Твой Муж

Я плохо спал. Много ворочался и не мог заснуть. Моя комната осталась прежней. Чувствуется, что ей никто не пользуется уже давно, но в ней ничего не изменилось. Мама навела порядок, а я перестал его разрушать. Хотя… Мои обклеенные стены любимой группы, фигурки звездных войн и даже некоторые рисунки со старых времен сохранились на своих местах. Три полки книг по биологии… нет, не потому что нравилось, совсем нет. Я зубрил её днями напролет, а она всё равно мне не давалась. Как же я рад, что не стал врачом. Тёплая вода бодрит, умываю лицо в третий раз и понимаю, что так просто воспоминания не вернуть, и всё равно не замечаю, как тру глаза сильнее положенного. Была-не была, верно? Сегодня смотрел на себя в зеркало дольше, чем все 16 лет вместе взятые. У меня щетина, и я порезался два раза, пока брился, ещё не набил руку. Не привык. Как и к скулам, и мешкам под глазами, что добавляют мне годков. Изучаю себя как незнакомого человека, даже иронично. Особенно интересно, откуда новые шрамы и синяки. Их не так много, похоже, дело в моей излишней неуклюжести. Но следы от зубов… серьёзно? Даже не стану предполагать. Твою мать, развидеть бы то, что представил… Всё тело стало габаритнее, хотя, может, дело в плечах. Они шире. Кажется, это называют «возмужал». Я смотрю на своё отражение и понимаю, что выгляжу не собой. Это я… но, блять, не я. Старше. Я — взрослый. И это на самом деле не так круто. Совсем не это представляешь в детстве, когда мечтаешь вырасти. Приняв душ и одевшись, я обнаружил на кухне Оксану и маму. Они о чём-то болтали, смеялись и пили чай. Стоя на проходе, улыбка сама по себе расплылась на лице. Здесь мой дом. Вот моя настоящая семья. Как и обещала, Оксана потащила мою тушку на свежий воздух. Мы смеёмся и общаемся, будто на неё грань во времени не действует. Она такая же красивая и весёлая. Рассказывала истории о бывших одноклассниках. Я забыл все наши встречи выпускников, печально. Она провела экскурсию по офису в Воронеже. От неё я узнал, что у меня их три. Главный в Москве. Ещё один в Санкт-Петербурге. А я даже не имею понятия, что и с первым-то делать… А ещё… я главный. У меня нет слов. В моём подчинении реставраторы, дизайнеры, инженеры, менеджеры и дохуя других квалифицированных специалистов, о чьих профессиях я вообще услышал сегодня впервые. Понимать Оксану со школьных времён стало в разы тяжелее. А именно детали работы. Я пытаюсь не потерять нить разговора, но она ускользает всё дальше и дальше. — Именно эта геометрическая форма обеспечивает устойчивость за счёт большой площади основания. С другой стороны, форма пирамиды обеспечивает уменьшение массы по мере увеличения высоты над землёй. Именно эти два свойства делают основание наиболее устойчивым, а значит, и прочным в условиях земного тяготения. Мы не использовали стоечно-балочную систему в креплении. Хотя с точки зрения геометрии она представляет собой многогранник, который получится, если мысленно на два вертикально стоящих прямоугольных параллелепипеда поставить ещё один прямоугольный параллелепипед. Это одна из конструкций, которую мы проектировали для пентхауса Тилля Линдеманна, которую больше не стали использовать из-за неточностей при возведении зданий и сооружений с необычной формой, которые состоят из вертикальных стоек и покрывающих их горизонтальных балок. И как это…? Я даже не знаю, что означают эти слова. Наверное, стоит прикрыть рот и просто кивнуть. Да, так и сделаю. Теперь более-менее не выпадаю из обстановки. Эти бесчисленные чертежи… заполнены по столам и офисным доскам. Глаза разбегаются. Антон сосредоточенно всматривается в схему. Видимо, для Оксаны этого вполне достаточно, чтобы так же воодушевлённо продолжить рассказывать: — Именно таким и будет этот небоскрёб, — Оксана не без гордости указывает на чертёж в разобранном детальном формате. Будто объёмная 3D картинка с каждой чётко выведенной линией. Антон задерживает на ней больше внимания, изучает. — Ты сам сделал первые наброски и встречался с нашим заказчиком и его рабочими в Москве. Помнишь? Прерываясь, кидаю на янтарные глаза виноватый взгляд. — Нет. — Совсем ничего? Чувство неловкости не отпускает. Мне и самому не ясно, как можно было забыть всё это. Но я правда не помню. — Прости. — извиняться, кажется, мне придётся ещё долго, потому что за всё время, что мы здесь, у меня не было никаких проблесков или воспоминаний, абсолютно. И самое обидное, что я никак не могу это исправить. Я пытаюсь, но всё тщетно. — Ничего. Тебе нужно время. — Суркова ободряюще улыбается, и уголки моих губ поднимаются. Она так старается помочь, хотя это вовсе и не её обязанность. Это лишь моя проблема. — Здесь для меня всё в новинку. То, что ты мне показала, это, ну… знаешь… просто, аху— то есть… я хочу сказать: Вау! — Ахуенно? — блондинка смеётся. — Пиздецки… — счастливо выдыхаю и всё ещё рассматриваю этот немыслимый эскиз, который смоделировал не кто-нибудь, а я САМ! Хоть нихера и не помню! Уму непостижимо, как я смог такое сотворить?! — Это впечатляет. Я в восторге, Окс! Моя работа — моё хобби и моя мечта в одном, и всё это… просто… — Знаю. — девушка светит яркой улыбкой, и Антон отвечает тем же. Оксана очень красивая. Мне всегда нравилась её улыбка. Она не изменилась, стала даже ещё женственнее и обаятельнее. Отвожу взгляд, чтоб не выйти за рамки приличного и всё же так счастлив, что спустя столько лет я работаю на самой лучшей для меня профессии именно с ней. Пытаюсь стереть с лица румянец и отвлечься. Снова углубляюсь в чертежи и нахожу своё имя: Антон Попов. Оно повсюду… боже… нет-нет-нет. За что мне этот кошмар? Вспоминаю худшую сторону медали своего будущего и с силой сцепляю зубы. Арсений — Ненавижу. Как к этому отнеслась Оксана? — Мы уже тут долго, и ты должно быть устал. Сделаем перерыв, спустимся на первый, возьмём чай и перекусить, идёт? — Да, давай. — неловко киваю. Наверное, она заметила мою резкую смену настроения. Я не пытаюсь слушать о том, какой у нас хороший ресторан в бизнес-центре офиса. Мне всё равно. Но мне приятно слышать голос Оксаны и следить за её эмоциями, мимикой на лице и то, как она на меня смотрит. Интересно, что она чувствует рядом со мной? Мы друзья… я всего лишь друг? — Я пригласил тебя на выпускной? — не выдерживаю и задаю первый личный вопрос. Блондинка поднимает свои большие глаза на шатена. Эти вопросы странно слышать, они задевают и ворошат то, что давным-давно пришлось заглушить. Вспоминать об этом настоящее издевательство, но она старается не злиться. Антон не виноват в том, что не помнит. — А ты хотел? — с ироничной полуулыбкой спрашивает Суркова. — Столько времени прошло. — С шестого класса. — теперь скрывать больше нет смысла. Улыбка исчезает с лица девушки, и она удивлённо рассматривает парня напротив, будто по-новому. Я мечтал пригласить её на выпускной своей второй половинкой и предложить встречаться. Сколько раз я продумывал, как это сделать. А сейчас я даже не помню, согласилась ли она пойти со мной. С кем я провёл этот день? Как он прошёл? Чем запомнился? Столько пробелов… — Т-ты не говорил про это… раньше. Оксана смотрит с такой грустью, и мне хочется её обнять. А мы близки сейчас? Имею ли я на это право? Сколько же времени я потерял… — Не говорил? Я не позвал тебя? Может, струсил… Ведь не передумал же?! Точно не передумал бы! — Ты позвал Арса. — слова складываются так легко, но от них становится тяжело на душе. Обоим. — Ч-что? Арс? Арсений? Подожди. А как…? Не может быть… Нет-нет, я позвал на самый важный день для любого школьника в жизни, себе в пару, своего учителя? — Ага. — Боже… да как… вообще? Я что, окончательно с катушек слетел? Да что блять такого в этом Арсении? Я совсем сбрендил там в прошлом? Да что с тобой, Шастун? — Знаешь, у меня такие же мысли были, когда я об этом узнала. Я так злилась. Оксана смеётся. Искренне так и в то же время отдалённо тоскливо. Я её разочаровал? Бросил? Мне стоит просить прощения? — Злилась? — у меня тоже столько гнева, даже не знаю на кого. Хотя нет, почему же, знаю: На будущего себя! Как же хочется узнать, почему я променял свою первую любовь на — Арсения? Ну какого черта? — Ты мне нравился. Конечно, твой выбор меня злил. Я ей нравился? Я в её вкусе? Она не безразлична ко мне? Я о таком мог только мечтать. Мы встречались? Я разбил ей сердце? Нравился — в прошедшем времени… значит, уже не нравлюсь? Как же я не люблю это время. Но мы всё ещё в хороших отношениях, верно? Значит, не всё потеряно? — А теперь? — я смотрю в её глаза и вижу совсем слабый огонёк. — Что? — недоумение или страх, сложно прочитать её эмоции, она так повзрослела. — Я тебе нравлюсь… сейчас? Мы близки? — задерживаю дыхание и жду вердикта как под прицелом. Впрочем, чем судьба не шутит? После того как я узнал, что замужем, готов уже практически к чему угодно. Может, хоть любовница у меня есть? Хотя Оксана значит для меня намного больше. — Антон… ты мне дорог. Я-я… Нет, мы не вместе в таком плане. Но ты стал мне как брат. — Брат? — это совсем не та роль, что я хотел занять. Девушка заправляет прядь волос за ухо и безудержно краснеет. Я её смущаю. Ей неловко? Не значит ли это, что она ещё что-то чувствует ко мне? Я должен узнать… — А я тебе нравлюсь как парень? — мой голос несмелый, но я стараюсь унять дрожь. Оксана будто закрывается, больше не поднимая на меня взгляд. — Знаешь, уже поздно, думаю, нам пора расходиться. Она пытается сбежать? Перехватываю её ладонь и заглядываю в глаза за ответами. В них такое смятение, и я не могу поверить в то, что вижу. — Нравлюсь? — Так не честно, Антон. — Суркова кусает свои губы от нервов. — Не честно, спрашивать вот так в лоб, после всего, что было! Ты… сошёлся с Арсением, и я давно перестала думать в таком ключе. Арсений. Снова, снова и снова! Как же бесит. Я его даже не знаю, почему теперь он стал моей головной болью? — Прости… Я и сам не могу понять себя. И мне нечего сказать на своё прошлое. Но единственный, кто мне нравится сейчас — это ты. Поэтому, пожалуйста, ответь: я нравлюсь тебе? У блондинки катятся слёзы, и это действительно пугает меня до мурашек. Я слишком надавил? Не стоило спешить? Я не имел право так говорить? Прикасаюсь к её щекам, успокаивая, и она без сил сжимает мою футболку и приникает к груди. Прячется. От неё пахнет жасмином и сладкими ягодами. Будто и не было этой пропасти в разнице девяти лет. Всё такая же маленькая и невинная, моя девочка. Она милая, хрупкая и беззащитная, и я боюсь, что сломаю её, если совершу хоть одно неверное движение. Бережно обнимаю и зачем-то снова шепчу «прости». Не могу перестать извиняться. Ощущение, что я так сильно виноват, накатывает будто из ниоткуда и навязчиво оседает тяжёлым комом. — Я люблю тебя, Антон… — эти слова выходят на свет с такой болью, а я перестаю дышать. Любит… Оксана любит меня? И мы не вместе? Почему я не с ней? Кажется, у меня позади столько ошибок и граблей. Мы сидим вот так какое-то время. Посетителей сейчас немного, и никто не обращает на нас внимания. Я боюсь нарушить такое личное молчание. Я смятен и… счастлив? Да, я чувствую радость. Оксана мне очень важна. Я так хочу её утешить, извиниться, заставить улыбаться, а не плакать. Как я посмел причинить ей столько боли? Блондинка отстраняется, когда приходит в себя, пока я всё ещё поддерживаю её за плечо, приобнимая. Она шмыгает носом. — Я не могу исправить то, что было. Но я могу изменить настоящее. Ты будешь моей девушкой? Затаил дыхание. Я даже не знаю, имею ли право на второй шанс, смогу ли сделать её счастливой и умоляю её взглядом хотя бы попытаться. Она смотрит с таким трепетом и в то же время неверием. — Не думаю, что это хорошая идея. — она снова отводит глаза с иронией. Ей так сложно поверить, что я хочу быть с ней?! — Давай хотя бы попробуем? — Ты замужем, Антон. — Оксана отпускает мою руку, и я не смею снова прикоснуться. Слова бьют хлыстом. Мне стыдно и тошно от малейшего косвенного упоминания Арсения. Он — не мой муж! Не для меня. — Это ненадолго. Мне не нужен Арсений. Только ты. — Так странно слышать это от тебя. Думаю, ты сам не понимаешь, что говоришь. Ты любил его. По-настоящему! Буквально пару дней назад. А теперь так легко отказываешься от него? — Окс, хватит. Я не знаю его. Мне правда на него всё равно. — А когда память вернётся? Что ты на это скажешь? — То же самое. Мы разведёмся. Прошу, не отталкивай меня из-за него. — Нет, я-я так не могу. Я тебя знаю. Ты не сможешь без него. — Бред. Это без тебя я не смогу! Особенно зная, что ты тоже это чувствуешь. Прошу… ты же хочешь. По глазам вижу сомнения и желание. Суркова хочет, только если Антон действительно не уйдёт через время снова к Арсению, и этого она боится больше всего на свете. Потерять снова, когда ей дали надежду. — У меня есть условие. — насторожено говорит девушка. Ей сложно даётся это решение, и она уже ни в чём не уверена. Она так долго старалась забыть, разлюбить Антона, а теперь он предлагает ей быть вместе. Это всё кажется невозможным и изначально бессмысленным, ведь когда память Антона вернётся, он без сомнений уйдёт снова к нему. К чёртовому Арсению Сергеевичу, которому она так завидовала. Оксане нужна гарантия! Что это взвешенное, а не спонтанное решение, и если память вернётся это ничего не изменит. Также приободряют мысли о последней ссоре Антона и Арсения, может это и к лучшему. Об этом она решает умолчать, к чему теперь эти подробности? Но где-то в глубине души надежда на то, что память Антона не вернётся, греет. Мысль о том, что они и правда начнут встречаться, приводит в трепет. Неужели и ей отпадёт кусочек счастья? Она бы всё за это отдала. Безответно влюблённая столько лет. Антон приосанивается, но согласно кивает, готовый выслушать. — Ты дашь шанс и Арсению. Это её подстраховка. — В смысле? — Ты постараешься вспомнить. Ты будешь жить как раньше… месяц. Не подавай на развод. Не отталкивай его. Арсений любит тебя. — Оксан… — я склоняюсь ещё ближе к ней, хочу словить её карие, вразумить, насколько это глупая затея, но она отворачивает голову вправо, задирая подбородок и уклоняясь. — Если после, ты всё ещё останешься равнодушным к нему. Я буду с тобой встречаться, Антон Шастун. Видно, как ей тяжело и как усердно она старается сделать всё правильно. — Но к чему такие сложности? Мы же можем… — Не можем. Я хочу быть уверена и ты сам будешь увереннее, если и правда не любишь его, убедишься в этом. — Естественно, не люблю! Я и так это знаю! Он — парень! — Вот и проверим. Время покажет. — А если я не хочу ждать? Не приму условия?! — Тогда я не буду с тобой. Это будет нечестно по отношению к Арсу и ко мне. Ты сейчас совсем не свой. Импульсивный и потерянный. Я так не могу. Я не буду разрушать семью! Твоя память вернётся, и ты, возможно, пожалеешь обо всём… — Хах… какой бред. Я не передумаю. — Всё должно быть своевременно. Не прошло и двух дней, как ты выписался из больницы. Ты же даже не пытался вспомнить, верно? Время расставит всё на свои места, но ты не должен отрекаться от того, кем ты стал, а принять. Если и правда ценишь меня, то сделаешь всё правильно. Разберёшься в себе с Арсением, и только после я смогу поверить в твою неподдельность. Словами о любви так просто не раскидываются. Мы уже не подростки, Антон, мы выросли. И за всё, что мы делаем, следуют последствия, а с ними и ответственность. Как бы это ни было трудно. — Хочешь, чтобы я принял ответственность за брак, который не совершал? — Который не помнишь, как совершал. Это совершенно разные вещи. — Ты серьёзно? — Незнание не освобождает от ответственности! А если бы у тебя был ребёнок?! Ммм? Что если бы ты забыл не Арсения, а меня и свою дочь, например? Ты бы так же легко отрёкся от нас?! — ЭТО не одно и то же. Он-он — парень! — А по-моему, нет разницы! Ты должен понять Арсения и то, каково ему сейчас. У него в одно мгновение забрали любимого. И как бы ты ни был мне небезразличен, я не пожелала бы ему такого. Будь мужчиной. Приведи голову в порядок. И если спустя месяц также захочешь быть со мной, я не откажу. Я столько ждала, а ты не можешь вытерпеть и месяца? За столиком образуется тишина. Я смотрю куда-то вперёд и перебираю браслетами. Внутри меня столько аргументов, противоречий, и я бы высказал их все, но лишь осознание, что я ранил чувства Оксаны, останавливает меня. Она настолько открыта и готова простить меня, дать нам шанс, а я упрямлюсь исправить свои ошибки прошлого. Ей тоже нелегко из-за них. Она боится осуждения со стороны и моей нестабильности, но я честен, и я докажу ей это. — Мы хоть будем общаться в течение этого месяца? — У тебя всегда есть мой телефон. Черт. Не думал, что наш разговор приведёт к этому… Я просто так должен ждать целый месяц. Из-за чувства вины Оксаны к Арсению. Правил, принципов! Но сколько бы времени ни прошло, моё решение не изменится. — Это ничего не изменит. Я хочу с тобой встречаться, Окс. Не с ним. — Прости, но по-другому я-я не могу. Я сцепляю губы, и меня злит то, что теперь, стоя всего в шаге от того, кто мне правда нравится, стеснён и беспомощен невидимыми, но от того ещё более тяготимыми и колючими узами обязательств к Арсению. Но я не чувствую своей вины, и я ему ничего не должен. Я готов потерпеть его ради Оксаны. Но только ради неё. — Месяц? — Один месяц. — Оксана ободряюще улыбается, и я не могу больше злиться. Я не имею права её винить. Она вообще могла меня послать, но всё ещё сидит рядом. — Мне пора. И тебе. Возвращайся домой. — Суркова отстраняется, и последнее, что я успеваю заметить на её лице, это отчётливое: я буду ждать. Слабо улыбаюсь. Быть целомудренным и просто принять как факт, что я стал открытым геем и хуй пойми почему вышел замуж или быть циничным эгоистом, послав Арсения нахер? Отрицать, конечно, легче, чем поступить правильно. Но я ненавижу себя за то, что создал ТАКОЕ будущее. Я думал, разговор с Позовым поможет мне разобраться. — Почему я вышел за мужика? — Влюбился. — Сука, Поз, да я с пидором даже бы общаться не стал. Уже не говоря о том, чтобы дружить. Куда там любить?! — Подожди-подожди, диктофон включу. — Позов! — Пххххаххах, повтори-ка, вернётся память — вместе поржём. — Я закопаю тебя живьём. — Хахаххх, Тох, ты и правда любишь Арсения. — Нет, нихуя. — Не мне судить о твоих вкусах, но да, сначала мы все знатно охуели. Но знаешь, ты для Арсения всё, и то, как вы понимали друг друга и как были счастливы вместе… — Хватит. Так не бывает. Я натурал. Ты знаешь это, и я знаю это. У меня была настоящая причина пойти на брак? — Твои чувства. Как я и сказал. — Может, ты просто не знаешь причину. Бросаю трубку и сдерживаюсь, чтобы не разбить телефон об стену. Нет. Позов не помог. Возвращаться в чужой дом я не спешил, тянул время. Вернулся к маме и помог ей приготовить шарлотку с грибами. Видеть своего учителя по биологии… так мне его называть? Арсений Сергеевич? Незнакомец? Мужчина? Точно не муж! В общем, видеть ЕГО не было желания, но была навязчивая идея промотать жизнь ещё на месяц вперёд. Будто девяти лет недостаточно. Лучше вовсе стереть их. Вернуться назад и позвать Оксану на выпускной бал. Как жаль, что это не в моих силах. Повернуть время вспять. Объясняться маме не стал, сказал, что еду к Арсению, и все вопросы у неё отпали. В придачу она сама меня отвезла и смотрела так, будто это моё самое правильное решение в жизни, и от этого у меня сводило скулы. Такое себе начало. А скоро мне придётся увидеться с Арсением. Не думаю, что если я буду с ним общаться, моё мнение изменится. Я хочу быть с Оксаной. Но ради неё же я и тут. Лестничная клетка. Я долго мялся на пороге, вспоминая, как мы грубо попрощались. Может, он не впустит меня? Так было бы даже лучше. Что делать, когда он откроет? А если его нет дома? Уйду. Ну всё. Хватит. Я не трус. Сжатая в кулак ладонь подносится к двери. Замирает. Железная дверь распахивается до того, как я успеваю постучать, и мои глаза растерянно ловят пронзающие синие. Они у него такие яркие… — Ты очень шумный. — выдыхает брюнет, и я неловко опускаю повисшую в воздухе руку. Он осматривает меня, видит сумку с консервацией от мамы. Не трудно понять, что я вернулся, верно же? Мы молчим. А что говорить? Ну — хуй бля. Арсений отходит в сторону, кивая внутрь. Мне не по себе. Чужой человек, чужой дом, и у меня мандраж по коже. Перебариваю себя и захожу. Непонятная паника усиливается, когда мужчина закрывает за мной дверь. На замок. А я вообще точно в безопасности здесь? — Память вернулась? — неудобно видеть столько надежды в глазах напротив. Я отрицательно машу головой, в горле першит. Кажется, всё-таки стоит объяснить, почему после такого красивого ухода я снова у него на пороге. Иначе Арсений сломает голову в догадках или прожжёт во мне дыру. — Я… останусь, как ты и говорил, и постараюсь всё вспомнить. Выдыхаю. Может, это и не вся правда, но часть её. Мне это не нравится, но я действительно хочу вспомнить, почему проебал столько лет на него! Лучшие годы! — Если ты выгонишь меня, я пойму. — почему из моих уст это прозвучало как предложение? Наверное, потому что я буду несказанно рад такому исходу. Я действительно думаю, что это максимально тупой сценарий, но не могу отступить из-за Оксаны. Но если он меня отошлёт, то это не моя вина. Я как бы и попытался, и меня в то же время отвергли. Идеально. — Это твой дом, я не могу тебя выгнать. — этот голос вызывает мандраж и разочарование. Жаль, что он не такой обидчивый, как хотелось бы. А если специально его довести, чтобы он даже месяц со мной не продержался? Хм. Впрочем… Стараюсь стереть хитрую улыбку с лица и прохожу в квартиру. Расправляю плечи, будто мне не страшно, храбрюсь, а внутри ощущение, будто ныряю с головой во что-то липкое и зябкое. Меня окликают, едва я сделал шаг вперёд по коридору. Тут просторно. — Антон, почему ты здесь на самом деле? — взгляд брюнета заставил мурашки пробежать по телу. Такое пустое выражение лица, будто это не живой человек стоит передо мной, а какой-то призрак. Плохо себя чувствует? Выглядит, будто простудился и не спал всю ночь. — Что? — Зачем ты тут? — нахмуренные брови и голос придирчивый, будто он всё знает. О нашем разговоре с Оксаной и о моём не радушии к нему. Даже скорее ненависти. Он прочитал это по моему лицу? Проницательный или просто скептик? — Я ведь сказал… — Антон стал проявлять реакции, моргать и хмуриться, пытаясь найти правильную дорогу в лабиринте сознания. — Ты не мог так внезапно передумать. И я вижу, как ты на меня смотришь. Неприязнь трудно скрыть. Да я особо и не старался. Он так быстро меня раскусил? Осторожный и умный. С ним будет трудно. Шатен отводит взгляд, мнёт рукав толстовки и переступает с ноги на ногу. Напряжение и раздражительность витает вокруг него как щит, но не придаёт уверенности и не облегчает ужасную обстановку. Этот «новый» Антон — просто напуганный ребёнок, думается Арсению. Таким они и познакомились. Недоверчивый, враждебный, кусающийся подросток, который легко выскажет всё, что думает. И ему точно не нужен «незнакомый» человек, представившийся его семьёй. Он не задаёт вопросов и вряд ли хочет знать на них ответы. Раздражённо смотрит, кажется, напрочь растеряв элементарную вежливость и шипит. Стал диким. Это непривычно. Ново. Через ещё пару минут Арсений замечает, что на лице Антона за это время ни разу не появилась острая вертикальная морщинка, привычно рассекающая кожу между бровями, когда он на него смотрит, беспокоясь или напрашиваясь на ласку, как раньше бывало. Теперь лишь нервозность, что выдают разве что длинные пальцы, прокручивающие браслет на левом запястье. — Ладно. Я мог бы соврать, но скажу как есть. Я тут из-за Оксаны. — Сурковой? — Она… попросила дать тебе шанс. Хоть я и думаю, что это пустая трата времени. Я теперь не тот, кем ты привык меня видеть. И кем бы не был в прошлом… это останется в прошлом. Так что тебе не стоит ожидать или ну… знаешь, надеяться, что это можно как-то исправить. Но я пообещал Оксане постараться разобраться с моим настоящим. Попробую всё вспомнить, если это вообще возможно. Задержусь на месяц и сдержу своё слово. — Хм… А когда я попросил тебя остаться, ты взбесился. — Арсений смотрит на бледно-розовые губы мужа, но почти не слышит остальных слов. «Новый» Антон, несмотря на случившееся, теперь выглядит живее и беззаботнее. Свободный. Его глаза не пытаются заглянуть в саму душу, руки не елозят по телу, не ищут больше случайных прикосновений, колени не подгибаются от его доминирования, теперь на лице лишь непокорность. Эта дерзость лучше, чем грусть до того, как он потерял память. Арсений грустно, но улыбается. «Новому» Антону плевать на Арсения. Так больно оказывается видеть, как быстро между ними стерлась эта тонкая грань. От любви до ненависти. И что делать с тем, что Антон (чёрт возьми!) его не помнит, от слова (блять!) совсем, Арсений не знает. От этого выть хочется, лезть на стену и крушить всё, что попадётся под горячую руку. Арсений не ищет жалости в глазах мужа, который теперь его стыдится и складывает руки на груди крестом, нет-нет, он не пытается его переубедить. Попов лишь отзеркаливает позу шатена. На языке горчит. — Оксана моя… — стоит всё же быть аккуратным в словах, и Антон облизывает губы, передумав. Заполняет скорее паузу: — …лучшая подруга, а вы… то есть… я тебя не помню. Совсем. — Так вот оно что… — у голубоглазого брюнета мелькает ухмылка, теперь это язвительный оскал, отчего я ощетиниваюсь и хмурюсь. Мне не по себе. — Ты всегда излишне заботился о ней, но не говорил, что она тебе нравится. Теперь всё складывается. — голос ровный и непробиваемый. Я хлопаю глазами и даже подумываю начать оправдываться. Зачем, собственно? Я не буду этого делать, но мне правда непонятны его эмоции. Он не зол, не подавлен… ему будто плевать. Как и мне? А ему должно быть хоть немного обидно, разве нет? Должно быть, он один из тех, кто не показывает свои слабости и чувства, когда им больно. И всё же… он будто не рад мне. Я, конечно, и не ждал, что меня примут с распростёртыми объятиями, но ожидал больше искренности. Он зажат и встал в защитную позу, будто уже отталкивает меня. Он не хочет, чтобы я всё вспомнил? Вряд ли. Наверное, мне просто нужно больше времени, чтобы считать его поведение и привычки. Может, так он ревнует? Блять… это логично. — Она совершила глупость, прислав тебя ко мне. — отчеканивает как на духу, и я непроизвольно моргаю ресницами чаще, пытаясь сосредоточиться. У него хриплый тембр и командный голос. — Она хочет как лучше. Я тут только из-за неё, так что тебе стоит быть ей благодарным. — Увести моего мужа, вот так помощь. — холодно оценивает Арсений, и я мнусь на месте, смотря куда угодно, только не в эти наглые суженые зрачки. Не дай бог, он меня ещё раз так назовёт. Сцепляю зубы и кулаки. — Если тебе так противно — уходи. Я не стану тебя заставлять быть тут насильно. — брюнет мгновенно улавливает мой гнев, и как же чертовски сильно хочется именно так и сделать. И он, видимо, тоже хочет, чтобы я ушёл, иначе не подталкивал бы меня к этому решению. Похоже, он обижен больше, чем я думал. Надо же, вторая ссора за вторую короткую встречу на моей памяти. Как же… бесит. — Если не буду там, где был до того, как потерял память, как я всё вспомню? — Так теперь ты всё же хочешь вспомнить? Уверен? Что это за выражение лица? Может и хочу! У меня столько несостыковок! Девять лет моей жизни просто стерли! Это ненормально! Я хочу понять себя! Что со мной было! Как я стал таким? — Наверное. — я уже ни в чём не уверен из-за него. Он только больше меня путает и совсем не помогает. Почему мне кажется, что он на меня зол? Это из-за Оксаны. Да, скорее всего из-за неё. — Месяц, — произносит на выдохе Арсений, и я не до конца понимаю, он озвучивает уже СВОИ условия? Или это вопрос? — Месяц. — говорю утвердительно, чтобы без лишних догадок. Арсений обводит меня взглядом с ног до головы и кивает. И что это значит, понятно только ему одному. Надо же, а мы даже не подрались. Всё прошло лучше, чем я ожидал. Бля… он для меня взрослый. К таким я привык обращаться на «вы». И он чересчур серьёзный. Напоминает какого-то Босса. Даже когда он в домашней одежде, перед глазами на нём вырисовывается галстук и рубашка. Вылитый Педагог. Ему идёт его профессия. Проходит мимо и ведёт меня в гостиную. Вот и поговорили. Фух… Пп-пп-пп… я тут не задержусь. Расслабься, Антон, расслабься. Надо осмотреться и главное не обращать внимание на фотографии. Не смотреть на них. Ну нахуй. Если найду свадебные, то сожгу к херам всю квартиру. Надеюсь, свадебный фотограф заболел и не пришёл запечатлеть этот кошмар. А у нас вообще был банкет? Как в фильмах, прям всех позвали? Я сказал нас? Блять, сука, блядь, твою ж мать. Просто не верится… Надо отвлечься. Здесь всё угнетает. — Ар…сений. Что за имя вообще? А сокращённо как? Сеня? — когда волнуюсь, всегда болтаю и неважно о чём. Пытаюсь избавиться от такой привычки, однако иногда это меня успокаивает. — Зови как угодно, только не Сеня. Не ошибёшься. — меня окинули предупредительным взглядом. Почему так хочется сделать ему назло? — Может, Арсений Сергеевич? Ты же… старше. Сколько тебе, 52? — удержать язык за зубами не получилось, зато поднял себе настроение. Сам не знаю почему, но я запомнил его имя и отчество очень хорошо. Брюнет даже бровью не повёл и ничего не ответил. Нет, правда, сколько ему? Не могу не отдать должное, как архитектор и ценитель, квартира обустроена неплохо. Маленькая снаружи и неожиданно просторная внутри. Высокие потолки… моя слабость. Значит, я выбирал. Да, я бы себе купил такую. Задерживаю внимание на столике, где лежит макбук и документы. Заметки, какие-то даты и назначенные встречи, номера телефонов, схемы зданий. Так тут я работал удалённо? — Да, это твой. — мне отвечают быстрее, чем я успеваю спросить. Арсений всё это время за мной следил? Ну и похуй. Растерянно смотрю на часы. Без пятнадцати одиннадцать. Уже поздно, ведь я тянул время до последнего и не хотел сюда приходить. Наверное, всё остальное завтра. У меня ещё будет время почитать свои каракули. К сожалению, кучу времени. — Где я буду спать? — вырывается из моих губ, прежде чем я успеваю вспомнить, что в браке обычно спят вместе. А здесь, похоже, однокомнатная квартира. И я даже не хочу знать, где я спал до травмы. Благо здесь большая кухня, совмещённая с гостиной и широким диваном. То, что нужно: — Диван. Я посплю на диване. Мои щеки покраснели. Просто ужасно. Арсений потирает шею и внимательно смотрит на меня, из-за этого становится ещё более некомфортно. — Я могу уступить тебе кровать. На диване не особенно удобно. — Нет! Не надо. Всё в порядке. Он же не заставит меня с ним спать? Нет… бррр… кто вообще может меня заставить делать что-то против воли? Я уже не подросток. Пора привыкать. Я сам по себе. Если что, в любой момент развернусь и уйду. Так и сделаю. Полагаясь на здравомыслие, Арсений ведь понимает, что не стоит распускать руки? Я достаточно ясно дал это понять? Даже от одной той фотографии в коридоре, где мы обнимались, меня выворачивает наизнанку от рвотных позывов. Никогда не желаю знать, что было за дверью спальни. Чтоб его… — Я рад, что ты дома. — произносит на тон тише Арсений, и я отвлекаюсь от изучения интерьера. Его слова вводят в лёгкий ступор. «А по тебе не скажешь.» Проглатываю мысль. По нему и правда не видно, что он доволен моему возвращению. Наверное, это из-за моей неприязни во взгляде он такой сдержанный и тусклый в ответ. Хотя по правде мне всё равно, какого ему. Он думает о том, какого мне? Я глубоко и крепко спал, а проснувшись узнал, что у меня есть муж. И все считают это абсолютно нормальным! Хотя я даже не гей! Я никогда не засматривался на парней! Тем более учителей! Я не помню, чтоб дрочил, думая о накачанных мужиках вместо женского бюста, и уж тем более не мечтал, чтоб меня выебали! А теперь девять лет как в кошмаре и хуй его знает, чем я занимался… Лучше б я в монахи пошёл, ну честное слово. И то смог бы это как-то оправдать. А смена ориентации… это пятно на себе уже ничем не смыть. — Ясно… — ничего конкретного на ум не приходит, лишь неловкость с пофигизмом, пока его синие глаза видят будто насквозь, и это даже хорошо. Я сказал ему правду, почему я здесь, и не придётся лгать дальше. Даже если внутри Арсений и надеется, что это ради него, ему стоит благодарить только Оксану и привыкать ко мне новому. И я новый — против всей этой хуеты. — Я принесу постельное и полотенце. Гардероб в спальне. Выбери себе всё, что нужно. Твои вещи полки в шкафу слева. Слабо киваю. Уже чувствую себя достаточно неуютно. Понимаю, что не привыкну, и всё, на что не посмотрю, мне не знакомо. Один месяц. Хочу ли я вернуть себе воспоминания на самом деле? Может частично. О маме. Оксане. Свадьбе Позова. Но совсем не хочу помнить о присутствии учителя биологии в своей жизни. Тогда что я здесь делаю? Просто убиваю время? Принимаю ответственность за то, что натворил в прошлом. Чтоб меня не осуждали друзья, мама и простила девушка. Иначе для них всех я буду эгоистичной сволочью, если просто так брошу Арсения. Нужно сделать умнее. Я разберусь с Арсением по-мирному, он должен понять, что мы разойдёмся как в море корабли, и это неизбежно. Мы разведёмся. Я заберу отсюда свои вещи и начну строить то будущее, которое я и правда хотел. Заново. С чистого листа.