У Лиса за спиной

      К шестнадцати годам Се Чжин приобрела только багаж фобий, несколько синяков и ни грамма разума. Иначе объяснить, почему она так спокойно шла плечом к плечу с незнакомым ей мужчиной, «намного старее, чем она думала», нельзя. Почему в список её фобий не входили прогулки с подозрительными личностями, желающими напиться в середине дня, она не знала, но подозревала, что если будет хуже, чем есть в настоящий момент времени, то так видимо суждено.       А рядом с этой подозрительной личностью неожиданно почувствовалось спокойствие. Се Чжин могла сравнивать себя с собакой, которую везде били и пинали, в то время как Ли Ран мог только грубить. Да, он грубил, где-то угрожал и сам по себе не казался дружелюбным и доброжелательным, но всё это — слова. А слова давно не делают ей больно.       Ли Ран уже даже не косится, он идет, расслабленно переставляя ноги, как будто на автомате, задумавшись о чем-то своем. Что-то сильно беспокоит его, — думает Се Чжин и сама не подозревает, как недалеко её мысли от правды. Но чужие проблемы — это чужие проблемы, а все люди делятся на два типа: первый, кто этими проблемами не делится с окружающими, и второй, кому эти чужие проблемы, собственно, и не нужны.       Ли Ран сворачивает вправо так резко, что Се Чжин едва успевает заметить, как он скрывается за непримечательной дверью.       А за дверью оказывается самый настоящий бар.       Се Чжин плетется хвостиком за Ли Раном и старается сильно не пялиться на грузных мужчин, от которых по спине бегут мурашки. Они до жути напоминают отца. За исключением того, что им нет никакого дела до неё. И что все эти люди находят в алкоголе? Он же такой невкусный, горький и противный, Се Чжин вспоминает, как в первый раз тайком от отца глотнула его жижи и чуть там же не оставила все содержимое желудка, настолько отвратительной показалась та бурда.       Ли Ран садится за столик в самом дальнем углу забегаловки, и к ним тут же подбегает пухлый официант. Пока Се Чжин оценивает обстановку, Ли Ран успевает сделать заказ и скучающе откинуться на высокую спинку дивана. Они сталкиваются взглядом, и Се Чжин вдруг полностью осознаёт в какую ситуацию себя загнала. Щеки стремительно розовеют, она только надеется, что в окружающем полумраке новый знакомый этого не заметит.       Но Ли Ран видит. Видит и едва сдерживает ухмылку.       — Здесь миленько, — прочистив горло, глухо говорит Се Чжин, надеясь хоть чуть-чуть разрядить обстановку. Ей вдруг становится некомфортно, и она подозревает, что уйти сейчас не сможет. Храбрости не хватит. И гордости. Она же навязалась ему, а тут решила оставить одного? Кто так делает?       Если бы она знала, что ему безразлично, пить с ней или без неё, жизнь стала бы спокойнее.       — Очень, — хмыкает Ли Ран. Про себя думает, что сегодня обойдется без закусок. Детская печенка вполне себе сойдет за ранний ужин.       — А что ты заказал?       — На свой вкус, — отвечает он, думая, что делиться точно не будет. Не хватало испортить вкус печени дешевым пойлом.       — А, то есть ты старый алкоголик? — Се Чжин смотрит на его губы, потому что не выдерживает странный взгляд нового знакомого. Почему она не подумала, что он может оказаться насильником? Дура!       — Старый алкоголик? — Ли Ран поднимает брови.       — Ну, ты выглядишь так, будто разбираешься в алкоголе. А если ты разбираешься в алкоголе, значит ты алкоголик. Еще и старый.       — Не все люди, разбирающиеся в алкоголе — алкоголики, — теперь он недовольно хмурится, и Се Чжин почти это смешит.       — Да разве? Люди — не алкоголики в алкоголе не разбираются, они же не пьют. А алкоголики разбираются. И ты разбираешься. Связь улавливаешь?       — Что за тупость, — Ли Ран фыркает и, наконец, перестает неотрывно смотреть. Этот разговор такой нелепый и бессмысленный, но Ли Ран мысленно напоминает себе, что перед ним школьница. Что ещё от неё ждать?       — Не тупость, а логичное предположение. Но ты даже не сильно-то это и отрицаешь, — пожимает плечами Се Чжин.       Ли Ран возмущенно цокает языком и задумывается, не передается ли деградация через печень. Нынешние подростки такие глупые, что становится страшно подцепить эту всеобщую тупость и ведомость.       — Иначе кому ещё приспичит пить средь белого дня, — продолжает Се Чжин. — Посреди рабочей недели?       Ли Ран складывает руки на груди и смотрит на девчонку с прищуром. Она издевается?       — Почему ты так на меня смотришь? — подозрительно спрашивает Се Чжин и тоже щурит глаза.       — Думаю, может не стоит дожидаться ужина, — отвечает Ли Ран.       — Проголодался? — сочувствующе спрашивает она, и Ли Ран чуть не закашливается от неожиданности. В последний раз он подобный вопрос подобным тоном слышал от Ёна. — Ты что, вообще, сегодня не ел?       С тех пор утекло немало воды, но больше Ли Ран ни от кого не слышал ни сочувствия, ни интереса, поел ли он. Вряд ли вообще кто-нибудь захотел бы сказать Рану что-то, помимо ненависти, пожеланий сдохнуть самой мучительной смертью и провести последующую вечность не менее мучительно в Аду.       Ли Ран не отвечает и отворачивается, задумываясь о своём. Се Чжин не пытается отвлечь его глупыми вопросами, откидывается на спинку дивана, как и он, и, пользуясь моментом, начинает его рассматривать.       Несомненно красивый, её новый знакомый не походил на старого алкоголика. Ни капли. Он скорее выглядел, как успешный сынок крупного чиновника или бизнесмена, или айдол, который не укрывался от папарацци даже в солнцезащитных очках, по которому сохли миллионы школьниц её возраста. Он был намного красивее всех тех крутых парней в её школе, которые не успевали менять девчонок по дням недели, как прибавлялись еще поклонницы и желающие заполучить хотя бы улыбку от такого мальчика-красавчика.       Все они и в подметки не годились Ли Рану.       Но он здесь — в подпольном баре, заполненным бедными алкашами, задымленным дешевыми сигаретами. В компании Се Чжин.       Последнее особенно унизительно.       — Ваш заказ! — тот самый пухлый официант появляется из ниоткуда и проворно выставляет на столик пару зеленых бутылок и две стопки, а потом также незаметно пропадает. Ли Ран недовольно смотрит на вторую стопку, но молчит.       Он сидит неподвижно еще несколько секунд, а потом внезапно решает, что полакомиться печенкой сможет в любой момент, а пока девчонка сойдет в роли развлечения. В конце концов, есть печень взрослых менее грешно, чем печень детей. Может это учтется ему в Аду?       В крайнем случае вернётся к ней, когда она станет совершеннолетней и тогда точно опробует её на вкус.       А пока он непринужденно разливает соджу по двум рюмкам.       — И никакой закуски? — тоскливо спрашивает Се Чжин.       — Это можно не закусывать.       Се Чжин хочется ему верить, но в воспоминаниях свеж вкус того пойла, которым кормился её отец.       Ли Ран опрокидывает в себя стопку так, будто пьет сок, и даже не морщится. Либо он правда алкоголик, который профессионально скрывает истинную сущность, либо он слишком крут. Он кивает на вторую стопку и смотрит выжидающе, даже не думая, налить себе еще.       — Давай, — говорит Ли Ран. — Ты ж сама хотела выпить.       Се Чжин не хотела.       Се Чжин тогда даже не думала головой, и к чему это привело?       К тому, что она сидит в сомнительной компании, в сомнительном месте и собирается выпить сомнительный напиток.       Но Ли Ран смотрит выжидающе. И под этим взглядом она не может не выпить.       Она аккуратно берет стопку, молится, чтобы её не вырвало, и пытается сделать это также эффектно, как Ли Ран.       Но часть напитка бежит по подбородку, Се Чжин проглатывает, с трудом не морщась, закашливается.       — Святая невинность, — тянет Ли Ран и снова наполняет стопки.       — Это отвратительно, — прокашлявшись, сообщает Се Чжин.       — Привыкнешь.       Се Чжин думает, что не собирается привыкать, но мысли свои не озвучивает, только смотрит, как новый знакомый выпивает вторую стопку, и вдруг осознает, что даже не знает его имени.       — Как тебя зовут?       Ли Ран ставит стопку обратно, в этот раз не сразу проглатывая алкоголь, а держит его во рту, чувствуя и привычную сладость, и не менее привычную горечь, думает о том, что это ужасно похоже на его жизнь. Сперва сладко, потом ужасно горько, он не сразу отвечает на вопрос.       Видит, что Се Чжин и не собирается прикасаться к своей стопке, берет её и выпивает, и только потом отвечает.       — Ли Ран.       «Красиво», — думает Се Чжин.       — О Се Чжин, — представляется в ответ и тянет руку для рукопожатия.       Ли Ран косится на протянутую ладонь, думая, куда он катится, и спустя мгновение сжимает её в своей. Со школьницами он ещё не водился.       Он наполняет две рюмки почти до краёв, одну из них ставит к Се Чжин поближе.       — За знакомство, — поясняет Ли Ран и берет свою рюмку. Се Чжин нервно облизывает губы, пытаясь придумать оправдание не пить, но по взгляду Ли рана понимает, что тот заставит её в любом случае.       — Как это пить? — шепчет она и тоже поднимает рюмку.       — С удовольствием, — улыбается Ли Ран.       Они аккуратно чокаются, стараясь не разлить всё по столу.       Ли Ран думает, что поить подростков довольно весело.       Пока Се Чжин не тошнит прямо на его новую рубашку.