Padfoot And Hound (Бродяга и Гончая)

Шэгги повел его в неторопливом темпе. Он время от времени оборачивался чтобы убедиться, что Какаши не отстаёт, хотя у мальчика не было никаких проблем. Какаши даже ощутил небольшое тепло от такой заботы, хотя ему она была не нужна. Собака держалась тропинок и улиц проходящих через поля, никогда не заходя в небольшие участки леса на западе. Какаши предположил, что и это он сделал из внимания. Добрый пёс… Может, даже чересчур. Они пошли по небольшой дороге к ещё более маленькому городку под названием Меттон. Какаши разобрал городскую вывеску, как только они вошли в небольшой комплекс домов. Эта, подумал Какаши, гораздо больше напомнила ему деревни к которым он привык. Архитектура, конечно, все же была другой, большинство зданий было из камня и кирпича. В этой деревне, как и в Кромере, возвышалась церковь, прочное, похожее на крепость сооружение из серого камня. Но размер деревни был сопоставим с тем, к чему он привык. Дома стояли далеко друг от друга и принадлежали небольшим фермам, каждая ферма представляла собой небольшое количество сгруппированных друг с другом построек, с большим передним двором и далеко простиравшимися за ними полями. Очаровательно , подумал Какаши, наблюдая, как пожилая пара сидит снаружи на крыльце, наслаждаясь утренним солнцем. Внезапный громкий звук заставил его вздрогнуть. За ним катилась одна из больших металлических машин. Какаши издалека слышал, как она приближается, но он не был готов к внезапно раздавшемуся громкому гудку. Большая ярко-зелёная машина медленно ехала мимо них, водитель устало смотрел на Какаши и Шэгги. Он ещё даже не проехал, когда замедлил ход и полностью остановился рядом с ним. — Тебе стоит держать свою собаку на поводке, — крикнул ему мужчина в передней части машины, — будет опасно, если она придёт в бешенство, когда машина проезжает мимо. Какаши нахмурился, глядя на мужчину, пытаясь понять слова. — Поводок? — спросил он, глядя на Шэгги. Он уже несколько раз слышал это слово относительно Шэгги. В позе Шэгги было что-то такое, что беспокоило Какаши каждый раз, когда он это слышал. Пес ощетинился, пригнулся, чуть ли не отшатнулся от этого слова. Какаши был сбит с толку такой реакцией. Он понял, что это означает какую-то верёвку, которую нужно привязать к собаке, чтобы он не убежал. Сам Какаши не видел в этом особой необходимости. Пес казался достаточно воспитанным и хорошо приспособленным к окружающему миру — на самом деле, он казался более приспособленным, чем сам Какаши. В любом случае Какаши достаточно доверял своим рефлексам, чтобы вовремя поймать пса, прежде чем он сделал что-то слишком глупое, например, прыгнет перед этой «машиной». — Я не… думаю… — но у него закончились слова. — Спасибо, но я не думаю, что это необходимо. — Вместо этого он переключился на японский. Мужчина с любопытством посмотрел на него. — Турист? — он спросил. Какаши уже знал это слово. Он кивнул. Когда мужчина посмотрел вверх и вниз по улице, Какаши уже знал, что он ищет. Эта страна, казалось, не привыкла к подросткам, путешествующим в одиночку. Они бы посмеялись, если бы узнали, что он уже прошёл через это в своей жизни и выжил. Это хорошо, ведь иначе они объявили бы его сумасшедшим. —В одиночку? — спросил мужчина с любопытством и немного встревожился. Когда Какаши снова кивнул, мужчина нахмурился. — Тебе следует быть осторожным, — сказал он. Осторожно… Какаши попытался вспомнить это слово. Он был уверен, что уже слышал это раньше. — Извини, я не знаю… осторожно, — сказал он. Мужчина поморщился. — Просто возвращайся к своим родителям, — предложил он, поворачиваясь в сторону улицы и снова заводя машину. Мотор чуть не заглушил следующие слова. — Говорят, убийца на свободе. — Он поехал дальше, прежде чем Какаши попытался расшифровать это предложение. Он знал «убийство». Это было в статье, которую он читал Шэгги только вчера. Значит, он мог догадаться, кто такой убийца. Он увидел, как мужчина и его машина свернули налево в один из больших дворов деревни. Не зная, что ему делать с последним предупреждением, он махнул Шэгги, чтобы тот продолжал свой путь. Какаши действительно не боялся убийц. Он сам был одним из них. Учитывая, какой мирной казалась эта земля, Какаши думал, что маловероятно, что есть кто-то с таким же большим количеством убийств, как у него самого. Гордиться было нечем. Видимо, у него был талант к этому. Он был довольно эффективным, и он сделает всё что угодно, ради своей деревни. Но он не гордился своими убийствами. Он с гордостью называл себя учеником Минато-сенсея. Другом Обито, которому он в конце концов доверил свой глаз шаринган. Мужчина, которого, как Рин думала, она могла любить. Сын своего отца… Все, что ему даровали. В его собственных достижениях не было ничего, чем можно было бы гордиться. И посмотри, что ты сделал с тем, что у тебя было. Все они мертвы и под землёй. Он покачал головой, поняв, что Шэгги ещё не шевельнулся. Какаши уже сделал первые несколько шагов, но Шэгги был проводником в этом путешествии. Какаши нетерпеливо посмотрел на него. — Что? — он спросил. Но как будто ему просто нужен был этот толчок, Шэгги снова начал двигаться, размеренно ставя одну лапу перед другой, как будто была опасность, что один неверный шаг может разорвать землю и поглотить его целиком. Удивлённый, Какаши наблюдал, пока Шэгги снова не прошел мимо него. В тот день они миновали ещё несколько небольших деревень. Какаши понял, что в Шэгги что-то изменилось. Он был осторожнее. Он оглядывался вокруг себя. Он держался ближе к Какаши. Всякий раз, когда они входили в новую деревню, он заметно замедлялся, пока не вступал в населенный пункт. Это было любопытно. Часть Какаши задавалась вопросом, поняла ли собака предупреждение об убийце, и забеспокоилась. Это была забавная мысль. — Эй, Шэгги, — в шутку позвал Какаши, как только они покинули место под названием Эрпинг… что-то вроде того. Собака оживилась, поплелась к нему и ткнула мокрой мордой ему в руку. Его хвост слегка вилял, показывая больше жизни, чем когда-либо с тех пор, как они покинули Меттон. — Не волнуйся, — сказал он, его единственный глаз изогнулся в улыбке, когда он опустился на колени и взъерошил дикую шерсть. — Не волнуйся о убийце. — Он сильно прикусил губу. Как часто он говорил это? Каждый день после смерти Обито он произносил это как мантру перед зеркалом. Что хорошего эти слова сделали ему? Он терпел неудачу, терпел неудачу и терпел неудачу. И все же, он говорил это каждый раз. И все же... Что еще оставалось? Он подвёл своих друзей, своих товарищей, своего учителя. Но ведь собака... Дворняга без врагов? Он может это сделать. — Я не позволю друзьям умереть. — Он очень старался сказать это предложение, соединяя слова вместе, пока оно не стало звучать правильно. По какой-то причине виляние хвоста пса сразу прекратилось. Его уши навострились, когда он посмотрел на Какаши широко раскрытыми, умными глазами. Затем он издал одобрительный лай, прежде чем провести горячим, влажным языком по ладони Какаши. Мальчик немного поморщился, вытирая руку о собачью шерсть. Он не знал, поняла ли собака его слова, и имели ли они хоть какой-то смысл на английском языке. В любом случае, поведение Шэгги не улучшилось до следующего крупного поселения. Это было место под названием Эйлшем, и это было первое место, которое было по размеру сопоставимо с Кромером. Здесь хотя бы снова были магазины, и более плотные ряды домов. По крайней мере, эта небольшая прогулка была достаточным доказательством того, что эта земля казалась гораздо более густонаселенной, чем он привык. Теперь это было второе поселение, почти сравнимое с Конохой по размеру, и их разделяло всего 3 часа — 3 часа обычной прогулки с гражданской скоростью. И снова Шэгги, казалось, почти колебался прежде чем повести Какаши прямо в центр Эйлшема. Если он так боялся людей, подумал Какаши, немного обеспокоенный таким поведением, то зачем вообще вести Какаши этой дорогой? Какаши не был заинтересован в этих местах. Однако теперь, раз уж он был здесь… Проходя мимо множества магазинов, он подумал, что получить немного денег было бы неплохо. Сколько бы денег у него ни были с собой, в конце концов, они ничего не стоили. Его взгляд привлек небольшой магазин. Он не мог до конца расшифровать надпись на вывеске. Шрифт был странным, гораздо кривее и немного причудливее, чем он привык. Оно имело отличительные черты традиционного письма пером. Но читать такие иностранные символы было намного труднее. Однако большое окно показывало дикий арсенал, который, как понял Какаши, был различными историческими артефактами, среди которых было несколько видов оружия, некоторые из которых казались знакомыми. Он повернулся к магазину. Шэгги, казалось, был немного удивлен таким поворотом, но все равно последовал за ним, прежде чем остановился перед дверью. Теперь, когда ему пришлось ждать снаружи, он больше чем обычно, низко пригнулся, словно пытаясь спрятаться. Боялся ли он без Какаши? Тем не менее, он остался снаружи, без возражений. — Чем я могу помочь вам? — спросил молодой человек, входя. Внутри был только один другой клиент. — Что поражает твое воображение, парень? — Я хочу… — сказал Какаши, разочарованный трудностями, которые у него все еще были с языком. — Мне нужны деньги. Мужчина рассмеялся, немного сбитый с толку. — Извини, малыш, это не банк. Он чуть дальше по дороге. — Нет. — О потянулся к сумке, вытаскивая кунай. Осторожно стараясь не держать его угрожающе. Молодой человек все же подпрыгнул, когда нож блеснул в свете лавки. Какаши быстро поставил его на стойку. — Ты получаешь кунай. Я получаю деньги. Мужчина уставился на него. — Ты хочешь его продать?— Он посмотрел на нож. — Господи, малыш, где ты его достал? — Он быстро схватил нож, Какаши позволил ему. — Он… О, вау, он чертовски острый, — он тупо ткнул большим пальцем по оружию, пролив кровь. Разве он не мог понять, что кунай острый, просто взглянув на него? Какаши был немного раздражён такой небрежностью. — Где ты его достал? — спросил он снова. — Да, продать, — сказал Какаши вместо ответа. — Сколько? Но мужчина ещё не был готов дать ответ. — Выглядит настоящим, — сказал он. Какаши усмехнулся, конечно, это было правдой. Неужели эти люди никогда не видели настоящего оружия, чтобы так драматично отреагировать на простой кунай. У Какаши их было несколько десятков. — Это японский метательный нож, — бесполезно сообщил мужчина, игнорируя все другие определения куная. Это был изящный, маленький, универсальный инструмент, это было гораздо больше, чем просто метательное оружие. Но он не собирался обучать этого человека техникам шиноби. Он просто хотел получить немного денег, поэтому коротко кивнул. — Сколько тебе лет? — спросил мужчина. — Как ты вообще его достал? — Опять тот же вопрос. Какаши покачал головой. — Прошу прощения. — Ах, ты не говоришь по английски, хм. Ты японец? Какаши кивнул, просто чтобы сделать процесс проще и быстрее. — Хорошо. Я думаю, что могу дать тебе 90£* за это,— мужчина вздохнул, — я не буду врать. Нехорошо обманывать. Ты получишь больше в Лондоне… или, черт возьми, даже в Норвиче. Но я могу дать тебе 90£. Какаши понял только половину из сказанного. Хотя ему стоит взять на заметку, что он может попробовать продать ещё один кунай в этом Лондоне или Норвиче, если когда-нибудь туда доберется. — Хорошо, 90£, — сказал он. Если он правильно помнил время, проведенное в Кромере, это было не так уж и много, но хоть что-то. И ему очень нужны были деньги. Он планировал купить новую одежду, в первом городе, который он увидит, чтобы лучше вписаться. Но план провалился, как только он узнал, что его деньги здесь бесполезны. — Хорошо. — Мужчина протянул ему несколько банкнот. Он вышел из магазина оружия и исторических вещей и пошёл прямо в следующий магазин, где продавали одежду. Не желая, чтобы Шэгги снова долго страдал в одиночестве, он быстро выбрал довольно скучную, темно-зеленую рубашку с небольшим рисунком волны или — или, может быть, перевернутой буквой U? – над сердцем. Он заплатил за неё 20£, а затем после недолгих раздумий зашёл в третий магазин. Зоомагазин. В конце концов, он решил, что парень из Меттона был прав. Не в плане поводка, но он должен был хотя бы надеть на собаку какой-нибудь ошейник. Без него, он выглядел простой бродягой, в Кромере его так называли несколько раз, и люди старались прогнать его, пока не понимали, что он с Какаши. Что-то для того, чтобы показать что он кому-то принадлежит, было бы неплохо, подумал Какаши. Он не искал самый дешёвый или самый красивый, который поразил его воображение. Вместо этого он взял один из лучших, который выглядел достаточно широким для Шэгги, даже после того, как он надеялся округлиться в несколько фунтов. Однако, когда он показал ошейник Шэгги возле магазина, собака зарычала, присела и заскулила. Его глаза расширились, превратившись в огромные круги, и он затрясся, как лист, выглядя таким же, как когда Какаши впервые нашел собаку. Когда Какаши попытался схватить его, собака фактически укусила его. Какаши вовремя отдернул руку, но все равно был удивлен реакцией. — Он пытался укусить!— Кто-то крикнул рядом с Какаши. — Бедный мальчик. Собака слишком большая для него. Тогда Шэгги отпрыгнул назад, сгорбился и угрожающе зарычал. Вздохнув, Какаши убрал ошейник обратно в сумку. — Ладно, — проворчал Какаши, показывая теперь уже пустые руки, — сейчас мы этого не делаем. —Но вместо того, чтобы успокоиться, Шэгги сделал пол-оборота и умчался через улицу. Женщина вскрикнула, когда собака чуть не сбила ее, затем в гневе закричал владелец магазина, когда Шэгги ударился о стол возле его магазина. Дорогие кожаные сумки попадали на землю. — Ох, черт , — проворчал Какаши, спеша к мужчине. — Простите, — быстро извинился он и начал собирать сумки со скоростью, лишь немногим превышающей обычную скорость гражданских. Он поставил сумки обратно на стол и огляделся, чтобы убедиться, что ничего не пропустил. — Тебе повезло, что ничего страшного не случилось, — проворчал владелец магазина. — В следующий раз начни с меньшего, а? Какаши одарил его натянутой улыбкой, прежде чем повернуться в поисках Шэгги. Но он был вне поля зрения. Вздохнув, Какаши последовал за его затяжным запахом. По пути он купил в киоске газету. Он чувствовал что их ночной ритуал чтения всегда немного успокаивал собаку, даже после более волнующих дней или разочаровывающих охот. Он также собрал немного овощей для себя и собаки. Он нашел Шэгги, свернувшегося калачиком, под кустом недалеко от города. Он прятал морду под лапами и трясся. Шэгги, должно быть, учуял приближение Какаши, но все, что он сделал, это съежился чуть сильнее, как будто не хотел его видеть. — Мах, — промычал Какаши, щекоча голову собаки, — без ошейника, — сказал он, — я просто не хочу чтобы тебя пинали, когда ты не со мной. Ошейник покажет, что ты мой. — Но его объяснение не помогло развеять те страхи, которые он мог пробудить в собаке. Вместо этого Шэгги начал горько скулить. Какаши сёл на колени и придвинулся ближе, пока не оказался рядом с Шэгги. На этот раз пёс отреагировал. Он немного подвинул голову к себе, с сожалением посмотрел на Какаши, затем уткнулся мордой ему в колено, как он иногда делал, чтобы показать свою привязанность. У Какаши была другая идея. Ему все ещё не нравилось, что Шэгги выглядел так, будто он никому не принадлежал. — Что-то другое? — Он знал, как собака следит за каждым его движением, поэтому он медленно вытащил из сумки свою повязку. — Я ношу его здесь… — он указал на свой лоб. — На мой взгляд. Это как шарф для тебя. Он поднес повязку чуть ближе, чтобы собака могла её обнюхать и решить, нужна ли она ему. Какаши был уверен, Шэгги понял. Шэгги всегда понимал. Наконец, Шэгги поднял свою голову в сторону Какаши, позволив ему завязать мягкую ткань на шее. Металлическая пластина сделала её тяжёлой, но была достаточно широкой, чтобы никоим образом не стеснять движения. — Очень хорошо, большой мальчик, — аплодировал Какаши.

***

После Эйлшама остаток дня прошёл без происшествий, пока Шэгги, казалось, не устал ходить. Какаши нашел хорошее место для отдыха между двумя большими камнями, прямо у небольшой реки. Шэгги с радостью прыгнул в реку, играясь. Какаши сел помыть овощи, а затем предложил их в сыром виде. Ему срочно нужна кастрюля. Первые несколько дней он ел солдатские пилюли, но теперь, когда прошла неделя, и он не нашел способа вернуться домой, он постепенно принял возможность того, что ему может потребоваться больше времени, чем ожидалось, чтобы вернуться в Коноху. Ему нужно хранить солдатские пилюли на случай чрезвычайных ситуаций. — Шэгги! — крикнул он, махнув рукой в ​​сторону кучи овощей. Собака оглянулась, перестала играть и поплелась к нему, чтобы поесть. Куча быстро исчезла. Какаши нахмурился. Шэгги не набрал столько веса, на сколько он надеялся. Недоедание должно было быть серьезным, чтобы улучшение было столь незначительным. И все же, на удивление, он еще ничего не ел из того, что Какаши не предлагал собаке. Это была своего рода дисциплина, которую он мог ожидать от своего собственных нинкенов, а не от бродячей собаки, какой бы умной она ни казалась. Покачав головой, он взял газету, которую купил. — Осужденный за массовое убийство Сириус Блэк по подозрениям находится в Норфолке или округе Саффолка. – Вооружен и опасен. —Он читал с легким интересом. Вероятно, это был тот парень, о котором говорил мужчина в Меттоне. Газета зашуршала, когда он немного растянул ее, чтобы лучше читать. —Норвич/Лондон. Вечером в пятницу, 23 июля 1993 года, Сириусу Блэку удалось сбежать из тюрьмы строгого режима. Теперь полиция опубликовала опасения, что осужденный убийца может скрываться в прибрежной зоне восточно-центральной Англии. Полиция и МВД предупредили, что Блэк вооружен и опасен. О любом обнаружении его или других подозрительных явлениях следует немедленно сообщать в полицию. Граждан, проживающих вдоль побережья Норфолка и Саффолка, предупреждают, чтобы они были начеку. Пожалуйста, позвоните по следующему номеру службы экстренной помощи, если вам что-то известно. Власти предлагают награду за подсказки, которые приведут к аресту осужденного. Блэк вооружен и опасен, пожалуйста, не вступайте в бой. Какаши сделал маленький глоток речной воды из бурдюка. Его глаза снова пробежались по тексту, пытаясь сложить кусочки информации, которую он понял, воедино. Затем его взгляд переместился на собаку. Он только сейчас понял, что Шэгги, не положил голову ему на колени как обычно. Вместо этого он съежился, свернувшись калачиком прямо на берегу реки, наполовину скрытый одной из скал, между которыми они разбили лагерь. — Что случилось, Шэгги? — спросил он, но не получил никакой реакции. Пожав плечами, он вернулся к своей газете. Это был тяжёлый день для собаки. Может быть, она устала. Это было бы понятно. — В 1981 году Блэк был осужден за убийство по 13 обвинениям, пособничестве и подстрекательстве к убийству по двум обвинениям и попытку убийства ребенка. —Какаши разозлился. Он мог понять убийство и попытку убийства, но с маленькими детьми сделать это было трудно. Он никогда не делал этого сам, хотя слышал о других шиноби, случайно убивших маленьких детей или убивших ребенка после того, как они уже убили мать, думая, что в противном случае он умрет с голоду. — А также помощь и соучастие известной террористической организации… Он остановился, когда до его ушей донёсся пронзительный вой. Какаши посмотрел на пса. Его снова трясло. Он сложил газету, но так, чтобы статья все еще была сверху, чтобы он мог продолжить читать ее в тишине. Он кое-что понял и был удивлен. Изучение языка, решил он, было довольно забавным и полезным занятием. — Спи, — сказал он Шэгги. Собака снова заскулила. И она не останавливалась долгое время. Сначала Какаши подумал, что пёс может страдать от какой-то боли, которую Какаши не заметил. Он ничего не помнил во время их путешествия, но, возможно, он поранился пока прыгал в воде. Или в смеси был овощ, который его желудок не мог правильно переварить. Какаши подполз ближе, скользя рукой по дрожащему телу. Только тогда он понял, что Шэгги действительно спит. Он… спал? Ему снился кошмар? У Какаши иногда возникало ощущение, что пёс спал беспокойно. Какаши тоже. Честно говоря, он почти не спал. Какаши всегда ждал, пока истощение не доведет его до предела, а это означало, что он мог бодрствовать два или три дня, прежде чем, наконец, немного поспать. И даже тогда он спал только урывками по четыре-пять часов — даже здесь, где он не чувствовал угрозы, несмотря на то, что убийца был на свободе. Он снова посмотрел на статью. В ней было изображение Блэка. Лохматые черные локоны, бледная кожа, обтягивающая худое лицо с глубоко впалыми глазами. Какая-то навеки застывшая в картине истерика. Маниакальная энергия, которую он иногда видел в своих товарищах после возвращения с ужасной миссии: либо миссия пошла ужасно неправильно, либо цель миссии была настолько ужасна с самого начала, что никто не мог уйти от нее невредимым. По крайней мере, из этой картины было ясно одно: этот человек видел ужас. Глядя в его глаза, сверкающие и навсегда застывшие в камере, Какаши почувствовал, что он может быть первым человеком во всей этой стране, который сможет понять, что пережил сам Какаши. Ужасы, которые он видел. Ужасы, которые он совершил. КАКАШИ! Голос Рин закричал в его голове. Он покачал головой, пытаясь избавиться от воспоминаний. Это не воспоминания! Она не кричала. Она прошептала, только и всего. Это просто в твоей голове. Затем он снова сложил газету и отложил ее в сторону. Он смотрел, как пламя их маленького костра мерцает на ветру, пробивающемся мимо двух больших камней. Он скоро погаснет. Какаши развел костер не для того, чтобы пережить ночь. Он поджал ноги, прижав их к груди. То, как языки пламени переливались красным и оранжевым, напомнило ему о хвостах Кьюби. Как зверь разорил деревню. То, как он проделал огромную дыру в Минато… Вой, громче предыдущего, заставил его вздрогнуть и обернуться. Он звучал странно. Менее животно. Более человечно. А потом там, прямо перед его глазами, зашевелился Шэгги, большая черная голодная собака. Менялась и трансформировалась. То, как вытягивались его конечности и позвоночник, как двигались его суставы, выглядело болезненно, но либо мужчина к этому привык, либо, в конце концов он ничего не чувствовал. Он не проснулся. Собака, которую Какаши водил примерно неделю и которая вела его сегодня весь день, исчезла, а на ее месте появился человек в рваных лохмотьях вместо одежды, такой худой, что Какаши готов поклясться, между локтем и лучевой костью ничего нет, только выдолбленный слой жёсткой кожи. Человеческий крик сорвался с обветренных губ, затем человек свернулся клубочком подобно тому, как сворачивалась собака. Может быть, именно непривычное движение его теперь уже человеческих конечностей заставило его проснуться. Примечания автора: Ууууу, давайте встретимся по-настоящему прямо сейчас. То, как Сириус показывает себя, было довольно разочаровывающим, но, в отличие от Питера, он не совсем привык обманывать людей своей анимагической формой. Итак, я подумал, что это только вопрос времени, когда он выдаст себя, особенно учитывая, что он глубоко травмирован и ему снятся очень плохие сны. Переключение формы для него теперь во многих отношениях является защитным механизмом, поэтому он не всегда может иметь полный контроль над тем, когда это происходит. Кроме того... есть некоторые странности, когда человека изображают собакой. Во-первых, надевать ошейник на собаку — это нормально, но делать то же самое с человеком — глубоко унизительно. Сириус, вероятно, не возражал бы, если бы не его прошлые травмы и тот факт, что последнюю дюжину или около того лет он провел взаперти и был скован цепями по рукам и ногам. Конечно, он мог выскользнуть из цепей в своей анимагической форме, но он все равно носил цепи чаще, чем нет. Мысль о том, что на него оденут ошейник, его очень пугает. Я думаю, он чувствует себя ужасно из-за того, что срывался на Какаши.