Наблюдатели в Средиземье

«С самого начала времен во всех мирах ходили странные легенды о таинственных существах, что словно бы не жили в них, но и не умирали, перемещаясь по времени как по проторенной дороге, словно и не видели они никаких к тому препятствий. У одних из них были крылья, у других заострялись зубы на манер звериных клыков, у третьих не было волос, у четвертых были необычные глаза, но все эти существа так или иначе походили на людей. Они были рядом, не вмешиваясь ни в войны, ни в рост городов, ни в дела государств, но все же их рука и достижения разума и знаний чувствовались везде. Не миновали странные пришельцы и Арду, и рыцарями времени и пространства называли их, но сами про себя они говорили так: «Мы – темпоралы, мы следим за балансом миров, ведем хроники и предотвращаем гибель разумных существ, но нельзя надеяться только на нас, ибо темпоралы живут долго, но не вечно».

Потерянная летопись Нуменора, приблизительно Вторая эпоха Арды.

Многим были интересны таки объекты как Ривенделл, Гондор и Лотлориэн, а вот в лихолесский сектор никто не рвался, ибо «глухъ лес со всяк чудищъ», эльфы не сильно цивилизованные, король замкнутый как бирюк да и пауков полно. Обычно в такие места посылали стажеров или кого не жалко, не удивительно, что наблюдательница от темпоралов была очень молода и неопытна, но от природы довольно-таки хватка, потому что других в оперативные агенты не берут. Позывной девушка, легко освоившая оба эльфийских наречия, что бытовали в Средиземье, выбрала себе сама, причем на эльфийском и вполне по характеру – Лалайт, что означало «смех», «Смешинка»; да, девушка была веселой, причем это, скорее всего, не от молодости, а от оптимизма, что, как известно, остается с человеком навсегда. Повезло, что агент носила длинные волосы и слегка обесцвечивала их гидропиритом, потому что локоны получились почти эльфийские, но именно что локоны, поскольку волосы у нее, хоть и вьющиеся, были тонкими и негустыми, а еще мягкими как кошачья шерстка, вследствие чего немилосердно путались, так что девушка предпочитала поднимать их как можно выше и стягивать в до предела пушистый конский хвост, что в полутьме леса напоминал порой навершие шлема римского центуриона с конским волосом. Именно на блеск ее волос чаще всего и ориентировались знакомые эльфы, пусть их глаз и был остер, а в лесу все зеленое, и потому традиционные для Лихолесья куртки было трудновато разглядеть даже зоркому эльфийскому оку, а вот по прическе никого не путали. Внешне Лалайт была девушкой совершенно обыкновенной, разве что кожа чистая и цветом как слоновая кость, а темные от природы брови и ресницы (ведь натуральный цвет ее волос отнюдь не пепельный и не золотистый) придавали выразительности и яркости незамысловатым чертам лица, ведь иначе только пухлые губы и были бы заметны, хотя они-то яркими не были. Сложением она тоже сильно уступала в красоте совершенным эльфам, поскольку фигура больше подошла бы юной индийской принцессе, а не тоненькой нежной деве из эльфийских лесов; зато гномы были в восторге и наперебой восхищались тем, «какая ты, Лал, статная да пригожая!», на что девушка, польщенная вниманием, заливисто хохотала. Вот что у Лалайт было по-настоящему эльфийское, так это ее глаза: блестящие, чуть удлиненные, настолько волшебного серого цвета, что весной казались зеленоватыми, в ясным утром голубыми, а при дневном свете легко принимали оттенок в зависимости от цвета ее одежды. Если присмотреться, становилось ясно, что глаза агентки не просто серые, они словно бы в крапинку, как гранит, но крапинка не черная, а сине-голубая, зрачок же окружен рыжим ободком, напоминающим лучики солнца. Первым, кто заметил, насколько у нее странные, но красивые глаза, был наследный принц Лихолесья, и он назвал ее аданэдел, то есть, человек-эльф. С эльфами Лалайт в итоге подружилась, потому что тоже обожала петь и танцевать, лесные же молодцы и девицы научили ее стрелять из лука и держаться в седле так, что невольно вспоминаются кентавры, вот только управлять конем она позже училась на росский манер, без помощи рук, чтобы освободить их при необходимости для оружия. Поскольку стажерами Пространственно-Временного Патруля в основном становились с двенадцати лет, а наставник брал с собой Лалайт в Шервудский лес – ее любимый участок работы, - эльфы лишь закрепили уже полученные навыки, несколько изменив и дополнив их, потому что на такую работу совсем неумеек не направляют, и именно этим можно было объяснить, что в двадцать лет девушка растяпой уже не была. Проведя же в Лихолесье два эталонных года (так называют индивидуальные годы жизни агента, который не стареет в чужом хронопотоке), а по времени Арды тридцать лет, Лалайт уже сражалась почти наравне с лесной стражей, но, в отличие от них, иллюзий не питала и превзойти Леголаса, лучшего воина и наследного принца леса, не пыталась. В тот момент, о котором пойдет речь далее, симпатичной, но не особенно красивой девушке Лалайт, наблюдателю и бойцу, физически было двадцать два года. Ныне она направлялась к северной оконечности, где, согласно докладу диспетчера, был обнаружен провал в пространстве и времени, предположительно ведущий в другой мир, но в какой предстояло выяснить именно ей. - Лалайт! – из чащи выскочил серебристо-белый конь, сидящий на нем Леголас, казалось, совершенно не прилагает усилий дабы им управлять. – Что случилось? Ты же знаешь, туда нельзя ехать одной, мэллон… Девушка улыбнулась: - Да брось, что может случиться? Там же твои патрули. - Ну хоть возьми свой.., - Леголас споткнулся на слове и выговорил в итоге по-русски, - жетон. Вот эльф и напомнил: накануне девушка порвала цепочку своего «индивидуального датчика слежения», причем случилось все по глупости: Гимли повел их посмотреть горный массив, но как-то не вовремя из этой самой горы выпал валун, так что пришлось срочно прятаться в пещеру, да и то успели только потому, что гном вовремя тревогу поднял. Леголасу даже защемило прядь волос камнями, которым слегка привалило вход, а сама Лалайт разорвала цепочку из-за того, что принц резко дернул ее, заталкивая в безопасное место, от рывка-то старенький замок и вылетел, но Гимли пообещал починить, а в перспективе сделать ей новую, из мифрила. Однако жетон, вложенный ей в руку Леголасом, был отнюдь не на цепочке: пальцы ощутили нечто шелковистое, что оказалось золотистым шнурком. - Он заклят от разрывов и потери, - объяснил эльф, - теперь ты только добровольно сможешь его снять, а сорвать его с тебя и выбросить не получится. - Спасибо, - Лалайт убрала датчик слежения под одежду. – А что такое мягкое? Из чего он, этот шнурок? Принц смущенно опустил глаза: - Я… забрал ту прядь, - объяснил он, - так лучше держится магия. Ну надо же! Жетон висит на шнурке, сплетенным из волос эльфиского принца… да ей обзавидуются все наблюдатели расположенных здесь секторов. Однако, успев понять некоторые нюансы эльфийской магии, Лалайт ощутила прилив сильной благодарности своему дивному другу, хотя и понимала, что она и для него теперь тоже как на ладони, засечет где угодно; она уточнила сие, и Леголас подтвердил догадку. - Тогда надень вот это, и я тоже смогу тебя засечь, - девушка стянула колечко черненного серебра, которое носила на среднем пальце, ибо размер у нее пока еще маленький почти как у подростка. Принцу кольцо село как влитое на указательный палец, ибо у эльфов руки еще изящнее. Друзья поехали дальше. Лалайт не отрывала глаз от портативного компьютера, что конспирации ради был замаскирован под карманное зеркальце – выходило, что провал то закрывался, то открывался. А потому нужно просто сообщить его координаты, а там дело экспертов, что и как с ним делать, и делать ли вообще. Девушка нахмурилась: от ключевого местоположения отделилась чья-то фигура, существо было теплокровным, явно двуногим, да и то, что принадлежит оно к хордовым, тоже очевидно, потому что нанокамеры, как правило, не подводят, а их она выслала вперед, так что закрепились и отсняли все, что смогли, и теперь вели трансляцию в реальном времени. Интересно, это существо разумно? Опознали его как нечто, обладающее Y-хромосомой, значит, это нечто мужского пола, причем напоминало оно, как не парадоксально, эльфа. Очередной мир, в котором они обитают? Изображение было нечетким, но агент все же поняла, что неизвестный высок, широк в плечах и обладает длинными практически белыми волосами (иного со спины не поймешь). - Он вооружен, - нахмурила брови Лалайт. – Осложнение… Леголас внимательно посмотрел ей в глаза: - Он? - Эльф из другого мира, - пояснила девушка, озабоченно покусывая кожу вокруг ногтя на указательном пальце. Дурная привычка сформировалась из-за аллергии, пальцы чесались неимоверно, и унять зуд можно было только так. Симптомы были вылечены, но на нервной почве проявлялись вновь, и порой Лалайт кусала пальцы до крови, а остановиться все равно не могла; но все исчезало словно по волшебству, когда девушка была спокойна. Принц быстро и мягко поймал руку подруги и отвел ее от губ, девушка благодарно на него посмотрела. Неизвестный не шевелился, но, тем не менее, внезапно пропал с экрана. - Что за..?! Договорить не удалось, потому что возник он прямо перед ними, лошади шарахнулись, встав на дыбы, отчего Лалайт оказалась на земле, ведь она все-таки не эльф, такие выкрутасы запросто могут лишить людей равновесия. Сознания девушка не потеряла, посему с немым ужасом уставилась в словно вылепленное из неошкуренного алебастра лицо – сколь прекрасны были эльфы Средиземья, столь уродлив был бледный как смерть пришелец, будто жуткая ожившая статуя; однако протянутая ей рука оказалась изящной, как бесподобные белые пальцы короля эльфов Лихолесья. - Простите, что напугал вашу лошадь, - произнес эльф, и после этого руку пришлось принять. - Кто ты, мой досточтимый собрат? – Леголас чуть придержал Арода. Эльф отвесил куртуазный поклон, белые, словно выцветшие, волосы красиво скользнули по черно-красной одежде. - Я принц-изгнанник, Нуада. - Я – наследный принц Лихолесья, Леголас Трандуилион, - представился самый прекрасный эльф Средиземья, - имя моего друга Лалайт. - Оно очень подходит, - так и не выпустивший руку девушки пришелец поднес ее к губам. Странно, что он сделал такой вывод, потому что Лалайт улыбнулась лишь из вежливости, поэтому обычный солнечный свет ее улыбки был сейчас не виден, но Нуада не отрывал от нее своих страшных глаз, уродливое лицо же оставалось неподвижным как готическая маска. Девушка деликатно высвободила онемевшую от ее ужаса кисть и отступила к Леголасу, который протянул ей руку, помогая вскочить на Арода. - Прошу следовать за нами, будьте гостем, - кивнул он на оставленного Лалайт коня. - Буду рад, - улыбка самого Нуады была словно оскал хищника. Леголас гордо выпрямился, всем своим видом стараясь продемонстрировать, что он тут хозяин, а, значит, не стоит пришельцу так смотреть на девушку, ведь он не змея, а они – не птичка. В этот раз дуэль взглядов ужасный эльф проиграл, но явно затаил злобу. Лалайт про себя решила срочно доложить обо всем в штаб. Во дворец его величества короля Трандуила Орофериона прибыли в гробовом молчании, единственное что изгнанник Нуада испросил его аудиенции, и оба эльфа заперлись в кабинете короля. Вскоре оттуда донесся шум, и не успевшая покинуть дворец Лалайт бросилась к королю вместе с Леголасом. Принц и наблюдательница застали в кабинете разгром: мебель была опрокинута, король и пришелец замерли друг напротив друга с обнаженными мечами в руках, и что-то подсказало девушке, что остановиться их заставило исключительно вмешательство извне. Оба напоминали статуи, между которыми аж сам воздух гудел от напряжения, но лица при этом были беспристрастными, а взгляды – ледяными, хотя и очевидно было, что здесь только что чуть не произошло убийство. На прекрасном лице Трандуила был заметен кровавый росчерк, причем лезвие чудом миновало глаз, повредив кожу чуть ниже; Нуада же тяжело дышал, явно пропустив удар под дых. - Убирайся вон, - холодно произнес король. - С радостью, - змеей прошипел пришелец. – Ты трус, о король. Леголас задвинул девушку себе за спину и уставился на Нуаду злыми глазами. - Ты посмел поднять руку на моего сюзерена, - ровным голосом произнес он, - ты умрешь… - Не смей, Леголас! – прикрикнул на него Трандуил. - Его величество совершенно прав, - присоединилась Лалайт, - пусть уходит. Ей, как представительнице темпоралов, дано было слово даже в королевском совете, потому что король лесных эльфов прекрасно понимал, что за силу представляют из себя рыцари времени… ну а уж прислушиваться ли к их мнению решать исключительно ему. На сей раз он медленно и величественно склонил голову, подтверждая правоту своего молодого друга. Леголас продолжал сверлить Нуаду неподвижным взглядом, не сходя с места, а вот Лалайт по молодости лет совершила ошибку, аккуратно передислоцировавшись к двери с целью ее открыть. Именно в этот момент с быстротой молнии пришелец метнулся к девушке, схватил ее за руку и прижал короткий тонкий стилет к сонной артерии. Эльфы замерли как по команде. - Я вернусь, Трандуил, - произнес он, - а пока что думай… но не опоздай, и сделай правильный выбор. Лалайт хорошо понимала, что вякать не время, но выражение «душа в пятки ушла» сейчас не было для нее образным. - По… мо.., - пикнула девица. - Тихо, - Нуада провел носом по ее щеке, - не дергайся. Мне надоели эти бледные чопорные девицы, так что ты не умрешь – ты будешь моей. - Пусти меня! – голос сорвался на визг. - И не подумаю. Она так и не запомнила, как добралась на негнущихся ногах до лошади, но в следующую секунду бледный гад перекинул девушку через седло, вскочил на коня и сорвался с места в карьер, а лихолесские стражники даже стрелять вслед побоялись. - Пусти! – завопила похищенная. – Не люб ты мне! И морда у тебя страшная! Помогите! Но сколько не кричи, толку не будет. Лалайт еще успела различить, как за ними погнался Леголас, но Нуада махнул копьем, и лихолесский принц внезапно упал с лошади – осталось только заплакать как школьница, частично от боли, частично от страха, а частично и с горя, потому что она могла вообразить только одно: ее ужасный похититель убил Леголаса…