Белый дракон

      — Итак, позволь представить тебе твоих новых сокомандников, — сказала Амнистия, герой, являющийся куратором Стражей Бостона. Её силой был слабый набор Александрии, на уровне бугая 3, — Это Электробой и Мания, они тут уже два года, а это Сталевар, он новенький, как и ты.       — Приятно познакомиться, — говорю я им, — я — Грандина, пробудила силу на днях, надеюсь мы подружимся, — и да, я взяла имя той, кого по праву считаю своим Учителем. Костюмом же я сделала красную блузку с чёрной юбкой и тёмно-синими чулками. На голове у меня была простая маска, закрывающая глаза и заколки для волос, которые я собрала в два хвостика. Сами же заколки были выполнены в форме, чем-то напоминавшей рога. И, разумеется, цвет моих волос был синим.       Вообще, в Бостоне было не более двадцати человек, обладающих способностями, и одиннадцать из них состояли в Протекторате. Со мной уже двенадцать. Четверо из нас были Стражами, но этого было не достаточно для формирования полноценной команды, поэтому официально Стражи Бостона и Нью-Йорка были объединены в одну группу и на все глобальные мероприятия ходили вместе. Это не было чем-то необычным, скорее наоборот, это Стражи Броктон-Бей, где состояло более шести человек, были чем-то неординарным.       — Привет, новенькая, — протараторил весело Электробой, — говорят, ты разнесла весь полигон для испытаний. Круто, должно быть, быть такой сильной?       Ну, это была правда. Не смотря на все недостатки СКП и Протектората, они действительно заботились о Стражах, да и я не собираюсь останавливать своё развитие, так что на испытании, где должны были определить мой рейтинг, я не стала сдерживаться и показала самый мощный ветер, который могу создать. В итоге мне присвоили рейтинг эпицентр 9 за контроль ветра. Ещё я стала оборотнем 8, хотя силу своей драконьей формы и не демонстрировала, всем хватило банальной схожести с «Драконом Кюсю». Ещё у меня были рейтинги движка и бугая в качестве побочных от предыдущих, а также козыря 1 за способности к усилению и исцелению. Впрочем, в случае козыря, рейтинг мне присвоили именно за степень опасности, а не за силу воздействия. Пусть усиление у меня было достаточно слабо, но вот исцелять я могла отлично. Некоторые газеты даже пророчили мне превзойти Панацею, которая появилась на сцене всего полгода назад и ещё не сумела наработать себе крупную репутацию. Лично я в этом сильно сомневалась, всё же я прекрасно знала свой предел.       Впрочем, это не было поводом не попробовать. Я не ограничена законом Мантона, а значит, смогу лечить себя с той же эффективностью, что и других. До этого я налегала в основном на боевой аспект, теперь же решила сосредоточиться именно на исцелении, вернее, выживании в любой ситуации. Естественно, просто так к больным меня никто не подпустил. Одно дело дать рейтинг, другое — устроить на работу, да и работой это по сути не было. Я не получала за это надбавки к жалованию, которое, кстати, было выше, чем средняя зарплата по стране. Ну, то есть не совсем жалование. На меня был открыт целевой фонд, к которому я не имела доступа до 18 лет и на который поступало 50 000 долларов в год (средняя зарплата по стране 45 000), плюс на тот же фонд поступала ещё некоторая сумма, бывшая как бы моей зарплатой, и вот с ней ничего было не понятно. В общем, мою работу в больнице оформили как часть обязанностей Стража, что означало, что я могу выбирать между ней и патрулированием улиц, но полностью заменить что-то одно на другое нельзя.       Сразу приступить к лечению мне, как я уже говорила, не дали. Сначала проводили опыты на животных, затем на добровольцах под присмотром врачей. Это, впрочем, нисколько не помешало мне пытаться улучшить свои навыки, так что когда я перешла к пациентам, то уже знала, в каком направлении буду развиваться. Исцеление Небесного Убийцы дракона концентрируется на выведении токсинов и исцелении травм и ран. Для того, чтобы исцелять всё остальное, нужно больше порядка и света и меньше воздуха, до тех пор, пока совсем не уйду от магии дракона к магии… А какая это будет магия? Нет, магией исцеления её назвать нельзя, ведь исцеление это не источник, это эффект. Свет и порядок… Звучит как что-то ангельское.        Вскоре после моего вступления в Стражи самым опасным злодеем Бостона стал Бласто. Он был биотехнарём, так что ничего удивительного. Однако вёл он себя достаточно мирно, да и специализировался, в основном, на растениях, так что против него не стали вызывать Триумвират. С нами он ,разумеется, не сталкивался, Стражи вообще редко вступали в конфликт. В основном мы ходили по улицам и красовались своей силой, хотя пару раз я всё-таки совершала «общественно полезные дела» — отгоняла тучи от города во время важных праздников. Ну, во всяком случае, это было куда экологичнее, чем посыпать их всякой дрянью, да и моя практика в больнице приносила людям пользу, так что свой долг героя я выполняла.       Постепенно я освоила лечение «магией ангелов». Впрочем, именно лечением это назвать было уже сложно. Если раньше я давала энергию, которая заставляла плоть восстанавливаться, что по сути было регенерацией, только не сокращающей срок жизни, то теперь я могла создавать субстанцию, обращающуюся в стволовые клетки пациента. Это позволило мне начать отращивать конечности и органы, а чуть позже я научилась обращать плоть в эту субстанцию, что позволило мне исцелять рак. Мои силы всё больше стали походить на биокинез. К счастью, эта самая субстанция, назовём её универсальной биомассой, пусть и находилась под моим контролем, но не могла создать что-то, что бы не соответствовало ДНК того, кого я лечу, а ДНК редактировать я не могла, как и просматривать состояние организма человека. О последнем факте я говорила в открытую и советовала всем своим пациентам пройти полную проверку организма до того, как идти ко мне. Если девизом Панацеи была фраза «Я не делаю мозг», то моим стала «Я не лечу то, о чём не знаю». И да, с мозгом я работала, пусть и опосредованно. Насыщение повреждённого участка стволовыми клетками лечит что угодно, кроме рака. Рак мозга — отдельная тема. Если при лечении других органов я могла не боятся выкинуть лишнее, ведь всё равно создавала удалённую часть заново, то с мозгом так не получилось бы. Поэтому я работала как высокоточная химиотерапия, выжигая клетки, которые полностью перестали функционировать. Это не могло вылечить рак, но облегчало симптомы и продлевало жизнь. Порой подобная процедура и вовсе делала опухоль операбельной. Это не позволило мне занять место Панацеи, но второе место среди целителей я занимала твёрдо.       На этом фоне моя боевая сила была всеми позабыта. Единственное её проявление, которое могли увидеть люди — это анимированные изображения из пурпурно-белых вихрей, которыми я развлекала детишек во время патрулей. Никто даже не задумывался, что внутри этих зверушек скорость ветра почти достигает скорости звука, из-за чего они могли бы быть очень разрушительным оружием. Помимо подобного контроля над воздухом и добавления к нему смеси порядка со светом, я достигла ещё двух вещей. Первое — вывела свой огонь на достаточный для схватки уровень. По крайней мере мой Огненный Рёв Небесного Дракона не должен уступать по силе Огне-Громовому Рёву Нацу. Второе — я научилась летать. Не парить на потоках воздуха и не использовать крылья для полёта, а именно летать, опираясь на воздух.       Размеренная жизнь продолжалась до тех пор, пока однажды не произошло событие, выдернувшее меня из этой идиллии. Это было воскресенье, наша семья как раз собиралась обедать, а Пол, как обычно пытался уговорить меня рассказать что-нибудь супергеройское. Перед нашим домом остановился фургон СКП, из которого вышел крайне взволнованный человек. Позвонившись в дверь, он дождался, когда Эндрю ему откроет, после чего быстро заговорил:       — Мы пришли просить помощи вашей дочери.       — Что случилось? — спросила я, пологая, что меня не станут искать по пустякам.       — Нападение Бегемота. Жертв слишком много, Панацея не справляется.       — Я иду.       — Нет, — вмешался Эндрю.       — Панацея не намного меня старше, — стала напирать я, — и она там. В медпункте нет опасности прямого столкновения.       — Всё равно…       — Как туда попасть?! — перебила я его.       — Телепортер в здании Протектората… — начал отвечать агент, но я его уже не слушала. Проскользнув через дверь, я сменила свой образ и на всей возможной скорости полетела в Протекторат.       К счастью, больше никто не попытался меня задержать, и спустя всего пять минут я уже заходила в палатку с раненными. Краем глаза заметив, как скривилась Панацея над обгоревшим телом, я создала внутри него универсальную биомассу, начавшую немедленно обращаться в стволовые клетки. Брови целительницы поползли вверх, на что я лишь сказала ей: «Потом», — и занялась другим пациентом. Вдвоём мы продолжили в полном молчании, без слов понимая свои роли. Я брала на себя в первую очередь тех, кому не хватало биомассы, что ускорило работу Панацеи в разы. Я не скупилась на эфир, оставляя запас стволовых клеток в каждом, кто выходил из палатки. Это позволяло им пережить чуть больше, чем они могли до этого. Постепенно я стала замечать, что лечу одних и тех же людей. Пациенты шли по второму кругу, потом по третьему, четвёртому, пятому… Так продолжалось еще несколько часов, пока Убийца Героев, наконец, не ушёл. Но даже после этого пациенты не закончились.       — Эй, — сказала подошедшая ко мне целительница, — срочных пациентов больше нет, остальные не умрут без нашего вмешательства. Нам нужен перерыв, потом займёмся ими и теми, кто в других палатках.       — Хорошо, — согласилась я с ней. Мои запасы эфира истощились и уже некоторое время мне приходилось пополнять их, поедая воздух, — заодно и поговорим.       Выйдя на улицу, Панацея зашла за палатку и вынула из своего халата пачку сигарет. Мне оставалась только поморщиться.       — Что, будешь говорить мне, что это вредно? — усмехнулась она с горькой иронией.       — Я очень чувствительна к состоянию воздуха, — пояснила я, — Рядом с дорогами меня до сих пор постоянно подташнивает.       — Ну да, — вновь заговорила Панацея, — ты же у нас Королева Ветров, что-то в этом роде было бы логично.       — Королева Ветров? И как ещё меня называют, если не секрет?       — Ангел Милосердия, Вторая Панацея… Те, кто сомневаются в природе твоих сил, зовут тебя Исцеляющей Феей, намекая на Зелёную Госпожу, а совсем уж критики прозвали тебя Лунгом в юбке.       — Это из-за первого появления?       — Ага. Кто-то заснял тот инцидент на видео, а СКП подтвердило, что это была ты. Кстати, ты ведь хотела поговорить о силах? Твоя лечащая способность создаёт стволовые клетки?       — Не совсем, — ответила я, — Она создаёт биоматерию, которая при контакте с клетками преобразуется, копируя их ДНК. Я не могу управлять этим процессом, лишь направлять его. Есть и вторая лечащая способность, но она специализируется на выведении токсинов и возбудителей из организма, ну и регенерацию увеличивает.       — Вот как. У тебя довольно много способностей.       — Тут скорее дело в разделении, — стала я рассказывать свою версию «объяснений», — многие имеют сложные силы, состоящие из нескольких простых, набор Александрии тому пример, вот только мало кто способен разобрать свою силу на составляющие и использовать их по отдельности. Допустим, есть какой-то властелин, который может контролировать человека, используя его тело как своё, при этом получая информацию через органы чувств контролируемого. Если он научится разделять свою силу, то получит возможность шпионить за кем-либо через его собственные органы чувств, при этом жертва не будет под контролем, а значит вычислить шпиона будет почти невозможно. Моя сила тоже многосоставная, просто более сложная, из-за чего её разделение и даёт впечатление наличия нескольких сил.       — Это… любопытно, — явно заинтересовалась Панацея, — Но знаешь, хватит прохлаждаться — чем быстрее всех вылечим, тем быстрее отправимся домой.