжести твоего кошелька. Ирония ебучей петли что накинута на наши шеи без согласия с самого рождения. Элементарно сопоставить разницу между богатеньким мажором и беспризорником, чтобы найти сто отличий. Будто вращают рандомный барабан: «Вот эта в Дубаи, а этот прямиком нахуй». Если так поразмыслить я даже везунчик. Не самый плохой вариант достался. «Средний класс» — вроде так пишут в учебниках экономики? А мне всегда хотелось прыгнуть выше головы. Поэтому моя цель выучиться на врача и заработать столько денег, чтобы мама наконец могла взять заслуженную передышку. Нам приходят выписки из банка, я нашел их среди мусора и знаю что скоро мы потеряем квартиру. Моей подработки официантом недостаточно. Администратор — сука. И если я ещё раз опоздаю или накосячу меня уволят. Блядь… моя жизнь всегда была не идеальна, тогда с чего я взял что в будущем меня ждет что-то лучшее чем это? У меня такое ощущение что я до сих пор участвую в ужасном розыгрыше, ведь сам для себя я остался прежним, ну и с моей памятью почти все прекрасно, я только не знаю как стал архитектором, погасил кредиты и обвенчался, чтоб его… но не об этом. Так… Достаточно воспоминаний? Помню, я очень сильно замкнулся в себе, помешался на биологии, пока мама окунулась с головой в работу. Единственная кто могла заставить меня улыбнуться была Оксана Суркова. Моя первая любовь. И как все пришло к тому что я имею сейчас, я действительно не могу переосмыслить. Эта квартира, моя должность, точно выше среднего, если уже не высший пилотаж. На самом деле это очень ахуенно. Но вот Арсений….он то хер пойми как оказался в моей жизни? Придется разобраться. Я засиделся в ванной, попусту стараясь вышкребсти по задворкам памяти хоть что-то. Бесполезно. Сколько бы не пытался. Найдя свой телефон взглянул на часы и увидел, что уже без пятнадцати три. Арсений вне дома — уже точно убеждаюсь. Антон проводит рукой по шеи осматривая квартиру. По телу мурашки. От нахождения здесь меня не покидают странные ощущения. В голове будто стоит блок и за что бы не зацепился не кажется хоть мало знакомым. Только вещи что успел рассмотреть вчера и то скудно, ведь было просто невозможно на чем-то зациклиться и собраться с мыслями рядом с Арсением. Нелепо чувствовать себя важным для незнакомого человека. Теперь же когда никто не наблюдает можно осмотреться детальнее, не спеша, чем собственно Антон и занялся. Но голова забита и не хочет воспринимать. Вижу всё в целом и никак не могу сконцентрироваться. Мой мозг производит допотопный и глупый анализ: стол, чертеж, картина, стул, вещи, …. И голова гудит. Но одна перемена все же слишком очевидна. Фотографии. Те что висели в коридоре и гостиной. Их нет. Ни одной. Почему он их убрал? Чтобы не так раздражать? Боится спугнуть? Наверное это к лучшему. Было неприятно видеть фальшь. Будто скачаны и напечатаны из фотошопа. Хотя может именно они бы помогли мне все вспомнить… Или нет, про него я не хочу знать. Плечи поднимаются, а затем так же тяжело опускаются вниз. Перерыв свою половину шкафа с вещами могу сказать две вещи: Первое я все еще ношу одежду на два размера больше себя. Второе, все это время ночник лежал в шкафу на самой верхней полке. Я нихера не помню о своем браке и тем более Арсении, но думаю вывод который можно сделать по тем фактам что складываются: Арсений — Пиздабол. Нет у него ночника, блядь… Почти на виду лежал и как я его вчера сам не заметил? Бля, а я наивный пришел к нему, струсил, поверил что свет из коридора мешает ему спать, не хотел наглеть в чужом доме и доставлять неудобства из-за своих тараканов, а его это видимо повеселило… Он так и задумывал? Использовать мою фобию для своего эго. Ведь наверняка знает же что боюсь темноты до ужаса. И ужасов боюсь. И приведений, и высоты, и тесных помещений, и пауков членистоногих, и глазастых — даже больше чем нужно. В общем непереносимость всего жуткого. Но это не повод издеваться, а Арсений вчера похоже только это и делал… «Больше не доверять — хитрому придурку.» Найдя более подходящую одежду шатен как можно быстрее собирается, находиться здесь и даже одеваться во все это кажется неправильным. Вся одежда без сомнений чиста и выглажена с иголочки, но младшему все равно она кажется грязной. Матерится понимая что начинает загоняться, а ещё бесит слабость и головная боль от резких движений. Мой план очевидно прост. Я вспомню то что получиться, не буду углубляться в то что было в прошлом и позабочусь о своем настоящем. Чтобы Арсений не навязывался я постараюсь как можно реже появляться в этой квартире и возвращаться когда он уже спит. Так мы будем меньше пересекаться, а значит нет нелепой неловкости, шанса поссориться и вообще так всем будет проще. Или только мне. Без разницы. Мне от него ничего не нужно и ему следует отвязаться от меня. Набирая сообщение Матвиенко я все же рад что утро задалось неплохо. Не наткнулся на Арсения, и плевать куда он ушел, я рад что в тишине спокойно собрался с мыслями и скоро за мной приедут. Благо есть фейсайди и я могу без проблем пользоваться телефоном от которого я не знаю пароль. Останавливаюсь, всего на несколько секунд, хлопаю по карманам по привычке и только сейчас замечаю маленький желтый исписанный квадрат на холодильнике. Здесь Арсений Сергеевич оставляет заметки? Или… хм. Кажется записки для меня? «Доброе утро.» Пф… точка? Кто вообще в конце ставит точку? Учитель биологии видимо. «Я ухожу на работу» Так похуй, дальше… «Позавтракай и не забудь выпить таблетки.» Точняк таблетки-хуетки. Повертев головой в поисках необходимого, Антон находит выписанные препараты от врача на столе рядом со стаканом воды. Скривившись запивает горький вкус большими глотками жидкости. «Ключи от квартиры и деньги на комоде. С карты также можешь покупать все что нужно» О, у меня есть бабки? Это ахиренно. Пин код: 20 17 Я помню! Почему я это помню? Ну а вообще конечно еще б я такое не запомнил, хах…. «Позвони мне как проснешься.» Точно — нет. « У тебя отпускные, поэтому отдыхай и не волнуйся за работу. Твой последний проект передали Шеминову, » Кому? Кто это? « (твой зам)» Хха, В скобках пояснительная бригада? Спасибо, что ли. «Я буду дома вечером, поужинаем вместе» А это очень вряд ли. Ты давай сам, и советы вот эти ваши, Арсений Сергеевич, не требуются. Но вот за карманные, спасибо. Первая реальная польза от вас. Это же получается мои деньги? Или… я у него на содержании? Как-то тупо, … только не говорите что семейный бюджет и вся вот эта хуйня у нас… вместе! А я могу узнать подробную накладную где мои деньги, а где его? Сколько я зарабатываю? Не хочу чувствовать себя должником или нахлебником. Сведя брови к переносице Антон смотрит на злосчастную тумбу, будто это всё ее вина. Но частично это же мои деньги? Значит… я беру не у него, а у себя. И в этом вроде ничего такого. Правильно ли так считать? Взвешивая противоречивые чувства внутри себя, парень таки потянулся взять в руки пластиковый предмет. Внушительная сумма банкнот заставила нервно прочистить горло. Но хотелось перепроверить имя на платиновой карте. На ней красовалось: Антон Попов. И в этот самый момент совесть затихла. Впрямь моя? Мне не нужно чужого. Хотя я Шастун блядь! Шастун! Какого хера везде Попов? Так и не притронувшись к наличным, Антон запихивает в пустой левый карман банковскую карту. Натягивает капюшон и почему-то оглядывает квартиру снова. Взгляд падает на кухонный накрытый стол. Не то чтобы он его сразу не заметил, просто не интересовало. Разве что сделал для себя новое открытие что биолог умеет готовить. На вид даже съедобно. Не удивлен что не я главный повар по кухне. Невозможно всю жизнь есть один Доширак, а это единственное что я умею делать не устроив пожар. Выбираясь наружу холодный воздух наконец дарит такой желанный свободный вздох от роя мыслей переполняющих котелок. Курить хочется пиздец. Ноги сами бредут в ближайший ларек, полагаясь на интуицию, а пальцы печатают «нормально» на многочисленные сообщения мамы и друзей. Дальше звонок Оксане, время летит, и вот наконец сигарета приятно обжигает легкие. Серега выглядит бодро, даже очень, пока его взгляд не натыкается на сигарету между длинных пальцев. — Ты куришь? — Ну естественно, а ты когда стал за ЗОЖ? — Антон усмехается такому удивлению, он с никотином с 13 и это никогда не для кого не было неожиданностью. — Арс знает? — А я обязан отчитаться? — Антон хмурит брови и делает ещё одну затяжку. — Ты бросил шесть лет назад. Может завязывай? Привыкаешь быстро, а вот соскочить, хуй там плавал. — хвостатый достает сигареты затягиваясь и сам. Только Серега может говорить что-то на полном серьезе, делая совсем противоположное. Моя лыба растягивается на все лицо. — Я правда бросил? Так просто? — Арс поспособствовал. И если он узнает что ты снова куришь, ты покойник. — Хахх, Я не боюсь его. Не успев отъехать от дома с коротышкой и его кичкой слышны телефонные гудки. «Муж» гласит надпись большими буквами и по телу пробежался мороз. Я растерялся, сбросил трубку так и оставаясь в замешательстве. Стоит говорить что меня взбесило наименование контакта? Нужно поменять. И зачем он звонит? — Это Арс? — э-Эм… да. Телефон снова вибрирует и шатен трет переносицу, раздражаясь. Мне нечего ему сказать. Не хочу брать трубку. Вызов снова безразлично скидывается, но следом настойчиво звонят ещё раз. Матвиенко видит отстраненного друга и решает помочь ему с таким сложным для него выбором. Забирает телефон из рук Антона, принимая входящий. — Здаров…. , да со мной. Мы едем в «Бусинку», поболтаем, вспомним веселые деньки, отвлечемся… Что? Почему? Все будет хорошо, я за ним присмотрю, в конце концов там есть охрана. Нет, тебе не нужно приезжать, успокойся. Ладно-ладно… — Серега протягивает телефон Антону из-за чего зеленые глаза забегали. — Он просит тебя. — Зачем? — Волнуется. От тебя не убудет, скажи ему что мы ненадолго вот и всё. Антон с неохотой подносит телефон к уху. — Ало… — Почему твой телефон у Матвиенко? — Потому что мы… едем вместе. На том конце слышен неодобрительный вздох и недолгая пауза из-за чего Антон меняет руку в которой держал телефон и вытирает потную ладожку о джинсы. — Много не пей, ладно? — Сам решу. — Ты только из больницы. Даже не восстановился еще. А таблетки что я оставил ты выпил? — Да. — Хорошо. Ну а как себя чувствуешь? Голова болит? — Н-нормально. — Головокружения, потемнения в глазах есть? Врач говорил если станет хуже… — Нет, Я в порядке. Это всё? Ты просто так звонишь или что-то хотел? — Узнать как ты. Я рано встал на работу и не стал тебя будить, но ведь мы так толком и не поговорили. Ты имеешь право знать всё. Может у тебя накопились конкретные вопросы? Я постараюсь ответить на все. Обсудим их вечером за ужином. — Да нет. — Нет? — У меня нет вопросов. Хотя…. буквально один: Какого хрена ты соврал про ночник? — Я не лгал. — Я нашел его в шкафу. — Слева. Так что у меня его не было. Он был у тебя. — Пф, Так не честно, это глупо! Если бы ты сказал, то мне бы не пришлось…. — взгляд падает на Матвиенко и Антон нервно поправляет рукав толстовки в руке которой держит телефон. — Спать со мной? — опережает Арсений, с грустью в голосе. — Мы не… блять… Ничего. Неважно. Зеленоглазый сбивается и хочет резко поменять тему. — На кровати комфортно и мягко или ты хотел мучится от бессонницы, затем уснуть лишь к рассвету, чтобы после двух часов в таком положении у тебя затекла спина, конечности и онемело пол лица? Если эта твоя конечная цель, то конечно бесспорно правильный путь и твое право. — Ты сейчас серьезно?! Это не оправдывает того что ты солгал! — Самое что не на есть искреннее желание сделать как лучше. Тебе сейчас нужно больше отдыхать и восстанавливать силы. Я лишь забочусь о твоем здоровье и не хотел спорить. — Так….хватит. Ты перегибаешь. Я кладу трубку. — Позвони мне если что-то нужно или если хоть кто-то покажется тебе подозрительным. — Я не буду звонить. — Напиши. — Нет. — Лучше конечно хотя бы раз в пол часа. — акцентирует еще более внушительно брюнет на том проводе и следом слышит быстрые гудки разочарованно смотря на экран своего телефона. — Раньше я бы тебя за это наказал, котик… — грустно произносит Арсений задумчиво разглядывая фотографию смеющегося шатена на блокировке. *** Надо было сразу включить режим полета. Почему я так не сделал? Вибрирует телефон Матвиенко и Антон издает протяжный уставший стон. — Заебал. Серёга косится на Антона с укоризной ведь теперь ему выслушивать эти нотации. — Ало, да… Да, всё хорошо. Ты звонил пятнадцать минут назад. Да, мы ещё в клубе. Остынь, бро. Окей, не вопрос. Каждые полчаса, ок. Непременно. — Серега закатывает глаза и облегченно выдыхает. — Сейчас только восемь, зачем доставать меня? Я правда не понимаю, какого хуя, он такой взвинченный? — Он говорит что ждал тебя к ужину. — Я не обязан его слушать. И вообще давай не об этом. Ты так и не рассказал как стал менеджером. Серега начинает длинную предысторию с большим воодушевлением, а я с радостью рассматриваю знакомый зал заполненный посетителями. Легкое общение с Матвиенко с которым знаком кажется лет сто расслабляет, а когда стаканы пива, заменяются чем-то покрепче тогда даже частые звонки Арсения кажутся забавными. *** Матвиенко приводит Антона к полуночи. К этому времени ноги уже не слушаются. Заплетается язык, в глазах двоится, но шатен чувствовал себя как никогда прекрасно. Сейчас самая лучшая забвенная часть любого алкоголика. Пустота в голове и беззаботность с розовыми очками. Именно поэтому источающий настоящую снежную бурю синий и злой Арсений кажется ему абсолютно фиолетовым. Видя на пороге пьяного Антона и более менее адекватно ещё мыслящего Серегу Арсений пропускает их внутрь. Пошатываясь двое пьянчуг заваливаются в квартиру, Матвиенко убирает руку парня со своего плеча, заваливая тушу на диван. Устало выдыхает от облегчения и нелепо улыбается оборачиваясь к брюнету. Его тошнит и качает из стороны в сторону, пока он пытается устоять на одном месте. — Я думал ты хотел помочь Антону вспомнить прошлое, а не дать забыть еще и настоящее! — Прости-прости, — парень закрывает глаза, медленно размыкая тяжелые веки и по дурацкому улыбается. — Я пытался его остановить, но он… Ну сам видишь. — Блять, Нельзя просто брать и вот так безответственно относится к своему здоровью! — Попов в ярости и тем немее винить только Серегу было бы неправильно, ведь он и сам знает какой его парень упрямый, но это безрассудство просто немыслимо. Антон был присмерти! У него не все в порядке с головой, и кто знает что будет если все ухудшится, а он позволяет себе так рисковать. — Что я мог сделать? — эта фраза вызывает только больше раздражения и по убийственному взгляду Арса, Матвиенко жалеет что вообще снова открыл рот. — Даже не знаю, может не тащить его в место где в подвале алкоголя больше чем вся площадь заведения? — Но он помнит как там работал и это был неплохой толчок к тому чтобы начать хоть с чего-то. — плохая попытка оправдаться. Серега прикрывает рот рукой потому что сейчас весь коктейль молотова что смешался внутри него вот-вот выйдет наружу. — И вообще, я не хотел спускаться в клуб, это Антон настоял. Ты не мог бы открыть окно? Тут так душно. — Он что-нибудь вспомнил? — голубые глаза требовательно смотрят прямо в упор, от чего Сергей виновато потирает шею и отрицательно машет головой. — Нет. Даже забыл ик как его ик уволили. — Отлично. — тихо на выдохе говорит Арс. Сережа смотрит на него вопросительно и брюнет взмахивает руками наезжая: — Значит напился, почём зря. — Не суч, все образуеИ-тся, и Не в такое попадали. Он же уже влюблялся в тебя, значит ты сможешь ик е-ещё раз его завоевать. — Серега показывает сжатый кулак подбадривая и снова покачивается корпусом, стоять на одном месте оказывается той еще проблемой. Попов поднимает брови вверх и нервно постукивает пальцами по обивке дивана. Уводит взгляд на Антона и внимательно смотрит на то как младший безмятежно спит с приоткрытыми губами. — Тебе легко говорить. — Слушай, тоже мне иКдиллема. Ты знаешь его лучше чем кто-либо. — Катись уже. Серёга кивает что-то бурча себе под нос и похлопывая Попова по плечу телепает к выходу. Под напевание выдуманной мелодии слышно как защелкиваются входные двери. Арсений делает несколько шагов назад, закрыв ладонями лицо и тут же закидывая голову вверх, чтобы встряхнуться, заглушить переполняющие дурацкие и депрессивные мысли, прислониться к дверному косяку и рассматривать еле дрожащие завитые ресницы парня. Для Антона «Они» больше не существуют. Всё то что было между ними. Счастливое, грустное, смешное, такое чистое и до боли нежное… Касания, улыбки, неуловимые взгляды, секреты, слабости, желание. Нет ничего хуже чем понимание того что Антону не оставили и кусочка Арсения на память, после стольких лет вместе. А может к лучшему? Что не знает чья вина в произошедшем, не видел каким Арсений стал, и даже не догадывается сколько раз ему лгали прямо в глаза. Он заслужил лучшего. 25, еще вся жизнь впереди, пусть и не с ним. Попов опускает взгляд в пол. Антон во сне что-то неразборчиво говорит и крутится. Внутри болезненно колет. Снять вещи становится задачей со звёздочкой, но бросить мучаться в тесных джинсах и жаркой толстовке не хочется. — Не могу оставить тебя вот так, котик. Одна рука аккуратно ложится на лопатки. Вторая под коленями, легко приобняв, и выждав момент когда голова шатена переместилась на плечо, Арсений несет, слишком худого для своего роста, мальчика в спальню. Ругает себя за то что мало ему готовит и ставит на заметку следить лучше за его питанием. Хотя бы этот месяц… Мягкая улыбка сияет на лице укрывая Антона, оставшегося в одном нижнем белье и сладко погрузившегося в царство морфея, теплым одеялом. «Влюбится снова?» Старший тяжело дышит и проводит пятерней по своим волосам. Сегодня не заснуть. Бесшумно выходит из комнаты, аккуратно закрывая за собой двери, хотя вряд-ли Антона бы разбудил даже резкий хлопок. Только не в таком состоянии. *** Разлепляя сонные глаза, Антон хрипит и прочищает горло в котором будто образовалась пустыня Сахара. По телу ломка и мозг плавиться. — Доброе утро, алкоголикам. — в комнате фигура уже знакомого брюнета раздвигающего шторы, а в голове тихое и смачное: блять. — Мог бы как и вчера просто съебать на работу. — бубнит Антон. Достаточно тихо, для того чтобы Попов не услышал. — Что? — Арсений оборачивается через плечо и улыбается слащаво ярко. Еще и этот солнечный свет из-за которого Антон сильно щуриться, защищенный лишь ладонью. Бесит. Насыщенные синие глаза просвечиваются радужками, что напоминают брызги перламутровых океанских волн. Явно вызвано бликами от света, и чем дольше смотришь тем больше оттенков. Переливы сумеречным аквамарином небесных облаков и холодного полнолуния. А теперь будто распустившиеся бутоны астры с глубокими прорезями. Еще спустя пары мгновений они больше напоминают свечение ультрамаринового сапфира. Из-за полного освещения помещения, виден каждый хрусталик. Грани что связаны едва заметными нервными окончаниями, будто тонкие нити или сети. И все это разом крепко запечатано внутри одного парня. Запечатлено как на холсте в этих самых глазах, находясь в вечном заключении, будто не по своей воле застрявших под замком расширенного черного ореола. Такое не объятое, живое и рвущееся наружу. Невероятно. — Антон? — старший выгибает бровь, замеревший Антон вызывает все больше беспокойства. Такие глаза вообще существуют? Их будто создали на компьютерной графике. Хмурясь Антон отводит растерянный взгляд. Чего на больную голову только не померещится. Тело будто стало тяжелее в три раза, неуправляемое и замедленное в реакциях, после вчерашней попойки. — Ты не собираешься на работу? — грубый баритон смерили улыбку биолога. — Сегодня суббота. — Правда? — разочарованно хмыкает младший не скрывая что этому совсем не рад. Арсений поджимает губы, принимая неприятный укол в свою сторону. Его глаза больше кажется не горят. Их полярное свечение не было таким уж ярким каким оно показалось изначально. Потускнело и вот мне уже почти не приходится жмурится, мои глаза понемногу привыкают, а с этим пропадают и складки на лбу. Антон принимает позу сидя и трет виски, но это слабо помогает прийти в себя. Одеяло спадает вниз. Я опять спал здесь? На мне только боксеры? Резкий поворот на Арсения, глаза уже удается держать открытыми постоянно. А все сонное состояние вовсе сошло на нет. Попов не торопится уходить. Он опускает взгляд вниз и так же невозмутимо возвращает его обратно на зеленый свет. Шатен вцепился в одеяло, прижимая его к себе. Не хочу чтобы он видел меня таким. Хотя почему я веду себя как девушка, у меня же даже нечего скрывать. Одни ребра. Я же не полностью голый, так что все нормально, да? И мне не раз доводилось переодеваться в общей футбольной раздевалке, тогда почему я так переживаю об этом теперь? Неважно, просто нужно одеться. — Где мои вещи? — В стирке. Я сам разделся? Лег на кровать? Или это он? Нихуя не помню, и прямо совершенствуюсь в этом. — Арсений Сергеевич, блять, вы… и я…? — заикаясь я так и не могу спросить подобное вслух. К счастью меня перебивают. — Ты был в стельку, я ничего не делал. Ты спал здесь, а я на диване. — вряд-ли шатена заинтересуют мешки под глазами, можно не переживать что незначительная ложь раскроется. — Если не хочешь полной амнезии, советую меньше пить. Можно спокойно вздохнуть. Камень с души. — Непременно воспользуюсь этим советом, если вспомню. О, уже забыл. — Шатен повеселел, но так и продолжил держать края одеяла и придумывать как бы взять вещи и уйти в душ, чтобы при этом не светить голым торсом на показ. Невозможно не заметить этот неловкий взгляд за колкостью и Арсений поправляет челку, закусив губу и при этом вновь сохраняя собранность. — Приводи себя в порядок и иди завтракать, все уже стынет — Арсений сдержанный и чересчур надменный, по крайней мере именно так он выглядит а глазах Антона. Он выходит из комнаты, закрывая за собой двери. Младший расслабленно опускает плечи и плетется в ванную. Справиться получилось довольно быстро. Не до конца высушив волосы полотенцем, Антон укладывает их назад. Мокрые закрученные локоны спадают на лоб. Раньше таких длинных не было. Не слишком ли отрасли? Я всегда стригся коротко, а теперь такое чувство что скоро понадобиться собирать пучок как у Сереги. Нужно будет это исправить. На тело прилегает футболка, далее по классике боксеры, короткие носки, уже дальше натягивать свободные брюки с кожаным ремнем, взамен излюбленным джинсам, последняя вещь яркая толстовка на два размера больше самого парня. Образ готов. Я не проведу тут с ним целый день. У меня есть свои планы. Арсений замечает приближающегося Антона по легкому витающему запаху шампуни. Встречаясь взглядами старший скромно улыбается и несет приготовленную кружку чая для младшего к столу. — Здесь живёт кто-нибудь ещё? — вопрос несколько выбивает из себя, поэтому Попов так и замирает над столом. — В смысле? — Там столько гелей, масок и кондиционеров будто здесь поселилась минимум ещё одна девушка. — усмешка Антона заставляет закатить глаза. — Я не удивлюсь если придёт третья с фамилией Попов, странее это нетрадиционное сожительство уже не станет, поэтому может есть что-то еще что мне нужно знать? — Нет. Я просто слежу за своими волосами. — Арсений садится за стол и кивает на стул напротив, призывая к этому и младшего. — Боишься сбегут? Глупая шутка. Оголяются зубы и я неуместно потираю ключицу. Арсений усмехнулся, и поставил горячий напиток на стол подвинув в мою сторону. Очень вкусно пахнет дикими ягодами, поэтому не вижу причин отказываться. Нужен сахар. — Уже положил. — Арсений останавливает поиск как только я начал открывать ящики. Сколько ложек? — Три. Он читает мысли? Или слишком много знает? — Свидетели долго не живут. Арсений сдерживает улыбку, но так и не смог сохранить каменного лица. Не думаю что он вообще свяжет бред что я произнес со своим ответом, но кажется он понял отсылку. Может мне бы стоило быть более серьезным после того что моя жизнь перевернулась с ног на голову, но нельзя забывать что я с жесткого бодуна и дать мне хоть немного поблажек будет справедливо. Ну что поделать, привыкнет. Или… Уже привык? — Садись кушать. — голос Арсения мягкий с нотками внушающего баритона, хорошо поставленный и вызывающий доверие. Как и полагается педагогу. Но чуйка подсказывает что это не сыграет мне на пользу. И собственно готовить для меня нет необходимости. Может так было раньше, но не теперь. — Я не голоден. — как назло урчит живот и меня окидывают приземляющим взглядом. — Таблетки нужно пить на сытый желудок. И тебе необходимо восстанавливаться. — Я могу и сам себе что-то приготовить. — Ты не умеешь. Здесь не поспоришь. Но я все же показательно закатил глаза. — Скрэмбл с грибами и хрустяще прожаренный бекон с фирменным соусом, м? Ты же это любишь. Вот же ж… есть хочется, да и выглядит аппетитно. Если подумать, с другой стороны, почему бы не использовать этот месяц с включением услуги личного повара? Так вкусно пахнет… И он сам настаивает, я не просил. Возражения? Нет, никаких. Похуй. — Выглядит как омлет. — Антон падает пятой точкой на стул за небольшим обеденным столом с явной бодростью. Не слишком ли я быстро согласился? — Нет, именно скрембл, он распадается по кусочкам из-за прожарки на среднем огне, не накрывая крышкой в отличии от обычного омлета. Это два совершенно разных блюда. Опуская взгляд в тарелку улыбаюсь кончиками губ. Он определенно любит преувеличить. По мне так обычные взбитые яйца. Приступая к трапезе, становится неловко ведь сам брюнет не ест, только пристально смотрит на меня и это заставляет сидеть в напряжении. Потом входя в кураж и наслаждаясь невероятным завтраком уже воспринимаешь это не так агрессивно. — Почему Попов? — От родителей? — Ты ведь мог взять фамилию Шастун? Почему я Попов, а не ты Шастун? — А, ты об этом. Этот вопрос если быть честным заинтересовал меня уже тогда в офисе глядя на схемы моего авторства с неправильным и я считаю оскорбительным написанием фамилии «Антон Попов». Но имеет ли значение как это случилось или выбиралось? Почему это первое что я сегодня решил спросить? В любом случае чтобы я сейчас не выдал неловкости не избежать. — Это разве честно? Ты что пришел единолично к этому решению? — во мне говорила легкая надменность и очевидная несправедливость если на то уже пошло. — Тебе всю дискуссию процитировать? — старший был готов к любым вопросам, так мне казалось и выглядел при этом совсем равнодушным. — Коротко. — Ты сказал что у меня смешная фамилия. Я сказал что захуячу тебе ее в паспорт вместе посмеемся. И как ты заметил всегда выполняю обещания. Стараюсь не заржать, но это так херово и просто что я прям могу себе представить то как мы рассуждаем об этом на лавке в парке именно в таком стиле. Возможно так и было, хуй его знает. Придется верить на слово. — Хаххах, бля. — всё-таки не получилось не засмеяться. — Какой у меня пароль на телефоне? — 20 17 — Он что везде стоит? — С твоей памятью так больше вероятности что ты его не забудешь. Усмехаюсь и всё же каков передо мной кретин. Интересно, а эти цифры что-то значат? — Я могу задавать любые личные вопросы? — Да. Недолгая пауза и Антон набирает побольше воздуха в легкие. В начале ему и правда казалось что он без проблем выдержит на себе пронзающие синие глаза. — В чем секрет «этих» отношений? 9 лет, да? Из них 5 в браке. Ну и… Как? — Антон вырисовывает что-то странное в воздухе, объемное и Арсения это даже забавляет. То как младший аккуратно подбирает слова, обходит углы и максимально пытается игнорировать свою причастность к отношениям с мужчиной. Будто всему виной только Арсений. Может теперь его муж и правда так считает. Брюнет не перебивает. Внимательно выслушивает даже заикания и выдерживает определенную паузу перед тем как сдержанно ответить. — Ты в семье главный. Зеленые глаза заинтересованно загораются. Правая бровь таки подскакивает вверх и там и остается, пока губы пытаются выдать что-то связное. Выходит плохо. — Главный…то-есть как я-я… почему… — Твое слово закон. — также вполне серьезно продолжает мужчина и Антон не знает как воспринимать это откровение или хотя бы что это вообще означает. Шатен теряется, смотрит на всего брюнета. Это слаженное тело, каменное лицо, да даже то как он держит спину и подбородок говорит о его высокой самооценке и излишней самоуверенности. Он не уверен что «этим» можно управлять. Такому и перейти дорогу не хочется, не то что указывать. Упаси бог командовать. Да и не то чтобы я был особый активист по жизни. Никогда не умел манипулировать и не выделялся качеством лидера. В отношениях для меня важен баланс и взаимопонимание. Свобода в конце концов. Не мог я абьюзить или как-то превозносить себя. Я просто не такой человек. Если уже и в этом изменил свои принципы в будущем, то что от меня прошлого вообще осталось? — Правда? — переспрашивает зажатый Антон чувствуя теперь сверх неловкость. — Конечно. Ты принимал все решения. — такой же не читаемый взгляд и Антон запинается в собственных мыслях пока слушает далее. — Я лишь говорил какие. — легкая ухмылка появляется на лице Арсения. Антон смотрит на нее почему-то с облегчением и опускает напряженные плечи с раздражительным цоканьем. — Арсений Сергеевич, пожалуйста давайте без вот этих приколов типо: ты всегда мыл посуду, драил квартиру и гладил мне рубашки, Ладно? Антон хмурится и ему очень важно получить достоверные ответы. Глаза Арсения отдают каким-то хищным блеском и сам собеседник откидывается на спинку стула. Слышать к себе полное обращение напоминает их когда-то прошлое положение как ученика и учителя. Это было уже так давно и точно не свойственно в этом доме, но биолог его не поправляет. — Обязуюсь говорить правду, только правду и ничего кроме правды. Хоть это и было излишне иронично, я надеюсь что наш разговор будет искренним. Мне бы узнать что скрывается за этим браком. Нахуй и почему это сделали? Зачем я на это пошел? Пока выходит из ряда вон плохо. И я не приму глупое предположение «любовь». Здесь она точно невозможна! Я знаю себя. Я не мог влюбиться в парня. Не мог мне нравиться Арсений. Я уверен в своей гетеросексуальности на сто процентов. — Как… это было? — стыдливо и уже нетерпеливо спрашивает Антон. Трет глаза и сам понимая что вопрос задан самым неудачным образом некорректно. — А поконкретнее? — Ты позвал меня… Или я сделал предложение? — шатен вовсю уже изучает пол, какие-то отбрасываемые тени, сглатывая всю несуразность ситуации. Арсений удивлен что Антон смог это произнести вслух, но отвечает как и всегда лаконично. — Я. Это я сделал тебе предложение. Дыхание брюнета не дрогнуло. Это все взаправду. Никаких тебе приколов, шуток или наебов. Чистая правда, от которой младшему становится пиздецки неудобно и катастрофически душно. От этого Антон краснеет и хочет провалиться сквозь землю. Как он может быть таким спокойным? — У тебя всегда была особая любовь к кольцам, тем более новое и дорогое, вот ты и не устоял. В этом нет твоей… — Идиот. — Антон закрывает лицо руками, потому что шутка настолько кринжовая и не уместная что становиться плохо, а защитная реакция все равно мелькает на лице с коротким подавленным смешком. Хочется сейчас же забыть это. Перевести тему, уйти прочь а лучше испариться на месте. — Почему не завели собаку? — Антон нервно крутит кольцо на указательном пальце и пытается уцепиться за что угодно больше не развивая ту тему. На этом вся смелость теряется. Арсений смотрит на пальцы парня, так и не сказав что многие из украшений подарил именно он. Пусть хоть что-то останется в память об их отношениях, иначе Антон избавиться от всего без исключения, почему-то в этом сомнений не возникает. Смешок старшего вводит в недоумение. — Я хотел собаку. Я не мог ее не завести даже если моя жизнь сложилась вот так. — У меня аллергия на шерсть. — Что, Блять?! Ммммггххтфхр… Да что ты за человек? Я мечтал о ней с самого детства. Мама была категорически против, я ждал когда у меня появится собственное жилье чтоб купить это блохастое чудо, а из-за тебя не смог?! — Ну допустим, гав. — Серьезно, какого черта? — шатен огрызается и с этой секунды совсем теряет желание болтать. Все в человеке напротив противоположно его вкусам, взглядам, мнению. Абсолютно! Они не похожи и никак не должны были быть связаны. — Меня тоже можно гладить, выгуливать и ты любил со мной играть. — непринужденность Арсения и то как обыденно он смеет говорить подобное заставляет мягко ахуевать. — Придурок. — цедит уже на порядок злой шатен. Да кем ты себя возомнил? — Мне было только 16 когда мы начали…встречаться? — Получается так. — И ты был учителем биологии? — Да, я и правда многому тебя научил. — Арсений! — Знаешь, нас осуждал каждый и кидались упреками блядь при любом удобном случае, но я не думал что ты когда-нибудь заговоришь как они. Мне было похуй на мой статус или вообще на какой-то ебанный запрет на чувства. Я хотел и я получил тебя. Мы долго не афишировали наши отношения, а потом полилась целая куча грязи и косых взглядов, но мы были друг у друга. Антон подскакивает с места. — Я был безрассудным подростком с переходным возрастом и ебаными гормонами! А ты должен был знать что педофилия это статья! — Для ребенка ты был слишком рослым. — Я мог бы тебя засудить! — Прости что соблазнил. Ты это хотел услышать? — Арсений вскидывает брови и повышает голос. — Мудак! — Антон дергает плечами и злиться. Градус раздражения повышается с колоссальной скоростью и шатен натягивается как струна. Зато теперь можно увидеть на лице Арсения какие-то эмоции помимо безразличия. Его уравновешенность бесила даже больше. Ссора бодрит. Парню не нужно перемирие, он не собирается с ним общаться, находить общий язык, и уж точно не смог бы стать прежним, это все ему противно и чуждо. Для него не должен готовить мужчина. Беспокоится, заботится излишне. Антон не ждёт к себе особого отношения. Это только сильнее отпугивает. Агрессия же даёт какое-то подобие защиты. Она необходима чтобы лишить надежды что его можно исправить и дать понять Арсению что тот кем он был уже не вернётся. Смотря на переполненные ненавистью глаза Попов все равно может разглядеть испуганного мальчика. Запутался и даже не понимает что единственный кто может его спасти это Арсений. Попов встает, хмыкает, обе ладони кладет на стол и впивается в Антона оседающим взглядом. Так что тот ежится, бесится и прилипает назад к спинке стула не двигаясь. Потому что кажется скоро начнется применение грубой физической силы, а он в этом не особо хорош. — Красивый, умный, интеллигентный, обеспеченный, не пьющий, не курящий и сексуальный! Этот мудак? Горячий преподаватель, который мог заполучить любого, но выбрал тебя?! Ты должен быть польщен! Думаешь я тебя принуждал!!!? Ты сам делал все возможное лишь бы я обратил на тебя внимание! Так что хватит строить из себя «Мисс невинность»! Ты гей, и да у тебя есть муж! — Арсений рычит, не дает и слово вставить и все что может Антон это лишь судорожно хватать воздух от его нахальства. Невозможно чтобы между нами что-то было! Мы занимались сексом? У нас был секс? Блять, ну что за тупой вопрос… и всё же я так не хотел его поднимать даже в собственных мыслях. Он наверняка видел меня без одежды и знает мое тело. Сука… Мурашки по коже от этого. После этого осознания мне хочется снова в душ. Тереть кожу до красных пятен в тщетных попытках стереть это чувство. И посмотрите на меня, надел на себя лишь полностью закрытую одежду и боюсь, чтобы он увидел даже просто мои открытые запястья. Боюсь представить даже то как мы сблизились. Я не спец в гей сексе, но кто-то подставляется, так? Прошу, сука, скажите что не я! Я этого не делал… Антон кидает на Арсения оценивающий взгляд, коротко пробегается по мышцам на руках, широких плечах. Он боится своих домыслов… потому что гадкое подсознание ставит его ниже по цепочке. Мужчина и правда сильнее и габаритнее и это понимание никак не помогает успокоиться. Спросить хотелось неимоверно сильно и так же сильно Антон сгорал от стыда. Уж лучше умереть от неизвестности. К черту… какая нахуй разница. Он… — Самовлюбленный нарцис! — Я думал ты хочешь узнать о нас, а не дискредитировать меня из-за своей гомофобии. Если с этим разобрались, то я пошел, у меня сегодня дополнительные занятия. Я работаю частным репетитором по выходным. Продолжишь проклинать позже. — находит на комоде свой телефон, накидывает пальто и туфли. Он не хотел чтобы все прошло настолько грубо, но и терпеть такое отношение к себе со стороны мужа невыносимо. — Пиши где ты в течении дня. Звони как только понадоблюсь и не попадай в неприятности. — не смотря на все это, Арсений не может перестать всё контролировать. Знать что с Антоном все в порядке ему теперь почти жизненно необходимо, как дышать. Жаль младший вообще не разделяет его порыв. — Введена диктатура? — Была бы привяжи я тебя дома к батарее. А так лишь легкая паранойя. Пиши мне, Антон. Иначе учти, я обзвоню все морги и вызову полицию. Приедешь домой, а тут уже поминки. Я всех науши подниму если не увижу от тебя хоть короткое: «Я норм». — Ведешь себя так как будто ты мой отец. — Я и Оксану заебу если ты не будешь брать трубку. — Какого хрена? Зачем? Ты ведь понимаешь что больше никак не связан со мной? И штамп в паспорте уже не на долго. Я не твоя ответственность. — Знаю, для тебя это теперь ничего не стоит, но я не могу перестать за тебя волноваться после произошедшего. Поэтому когда я тебе звоню, пожалуйста, не сбрасывай. — Хорошо, я скину тебе адрес гей клуба куда ты можешь пойти расслабиться, потому что я больше не твоя проблема. Арсений смотрит с дьявольским прищуром и раздражением, давая Антону всего пару секунд на язвительный оскал, чтобы также спокойно ответить: — Странно что он у тебя сохранён. Младший поперхнулся от возмущения. — И номер психолога отправлю. Не тяни, запишись как можно раньше. Я не уверен что тебя можно пускать к детям в школу. Попов хмыкает, а потом оборачивается уже у самого выхода и возвращает младшему самый приторно сладкий, что только смог изобразить воздушный поцелуй от которого у шатена перекашивается лицо. — Си-непременно, котик. — в отместку еще нежнее добавляет Арсений оставляя за собой последнее слово, а затем распахивает двери. Антон прожигает его лазерным изумрудом и скрипит зубами. «Ненавижу» Вся гамма эмоций от удивления до ненависти меняется на бледном лице Арсения за пару секунд стоило ему увидеть кого к ним принесло. Блондинка заправляет прядь волос за ухо, и сама не ожидав что ей откроют так скоро. Но страшно становится когда на лице ее раньше друга, теперь уже возможно нет, Арсения, больше ничего не читается. Ему хочется просто никогда не видеть эти темно карие глаза, что строят из себя невинность, а сами с завистливой радостью забирают самое дорогое что у него есть. Так он это видит. Позарилась на чужое. — П-привет. Я… — девушка запинается, снова поправляет челку. Дверь захлопывается перед ее лицом неожиданно и она подскакивает на месте. — Это Окс? Зачем ты это сделал? — Антон стремительно быстро вскакивает из-за стола и целенаправленно идет к двери. Ладонь брюнета упирается ему в грудь и так же резко останавливает концентрируя все внимание парня на себе. Антон сжимает кулаки и сводит брови к переносице. — Значит так, в этой квартире ты не будешь трахаться с Оксаной. — Нет же, я и н-не… — пылкость Антона загашенна в одно мгновение. Пристыженный его взгляд рассматривает собственную обувь. — Держи себя в штанах. Она не зайдет сюда. Вы не будете пить тут чай и мило ворковать когда я на работе. И я не буду делать вид что это не измена или что мне хоть каплю нравится ее присутствие в твоей жизни! — Мы хотели прогуляться! Она заехала за мной, потому что я блядь забыл как водить машину. Отойди. Антон пытается сдвинуть Арсения с прохода, но так ничего и не добившись снова натыкается на только большее раздражение. — Пускай подождет за дверью. Возьми что нужно и катись. — Ей стоять на лестничной клетке?! Арс, что за бзик? Она просто посидит на кухне, пока я соберусь. Не более! — Я запрещаю твоей любовнице заходить в нашу квартиру. — То есть и мою тоже? Значит ты не можешь принимать такие решения самостоятельно! Виден каждый яростный огонек что источает Попов от того что Антон не стал отрицать предполагаемой Сурковой как любовницы, а лишь продолжил спорить о том чтобы впустит ее в квартиру. — Не ссорься со мной Антон по-настоящему иначе я сделаю так что твои свиданки быстро прекратятся. Я предельно ясно понял что ты выбрал ее, но имей совесть не крутится с ней у меня перед глазами. Может ты и не помнишь, но я далеко не ангел когда взбешусь. Она-больше-никогда-не-переступит-порог-этой-гребаной-квартиры. — Арсений отчеканивает это как двух летнему ребенку и несильно отталкивает от себя Антона в грудь. — Блядь, дай хотя бы сказать ей чтоб подождала в машине. — О, не беспокойся. Я сам ей передам. Арсений разворачивается и грубо щелкает замком открывая металлические двери. Оторопевшая Оксана так и осталась замершей с той же эмоцией когда перед ней захлопнули дверь. — Подожди его в машине. — выплевывает брюнет делая шаг вперед и заставляя отступить Оксану назад. Он наклоняется к самому уху блондинки. — Если я увижу тебя на пороге моего дома еще раз, то не посмотрю на то что ты девушка. Красная и испуганная Оксана удаляется практически переходя на бег по лестнице вниз. Растерянно Антон смотрит на то как старший самодовольно поправляет галстук и вызывает лифт. От девушки и след простыл. Себе под нос Антон материться, хватает ключи, телефон, куртку и так же быстро отправляется вслед. *** — Арсений меня ненавидит. — Окс, это не имеет значения. Я рассказал ему все как есть. Он не обязан это принять но не сможет изменить. Хочешь я сегодня же подам на развод? — Нет, прошло ещё слишком мало времени. Твоя память обязательно вернётся и твое мнение изменится. Я просто буду рядом чтобы помочь с этим. Я сама виновата. Я понимаю его. Ведь до этого мы с ним были друзьями. — Даже не смей себя винить. Если кто-то и несёт за это ответственность то только я! Я сам! Из-за этого инцидента девушка весь день была сама не своя и их прогулка проходила в молчании или разговор снова сводился к Арсению за что Антон его ненавидел всё сильней. Только к вечеру ему удалось немного развеселить и оживить Оксану. *** Антон пришел в двенадцать и все равно оказался дома раньше чем его верный муж. И самое последнее на свете что хотел Антон это препираться с пьяным мужчиной в два часа ночи. — Командир… — Арсений произносит с некой насмешкой, с недовольством, рассевшись в кресле так, что ноги и руки были раскинуты в стороны, точно мешались ему, продолжая в упор глядеть на своего мужа, как-будто пытаясь прожечь в том дыру или притянуть невидимым магнитом. Последнее у него почти получается, учитывая, что Антон всё же приближается, принюхиваясь к запахам, исходящим от него, с недоумением. — Когда ты успел так надраться? — Антон в том же недоумении наклоняется так, что оказывается ближе к лицу старшего, и, чтобы наверняка, принюхивается ещё, сразу же без стараний ощущая знакомый запашок смешанного алкоголя, только непонятно, каким образом это всё оказалось в этом большом недоразумении, развалившемся в кресле с невинным взглядом. Нет, взгляд уже становится мутным, что более заметно, когда Арсений запрокидывает слегка голову и на его лицо попадает свет от лампы, позволяя разглядеть получше. У него, кажется, уже не работает голова, потому что начинает качать ей из стороны в стороны, словно в чём-то уличил младшего, при том прицокивая языком о нëбо. — Мы ещё не развелись, а ты уже отметил? Отправляйся спать, Арсений — Антон оглядывает старшего Попова, как вишенку на торте, на секунду задумываясь о том, насколько он умудряется выглядеть расслабленно и так же гордо, когда в нём плещется пару бутылок какого-нибудь пива вперемешку с виски, если не с водкой, от которой к утру его точно вырвет, что не могло не радовать Антона. В конце концов, последствия всегда настигают, а он с удовольствием посмотрит на чужие утренние страдания. Командует Антон действительно строго, но аккуратно, потому что это не тот случай, когда нужна жестокость и твëрдость, да и нелепо это все, а потом он берёт Арсения за руку и тянет на себя, пытаясь вытащить из нагретого тем же кресла, но тот отмахивается рукой и чертыхается на непонятном языке, в существование которого Антон бы поверил, если бы не знал, что это бред пьяного. Он понятия не имеет, что нашло на мужчину и что у него сейчас в голове, но точно знал одно: ему нужно проспаться и отдохнуть. И, вероятно, то было как родительское — «скорее спать, уже поздно». — Ты не можешь так делать, Антон! Ты не можешь! — Арс восклицает внезапно даже для самого себя, но даже ухом не ведëт и всплескивает руками, задевая нос шатена, который сразу отмахивается, надеясь не получить пощечиной по лицу, при том снова хватая за кисть, чтобы хотя бы усмирить, и брюнет уже не упрямится, позволяя удержать на месте, — Ты должен уйти. Ты должен мне пообещать! — Арсений за секунду меняется в лице, чувствуя, как оно багровеет от злости и как рвëтся сердце из груди, словно хочет умереть быстрее него, лишь бы не чувствовать это всё. У него за секунду пролетает шквал эмоций и каждая — негативная, захлëстывающая, как морская волна, сносящая с ног за один раз. Арсений не расскажет, насколько много у него боли появилось, как только он переварил свои же слова и отвращения к себе накатывает только потому, что он это, выдал Антону. Но он должен был это сказать. Отпустить. Антон будет счастлив и без него. Антон не должен вспомнить плохое, должен жить и не оглядываться, ведь Арсений оплошал, и теперь только и делает, что смотрит назад из раза в раз, теряясь между прошлым и настоящим. Антон хлопает зелеными глазами и растерянно поджимает губы. Я и не думал оставаться. О чем он? — Ложись спать, ясно? Просто ложись уже.— он хватает мужчину за плечи, сжав их до того, что фланелевая рубашка сминается под цепкими длинными пальцами, и тянет к кровати рывками, при том даже не ощущая сопротивления, потому вскоре останавливается, поверив в то, что больше не понадобится сила, но в этот же момент ощущает, как его хватают за грудки, на что выдыхает тяжело, дает ему минуту, позволяя себя рассмотреть, думая, что это усмирит взбалмошного пьянчугу, только после, потеряв терпение, перехватывает Арсения за предплечья и буквально трясëт, пытаясь привести в чувства, почти толкая своей грудью в его, чтобы он уселся на постель. Трясти пьяного — не самое лучшее решение. Старший нелепо осядает на её край, тыкаясь, ища опоры, в торс Антона, совсем потерявшись в пространстве из-за резких и неожиданных движений, но ему хватает и пары секунд, чтобы с новой силой ухватиться наугад за шею младшего и теперь потянуть его на себя. И откуда в нём столько силы после коктейля в желудке? — Не лягу, пока не пообещаешь… что уйдешь. Ты не останешься здесь. — Арсений с настоящим трепетом говорит, словно просит сделать Антона невозможное, вторую ладонь укладывая на щеке мужа, чтобы удержать его лицо на уровне своего, хоть ему и приходится стоять в полусогнутом положении. Если первый не соображает по пьяни, расхрабрившись, то второй выглядит озадаченным и потерянным, не зная, как прекратить всё. Обещаниями Антон никогда не разбрасывался и в жизни бы не дал слово, которое бы не сдержал, особенно кому-то близкому. Но эта просьба так легка и в тоже время сбивает с толку. Он имеет ввиду мне уйти прямо сейчас? Хочет чтоб я ушел поскорее? Мне ведь и так осталось меньше месяца. Зачем ему обещание? Дать пустое обещание — значит предать его значимость и что толку от него если Антон и так собирался уйти в итоге. — Уснëшь и тогда я сделаю это, — Антон, как маленькому ребёнку отвечает, торгуясь, но достаточно резко и обрывисто грубо спихивает с себя руки мужчины в очевидном раздражении, всё надеясь, что это — бред пьяного, который забудется к утру. Арсений же, как раз знает, что это наоборот шло из глубины души, как истинная мысль, которая давно там хранилась и билась о её стены, причиняя боль. Куда страшнее было представлять, сколько ещё было всего в его голове, что он старался не сболтнуть, уберечь, не вывалить правды из случившегося с ними в тот день когда Антон попал в больницу, и осознание того, что он оплошал, грызло изнутри. — Арс, давай, — понижает голос и говорит с украдкой, аккуратно, гадая, сработает ли такой способ, но когда видит загоревшиеся пьяные искры в глазах напротив понимает что мужчина воспринял это совсем иначе и услышав мягкий голос даже взбодрился. Антон выдыхает с облегчением, уверенный в том, что всё уже позади, но руки старшего буквально нащупывают его тело, успевают накрыть его щёки и притянуть к себе, впечатывая в свои губы с безумностью, будто вот-вот его лишат возможности стоять и он рухнет прямо на мужчину сверху. Арсений сильнее всего хочет услышать от него обещания, а еще больше боится что его послушают, потому решает действовать настойчивее, хоть и неудачно пытается поцеловать, нелепо, смазанно, чувствуя, как кружится голова то ли от Антона и зеленых гипнотизирующих глаз или же от привкуса всего алкоголя, что он смешал в себе, неистово мучаясь от навязчивых мыслей и уставая от себя, то ли просто всё выпитое уже действует так сильно, что губы Антона просто как мишень ярко-красная, которую без внимания оставить нельзя. — Арсений, блять, спать! — Антон отодвигается мгновенно, не дав поцеловать и все остальное, чтобы не задумывал невменяемый мужчина. Взъерошенный, раскрасневшийся Антон уже неуверенно бормочет, продолжая мимолëтно смотреть на губы что едва его не коснулись и на то как Арсений не желал так просто отстраняться, но здравый смысл возвращается, когда брюнет буквально толи шипит, толи скулит от досады, разочарованный он крепко держит младшего за руку, которая уже болела от частых сжатий в этот день, но разве сейчас время для того, чтобы жаловаться? Лучше так чем лобызания. Шатен молча хватает старшего за плечи и укладывает рывком на кровать. Арсений все равно не отпускает ладонь, молча проходится пальцами по костяшкам, тонким синим венам, кольцам и гремит браслетами, тянет вплотную к себе так, что Антону приходится склонится над кроватью к нему. Младший хочет выскользнуть и в тоже время боится, что нарвется на то что брюнет опять встанет и не захочет ложиться в кровать. Поэтому позволяет как-то через чур нежно играть со своей рукой. Я ему что антистресс? Сколько в нем блядь силы? Когда он уже отключиться? Попов кладет ладонь парня себе в отросшие волосы на голове, облегчëнно вздыхая. Антон не планировал делать ему массаж головы, да и вообще не находит смысла во многом, что делает Арсений, но пальцами медленно запутывается в черных волосах, только тогда понимая, что ему даже в этот раз совсем не сопротивляются. Ему становится забавно, что выглядя как настоящий неприкасаемый и бесчувственно строгий обычно в жизни Арсений сейчас наслаждается малейшими его касаниями. Это заставляет усмехнуться и подвиснуть продолжая трогать отдельные пряди волос, оттягивая их. Губы точно всё ещё предательски подрагивают и Арсений кусает их, нервничая от нехватки этих ласк. А эти распахнутые голубые глаза с расширенными зрачками путали мысли. — Вот здесь… — Арсений добавляет тише и лениво направляет кисть младшего слегка вправо, чем вызывает нервный смешок у Антона, который теперь тоже закусывает губу посильнее, стараясь подавить приступ истеричного смеха, чтобы не тревожить покой пьяного, и по просьбе перебирается пальцами от челки к макушке, массируя её осторожно. Приходилось так делать, чтобы присыпить буйного Арсения, хотя это и бесило, но в какой-то момент Антон увлекся сам молча уселся на кровать под бок и незамысловато водил рукой, перебирая пряди между пальцев. Не остановился даже когда пропала хватка на его запястье и синий цвет больше не гипнотизировал сомкнувшись. Мягкая челка каждый раз падала в разные стороны, Антон уже и сам засыпал, при том понимая что занимается какой-то херней, и что это на самом деле вообще нелепо. — Тош, хватит, дай поспать… — Арсений уже через долгое время с напряжением шипит в полусоном бреду, чувствуя, как приятно окутывается пеленой сна, но проснулся от постоянных поглаживаний по голове. Услышав недовольство, Антон оживает, убирает свою руку и только неверяще хлопает глазами, придя наконец в себя. Он настолько погрузился в этот процесс, что и не заметил, как уже вовсю перебирал волосы Арсения, а может ещё и начал бы накручивать их на пальцы делая импровизированные кудри, если б его не прервали. Шатен трет уставшие глаза и наконец отправляется спать. Тушит свет, включая подготовленный заранее ночник освещающий всю гостиную и заваливается на диван. Он устал и точно не так представлял себе жизнь в этом доме. Не уверен как, но что-то явно не правильно. Как минимум Антон думал что сам будет источником проблем, а не наоборот.