Без промаха

      Саундтрек: Labrinth — All For Us

      4 декабря 1999 года

             Какие-то бумаги.              Другие бумаги.              Опять бумаги.              Теодор представляет, как поднимается на пьедестал, откидывая кудрявую прядь тёмных волос, оглядывает зрителей на трибунах, одобряющих каждый его шаг, и останавливает внимание на приближающемся к нему Верховном Чародее. Кингсли подходит ближе и вручает ему золотой кубок, на котором выгравирована надпись: «Самому бесполезному сотруднику Магической Британии».              В Министерстве столько безымянных должностей, не приносящих никакой, по мнению Тео, пользы для волшебного мира, но то, чем Нотт занимается сейчас, заслуживает отдельного вида оваций.              Как он докатился до такой жизни? Трудно было сказать, какое из его решений привело именно к этому моменту. Возможно, переход на сторону света во время войны, когда Тео помогал эвакуировать студентов из Хогвартса, а потом принял непосредственное участие в реконструкции школы? Хотя нет, определённо что-то другое. Да, точно. Решение поступить в академию Авроров, позволившее ему выделиться среди школьных друзей, которые бросили все силы на восстановление былых чести и достоинства своих семей — речь о тех, кто выжил и избежал Азкабана, разумеется. Хотя даже этот поворот событий вряд ли повлиял на действующую реальность так, как знакомство со знаменитым Гарри Поттером, по воле которого он сейчас и стоит в дальней части затхлого архива Аврората, расставляя папки по оттенкам (от светлых к тёмным). Судя по датировке на пергаментах, каждый документ — обычный хлам и с наименьшей вероятностью пригодится хоть когда-нибудь, раз всё ещё не перекочевал в главную секцию.              Миссии и рейды Теодор в последний раз видел собственными глазами полгода назад, до того, как Поттера повысили до главы Аврората и он пустился во все тяжкие, непонятно за что отыгрываясь на Тео, подсовывая ему надуманные задания и выталкивая из кабинета.              Сперва он принял происходящее за шутку и, вжившись в роль глупого аврора — каким он, естественно, не является, но Мерлин с ним, — подыгрывал Гарри, каждые два часа задавая глупые вопросы из разряда: «Через какой коридор лучше пройти до архива?», — зайти во время совещания и поинтересоваться: «А где здесь туалет? Мне сказали, что здесь», — или, потратив время на то, чтобы дойти до кабинета Поттера и спросить: «Мне лучше сделать перерыв сейчас или через двадцать три минуты, чтобы была круглая цифра?».              Первое время реакцией Гарри на его выходки были пунцовые щёки и яростный блеск в глазах, но время шло, и Теодор стал довольствоваться только тем, как Поттер закатывал глаза и отмахивался от него, возвращаясь к своей роли занятого-начальника-который-может-вышвырнуть-тебя-если-подышишь-в-его-сторону.              Так было раньше. Может, ещё месяц назад все странные задания в каком-то роде были вызовом для Теодора, но сейчас он чувствовал, как каждое поручение становится всё более умышленно абсурдным. Неделю назад его послали пересчитывать в подсобке мётлы, которыми авроры не пользовались… дайте подумать, со времён установки каминов в Атриуме? Или с мезозоя. Однако золотая задница Гарри Поттера — именно ей он повернулся к Теодору, — сказала ему, что жизнь непредсказуема и никогда не знаешь, в какой день камины выйдут из строя.              Направляясь в кабинет начальника, Нотт крутит на языке всевозможные магловские ругательства, которые успел перенять у Драко после того, как его друг начал близко общаться с одной небезызвестной маглорождённой волшебницей. Не для такой работы Теодор год упорно учился в Академии, грезя мечтами состояться как аврор, взобраться по карьерной лестнице, отправляясь на самые сложные задания в попытках почувствовать жгучий вкус адреналина во рту.              В кабинет Тео заходит без стука, глазами сразу утыкаясь в висок Поттера. Прищурившись, Гарри стоит вполоборота к доске расследований и потирает указательным пальцем верхнюю губу. Может показаться, что он не заметил гостя, но Нотт знает: Гарри просто не может быстро сменить фокус внимания, потому терпеливо ждёт с минуту, когда босс повернётся к нему.              Теодор оглядывает уже привычную ему обстановку: по обеим сторонам длинного лакированного стола из тёмного дерева расставлены четыре кожаных стула, справа возвышается широкий застеклённый шкаф с отчётами текущих дел. Последние несколько недель цветы в горшках стоят то тут, то там — некоторые принесены Грейнджер в присутствии Тео, но когда успела появиться остальная часть — загадка. Гермиона дарила их с какой-то целью, судя по подслушанному разговору. Возможно, если бы Теодор внимательнее слушал наставника по этикету в детстве, смог бы разобрать язык всех цветов, но он помнил смысл только нескольких, включая белую гвоздику, стоящую сейчас на тумбе у доски расследований — неплохое место именно для этого растения.              «Желаю успеха».              Или как-то так.              Ирландские колокольчики — тоже удача. Орхидея — тут спорно, красота? Само собой, Поттер ахуительно привлекателен. Хотя это ещё китайский символ дружбы, так что имеет бо́льший смысл. Парящий под потолком плющ — верность и дружба. Однако именно стоящая на рабочем столе распустившаяся акация привлекала внимание Теодора. Все растения были удалены от стола, кроме неё.              — Мистер Нотт, вы закончили с архивом? — Голос Поттера вырывает его из размышлений о… цветах? Заебись, архивная пыль уже до основания проела мозг. Тео поднимает глаза на босса, отмечая следы усталости на его лице.              — Да, всё расставлено по… — Он прячет смешок за кашлем, — оттенкам. Как вы, мистер Поттер, и сказали. — Эта официальность забавна. Они были друзьями — или каким-то подобием друзей — на протяжении почти всей учебы в Академии.              Уголок губ дёргается, но Гарри быстро прячет эмоции, натягивая серьёзное выражение лица и проводя рукой по униформе главы Аврората: тёмно-коричневому костюму с чёрным галстуком. Мантия в цвет небрежно переброшена через спинку стоящего рядом стула. Серебряный значок с эмблемой отдела блестит на груди. Поттер выглядит так важно и опасно, сверкая глазами, в которых, несмотря на уставший вид, горит огонь.              — По оттенкам? — Поттер приподнимает бровь. — Неужели? Я говорил по цветам радуги. — Он делает акцент, растягивая эти слова, пока Теодор стоит в замешательстве, чувствуя, как в груди разгорается нечто, походящее на взволнованность или, скорее, злость. Он перестал различать эти две эмоции в присутствии Поттера. — Знаете, каждый охотник желает знать, где сидит фазан. — Он наклоняется и кладёт руки на стол, приподнимая брови в безмолвном: «Разве это непонятно?».              Тео прищуривается. Специально ли Поттер выводит его на эмоции или… А что ещё? Но тяга к азарту подталкивает Теодора к тому, чтобы узнать, на что пойдёт босс, чтобы вывести его из себя.              Это игра на равных.              Два стрелка пускают пули друг в друга.              И ни один не готов к промаху.              Прочистив горло, Нотт отвечает:              — Да, сэр. Мне всё предельно понятно. — И вот она — хотя какая-то реакция на его слова. Шея Поттера стремительно начинает краснеть, так что он продолжает, выпрямляясь и сцепляя руки в замок перед собой. — Будут ли ещё какие-то задачи, мистер Поттер? — Красные пятна поднимаются цепочкой к щекам. Как же восхитительно-ахуительно видеть его реакции. Тео внутренне ухмыляется.              Пара секунд проходит в молчании, прежде чем Гарри дважды моргает.              — Да, отправь запрос в отдел Регулирования магических популяций на передачу данных о работе за последний месяц. — Теодор хмурится. В этом отделе работает Гермиона, почему он не может подать запрос напрямую?              — Принято, будут ещё какие-то пожелания, босс? — Он прощупывает почву, точно зная, где искать, но не имея понятия что.              Поттер отталкивается от стола и поворачивается к нему спиной, бросая через плечо ответ:              — Можешь быть свободен.              И всё.              Что ж, игра ещё не завершена.       

***

      Саундтрек: Call Me Karizma — Serotonin

3 апреля 1999 года

             Тео смотрел на пальцы Поттера, покрытые чернилами. Вместе с Гарри он сидел у него дома, готовясь к тесту. Спустя три часа Теодор вздохнул и сказал, что ещё немного, и его мозг поплывёт, если не сделать перерыв. Тогда они пришли к обоюдному решению развеяться в магловском баре, куда Гарри давно хотел его сводить. Они уже были в кинотеатре, ходили на рождественскую ярмарку и фестиваль, проводимый в первый день весны.              Если бы не общее задание, Теодор сомневался, что лично познакомился бы несколько месяцев назад с самим Гарри Поттером. Их личностные качества идеально накладывались друг на друга, делая из парней прекрасную команду. Так что и после успешно выполненного задания — защиты проекта по правилам безопасности в критической ситуации — они выбрали продолжить работать вместе в Академии и дальше.              Через некоторое время оба дошли до следующей ступени общения, от простых сокурсников до приятелей, и узнали друг друга с другой стороны. Тео рассказал о своём детстве и об отце, а Гарри — правдивую историю того, что происходило с ним, Грейнджер и Уизли во время войны, о чём никто, кроме них троих, не знал в подробностях.              Они сидели в магловском баре в самом центре Лондона. Сегодня был вечер субботы, и все столики оказались заняты. Теодору казалось странным, что в заведение можно было попасть без бронирования столика, но друг успокоил его, сказав, что места за баром есть всегда из-за текучки гостей.              — Да и за баром сидеть лучше. Напитки приносят за считанные минуты. — Гарри похлопал его по плечу, и Тео чуть ли не оступился. Они уже подошли к двухэтажному зданию с яркой вывеской, когда Тео подумал, что — возможно, и только возможно, — идея напиться с Поттером не такая уж и хорошая, какой могла показаться на первый взгляд.              Стекло с хлопком ударилось о деревянную поверхность, когда Поттер, опрокинув рюмку, поставил её на барную стойку. Он зажмурился, прикрывая рот другой рукой, будто жидкость вот-вот грозила пойти обратно. Теодор глядел на него во все глаза.              — Вот так, — сдавленно произнёс Поттер и потянулся за второй рюмкой.              Гарри заказал им что-то, что называлось у маглов шотами с русской водкой разных цветов, и дал краткий экскурс, как правильно её пить. Всё выглядело далеко не утешительно.              — Эй, попробуй. — Гарри уже выжидающе смотрел на него, и Тео послушался, обхватывая холодное стекло; капли воды стекали на пальцы от перемены температуры. — За что пьём? Рон обычно говорит о квиддиче, но можем выпить заранее за успешно пройденный тест. Он ведь на следующей неделе?              — За дружбу. — Тео протянул рюмку в сторону руки Гарри. — Следующая будет за сдачу теста. — Он усмехнулся, и Поттер возвратил ему улыбку.              Они чокнулись раз, второй. Когда Гарри передал ему третью рюмку, их пальцы соприкоснулись, и Тео прошиб пот, а в глазах на одно крохотное мгновение потемнело от нахлынувшего волнения и трепета. После четвертой рюмки Теодор почувствовал, как водка стремительно ползёт к мозгу, обволакивая его мутной пеленой. Тело расслабилось, и Тео поудобнее устроился на барном стуле, чувствуя, как с каждой минутой становится жарче.              — Она жжёт, конечно, но потом приятно, — двусмысленность фразы дошла до него с опозданием, и, сдерживая рвущийся смех, Тео поднял глаза, чтобы увидеть реакцию Гарри, но услышал его хохот раньше. Они оба едва ли не согнулись пополам, часто и резко вдыхая, пока их смех тонул в общем гоготе гостей заведения.              Через минуту Поттер вытер мизинцем уголок глаза от выступивших слёз.              Может, его реакция — завуалированное согласие и на другие пошлые шутки и намёки? Или большая случайность? Или он не из-за подтекста смеялся?              Они проснулись на диване у Гарри.              Одетые. К большому сожалению Теодора.              Ничего не было.              Но одно он знает точно — пить нужно было далеко не за дружбу.       

***      

      5 декабря 1999 года

      

      Тео стоит под навесом какого-то захудалого магазинчика недалеко от телефонной будки, ведущей к Министерству Магии, держа в зубах тлеющую сигарету. Терпкий дым путешествует по его лёгким, через кровь подбираясь к мозгу. С каждой затяжкой Нотт всё отчётливей чувствует желанное расслабление.              Снег падает на его взъерошенные тёмные волосы, на тротуар, ложась сверкающей вуалью, и на деревья, покрывая те белоснежным пледом. Тео симпатизирует этому времени года. Всё кажется особо очаровательным именно зимой. Обостряются чувства, несмотря на то что приходят холода и появляется необходимость кутаться в тёплые вещи. Зима открывает глаза Нотту пошире, заставляя взглянуть под другим углом на привычные вещи.              Остаток вчерашнего дня прошёл в том же самом архиве, что и несколько дней подряд до этого. Однако сегодня всё должно закончиться. По крайней мере, Тео на это надеется.              У него, как у младшего аврора, даже не было своего кабинета, так что письма можно было получить только в общем почтовом отделе Министерства. Совами перестали пользоваться благодаря Грейнджер, которая в последнее время работает над налаживанием передачи бумаг по каминной сети без сожжения пергаментов.              Потушив окурок подошвой чёрных туфель, Теодор направляется к телефонной будке.              В Министерстве уже во всю кипит рабочий день. Люди снуют по Атриуму, останавливаясь, чтобы поздороваться друг с другом или передать какие-то пергаменты. Камины вспыхивают ярким зелёным пламенем. Некоторые сотрудники встречают начальников прямо возле каминной сети, будто пять минут действительно могут изменить что-то в этом мире. Возможно, так оно и есть в чьих-то реалиях. Но не для Теодора.              Отряхивая себя от снега, он неторопливо идёт к почтовому отделению, точно зная, что сегодня Поттер вновь подкинет ему новое дело, похоронив тем самым его под кипой пергаментов, пока он не задохнётся.              В его именном ящике уже лежало письмо с оранжевой эмблемой отдела Регулирования магических популяций и контроля над ними. Расколов печать, Тео развернул пергамент и вчитался в содержимое.              Отказ.              Ага. Ответ на запрос для Теодора не имеет никакого значения. Он же выполнил поручение? Выполнил. Остальное за Поттером.       

***

      Саундтрек: Two Feet — 44 Lies

             — М-да, наверное, после пятого раза стоило остановить попытки, — потирая переносицу, бормочет босс. Теодор бросил пергамент ему на стол, и Поттеру хватило шести секунд, чтобы развернуть письмо и прочитать его. Будто он точно знал, в какую строку сразу устремить взгляд.              — Пятого? — Оказывается не будто. — Ты знал, что снова получишь отказ, потому что это уже… в пятый раз?! — Голос Тео дрожит от внезапно вспыхнувшей ярости. Ему снова дали абсолютно-полнейше абсурдное задание.              — Ну, отправили раз семь, но ответ получили только на шесть запросов. — Лицо Гарри проясняется, задумчивый вид слетает, как сова с насеста.              Поттер поглядывает на Нотта исподлобья. Тео точно знает, что он ищет, и на этот раз решает не сдерживаться. И босс, словно чувствуя накал его эмоций, взмахивает рукой, накладывая заглушающие чары на кабинет.              — Тебя не заебало ещё? — грубо начинает Теодор. — Хотя да, как это я мог забыть. — Он вскидывает руки вверх. — Тебя же забавляет давать мне ахуеть какие важные задания, чтобы я протирал штаны на стуле в архиве, раскладывая бумажки по ебаным цветам. — Он поднимает глаза к потолку и глубоко вздыхает, собирая последние крохи самоконтроля, но Гарри его перебивает:              — Ты прав. — Тео переводит ошарашенный взгляд на босса, губы приоткрываются в немом вопросе, но Гарри и так продолжает: — Я должен давать тебе соответствующие твоим способностям задания. — Он наклоняется к нижнему ящику стола и достаёт синюю папку, раскрывая её и пробегая глазами по сложенным внутри пергаментам. Он перебирает их пару секунд, прежде чем находит нужный. Два листа сцеплены вместе скрепкой, так что он отсоединяет их и вчитывается в слова.              Тео стоит поодаль, не понимая, как реагировать на услышанное, краем глаза видя, что снегопад за окном усиливается.              — Даю тебе задание. — Поттер протягивает ему пергамент, и Теодор медленно машинально обхватывает его пальцами. Ещё секунду назад непонимающее выражение лица быстро меняется на серьёзное, когда Нотт вовлекается в новое дело, в оба уха слушая босса. — Миссис Хардсон оставила заявление на пропажу ещё четыре дня назад, но я забыл про него.              — Я… — Тео запинается, — я могу отправляться прямо сейчас?              — Было бы здорово, — отвечает Гарри, скрещивая руки на груди.              — Спасибо. — Брови сходятся на переносице, когда Тео поднимает взгляд на Гарри, и их взгляды сталкиваются. Что-то мелькает на лице босса, что-то, похожее на вину. И Тео списывает это на то, что он, наконец, признал: зря он давал ему глупые задания.              И Теодор полон решимости показать ему, на что способен.       

***

      Тео аппарирует в переулок Балдуинс-гарденс и плотнее укутывается в вязаный шарф, прикрывая рот и нос от летящего в лицо снега. Морозно, хотя только начало декабря.              Улица и дом указаны мелким неразборчивым почерком в заявлении для того, чтобы авроры смогли прийти и собрать более полные сведения о пропавшем. В отличительных признаках всего пара слов: маленький, добрый и с большими глазами.              «Не густо», — вздыхает Тео и, сворачивая пергамент, кладёт его в карман. Он уже подходит к двухэтажному кирпичному дому, когда входная дверь распахивается и из неё выглядывает невысокая старушка — охранные чары оповестили о визите. Голубые глаза внимательно рассматривают Теодора, скользя по его зимней мантии, которую он накинул, выбегая из Министерства на своё первое официальное аврорское дело.              — Вы из приюта? — спрашивает миссис Хардсон, и её голос скрипит, как половицы в старом доме Поттера.              — Нет, я аврор Министерства Магии, — гордо отвечая, Тео выпрямляется.              — О, да-да, я вас уже давно жду. — Старушка отходит в сторону, раскрывая дверь для гостя.              Дом миссис Хадсон чем-то напоминает кабинет Долорес Амбридж. Стиль одежды в том числе.              Слишком много розового.              — Проходите, мистер… — начинает миссис Хадсон.              — Нотт, мадам.              — Мистер Нотт, могу я предложить вам чаю? — Женщина показывает розовым платком в сторону кухни, и желудок Теодора урчит, самостоятельно давая согласие на предложение. Но Тео трезво оценивает обстановку, выбирая прежде всего рабочий процесс.              — Нет, благодарю. Давайте начнём с выяснения обстоятельств, чтобы я смог как можно скорее начать поиски. — Нотт присаживается на кремовый диван, подгибая край розового пледа, пока миссис Хадсон устраивается в розовом кресле и складывает руки на коленях.              Тео достаёт из бокового кармана пергамент, из нагрудного — ручку, затем поднимает взгляд на женщину.              — Давайте начнём с самого начала. Вы сообщили о пропаже четыре дня назад. Когда вы…              Миссис Хадсон перебивает Теодора, и скрипучий голос заполняет комнату:              — Я подавала заявление в десять утра понедельника мистеру Малфою-младшему, и должна сказать, что мальчик смог состояться как порядочный аврор. Он был очень любезен, предложив мне свою помощь и чай с бергамотом. А ведь это мой любимый чай! Как чудесно, что он запомнил, когда я посещала бал его матери шесть лет назад. Он был таким юным, а сейчас стал настоящим мужчиной…              — Прошу прощения, миссис Хадсон. — Прокашливается Тео, теребя край пергамента. — Давайте вернёмся к расследованию. Вы описали пропавшего как…              — Бенджамин — чудесный ребёнок. Он такой маленький, но уже самостоятельный. Его большие зелёные глаза каждый раз заставляют меня сжалиться над ним и разрешить что угодно, лишь бы он был счастлив.              — Хорошо, а что насчёт цвета…              — Рыженький. Рыженький и очень смышлёный. Я… — Голос старушки дрожит, и она поднимает платок к уголку глаза, промакивая выступившие слёзы. — Я так скучаю по нему. У вас есть дети?              — Нет, мэм, — с заминкой отвечает Тео.              — Надеюсь, когда вы станете родителем, никогда не познаете мою боль. — Старушка начинает тихо плакать. И ей нужно отдать должное, ведь в её ситуации кто-то другой едва ли смог сдержаться.              — Мне жаль, но я вам обещаю, что мы обязательно найдём…              — Не кормите меня обещаниями, мистер Нотт, — звонко произносит миссис Хадсон, выпрямляясь. — Я знаю, что Бенджамина найти будет очень сложно, если вообще возможно, но… — Она вздыхает. — Мне так приятно о нём говорить. Такой умный мальчик, несмотря на то что я так и не смогла отучить его есть сопли и спать под диваном…              Следующие слова тонут в эхе мыслей Теодора, когда он перебирает в голове все услышанные факты.              Здесь что-то не сходится.              Рыжий, смышлёный, самостоятельный, зеленоглазый, умный… ест сопли и спит под диваном.              — Что ж, миссис Хардсон, а сколько лет вашему внуку? — Недолго думая, подбирает вопрос Тео, делая пометку на пергаменте.              — Что? — удивлённо произносит старушка, приподнимая аккуратную светлую бровь. — Какому внуку?              Тео в недоумении хмурится, откладывая пергамент с ручкой на журнальный столик.              — Тому, который пропал.              Женщина уже приподнимает обе брови в явном замешательстве и встаёт из кресла.              — Я не понимаю, о чём вы говорите, мистер Нотт. — Она поднимает с каминной полки рамку, подходит к Тео и протягивает ему колдографию. — Бенджамин — это мой карликовый пушистик. [Туловище его шарообразной формы и покрыто мягким пушистым мехом кремового цвета. Пушистик неприхотлив, не возражает, если его гладят или подбрасывают; когда особенно доволен, тихонько урчит. Время от времени он высовывает очень длинный, узкий розовый язык и обследует им весь дом в поисках еды.]              Тео замирает. Рыжий зверёк смотрит на него с колдографии своими большими зелёными глазами и через пару секунд высовывает длинный розовый язык, устремляя его в объектив камеры.              — Подождите… — Тео моргает несколько раз. — Я не понимаю.              — Бенджамин — карликовый пушистик. Что здесь непонятного? — Старушка выхватывает рамку из его рук и глубоко вздыхает, смотря на неё. — Мой мальчик пропал, после того как я приоткрыла дверь, чтобы покормить бездомного котёнка. Пришли холода, и бедняга нуждался в хоть какой-то заботе.              Но Теодор не слышит её. Злость оседает в груди сгустком пепла, и Нотт тянется за пачкой сигарет во внутреннем кармане мантии.              Поттер знал.              Он расцеплял два пергамента от скрепки, а отдал ему только один.              Ёбаный шутник.              Ха! Его виноватое лицо обрело смысл.              Чёрт возьми, да он просто издевался над ним.              Краем уха Теодор слышит, как миссис Хадсон вскрикивает, когда он закуривает сигарету, но ярость туманит мозг.              В памяти остаётся только момент аппарации в переулок у Министерства Магии.       

***

      Саундтрек: Call Me Karizma — Nails

             Гарри вздрагивает, когда дверь его кабинета распахивается, прерывая разговор с Кормаком. Разъярённый Тео, весь в снегу, стоит в проходе, сжимая пальцы в кулаки, и Поттер точно знает, что он сейчас оказался в эпицентре взрыва вселенского масштаба.              — Оставишь нас? — Он поворачивается к Макклагену, показывая на выход из кабинета. Кормак кивает, и через мгновение Гарри с Ноттом остаются наедине.              Поттер накладывает заглушающее и уже открывает рот, чтобы начать первым, но Теодор мгновенно его перебивает, вскидывая руку:              — Ты, блять, победил! — Его голос разрывает воздух на молекулы. Гарри быстро моргает, замирая на своём кресле начальника. — Ты слышишь? Победил. Я заебался выполнять твои тупые задания, никак не связанные с работой, к которой я шёл грёбаных полтора года. Так что пошёл ты и твой Аврорат на хуй. — Он оскаливается, опуская плечи. — А хотя знаешь, это я иду на хуй, увольняясь с этой ахуительной должности. Надеюсь, ты доволен. Ищи теперь себе другого подсоса на побегушках, бывший босс. — Тео выплёвывает последнюю фразу, и Гарри не знает, что сделать, чтобы его остановить, кроме как крикнуть ему в спину фразу:              — Слушай, я всё могу объяснить. — Он проводит пятернёй по волосам, бегая глазами по лицу Нотта, когда тот поворачивается к нему полубоком, перед тем как выйти за дверь.              — Засунь свои объяснения в жопу. Я слишком долго терпел, и мне лучше уйти, пока я не прибил тебя головой об стену или трахнул твою важную задницу на этом самом столе. — Фраза повисает в воздухе, через секунду сплетясь со стуком захлопнутой двери.              Гарри упирается локтями в стол, зарываясь пальцами в тёмные пряди.              Блять.              Он хотел его уберечь. Пусть и извращённым способом.              Но облажался.       

***

      Саундтрек: Starset — My Demons

      12 июля 1999 года

             Тео и Гарри приземлились в лесу на границе поместья Лестрейндж. Сегодняшняя миссия не была запланирована, в отличие ото всех предыдущих. Им двоим пришлось идти на помощь группе авроров, получивших ранение во время действующей в данный момент операции по вызволению заложницы.              Рабастан сказал, что это взаимовыгодный обмен: Гарри Поттер в обмен на Амелию Уилстроуд, чьи защитные чары на доме были сломлены Пожирателями, из-за чего заместительница министра оказалась в их руках.              Тео показалось это смешным.              Дурак не знает, что такое взаимная выгода.              Группа подкрепления состояла из лучших студентов Академии, успешно прошедших все первичные тесты, но Верховный Чародей всё равно сомневался, что послать пятерых новоиспечённых авроров — правильное решение. Особенно вместе с Гарри. Однако тот оказался слишком упёртым и сумасшедшим, чтобы сидеть без дела, когда другие рискуют жизнями, спасая его золотую задницу. Так что они вдвоём и ещё трое ребят всё-таки аппарировали на место боевых действий, предварительно разделившись на две команды и получив по одному портключу в виде ракушки, которые должны были доставить их в случае ранения в больницу Святого Мунго.              — Здесь тихо, — просвистел Тео.              — Подожди ещё, мы не дошли до поместья.              Выставив палочки, они уже подходили к окраине леса, когда позади раздался хруст ветвей. Оба тут же, как по команде, спрятались за два недалеко стоящих дерева, следуя чётко вызубренному плану действий.              — За нами кто-то следит, — произнёс Гарри так, чтобы его услышал только Теодор, использовав чары Гоменум Ревелио.              — Тогда я сейчас пойду и оторву ему башку, — хмыкнул Нотт, чувствуя прожигающий взгляд Гарри на своём виске.              — Если ты сделаешь это, Тео, ты можешь раскрыть всех нас, — пробубнил он.              — Мне кажется, риск будет не так велик, если… ну… понимаешь… я оторву ему башку, — весело ответил Теодор. Стоило начальнику сообщить им, что они отправляются на своё первое официальное и уже важное задание как авроры, грудь затопила радость. Несмотря на печальные условия, разумеется. Хотя когда в их профессии условия для работы не были печальными.              Тео выглянул из-за дерева, прижимая кончик палочки к подбородку. Из глубины леса в их сторону двигался Пожиратель смерти.              «Если ПСы не сменили прикид», — усмехнулся Тео своим мыслям. Начертив руну Остолбеней, он выскочил из укрытия навстречу волшебнику, который тут же выставил защиту, и заклинание ушло вбок.              — А-а, вот и наш герой, — прохрипел Пожиратель, заметив Гарри, и Теодор по голосу узнал его. Рабастан Лестрейндж. — Мы не сомневались, что ты придёшь.              — Обидно, что меня никто не ждал, хотя я всё равно пришёл, — пробубнил Теодор, выстреливая новым заклинанием.              Рабастан увернулся, колдуя неразборчивые чары в ответ и направляя палочку на Гарри. Тот выставил блокирующее заклинание, которое будто обволокло всё его тело. Розовый шар полетел в сторону Гарри, но разбился о его голубой мерцающий щит.              Тео отскочил в сторону, и как раз вовремя, потому что через секунду в пяти сантиметрах от него пролетела зелёная вспышка, врезавшись в стоящее позади дерево, отчего то вспыхнуло ярким пламенем. Обернувшись, Нотт увидел, как к ним направляются ещё три Пожирателя смерти с надвинутыми на лоб капюшонами. Он сорвался с места, выкрикивая заклинания через плечо и бросая их в преследователей. Боковым зрением он выхватил Гарри, который почти обезвредил одного из приспешников Тёмного Лорда.              Палочка Теодора дёрнулась из стороны в сторону — он изменил траекторию её движения в попытках устранить сразу нескольких Пожирателей, но упустил одного из виду и получил в спину удар Экспульсо. Его отбросило вперёд, и лицо уткнулось в сухую траву, царапая кожу. Тео услышал, как Гарри палит оглушающими заклинаниями, но противников четверо. И пускай Теодор, конечно, не сомневался в способностях Поттера, вдвоём они в меньшинстве.              Он попытался подняться, но в спину ему попало ещё одно заклинание. Пожиратель отошёл, и только с третьей попытки Тео удалось дотянуться до своей палочки и выстрелить заклинанием в одного из них, заприметив того рядом с собой. Тот застыл и завалился набок.              Тео видел, как Гарри пытается отбиться от троих противников, но один из них попал точно в цель, и Поттер упал на колени. Сердце Нотта галопом скакало в ушах, стоило мужчине, в которого он был влюблён уже несколько месяцев, оказаться в западне.              Секундная мысль прочно укрепилась в голове, и Тео достал из кармана портключ и активировал его.              — Гарри! — крикнул он и отлеветировал ему ракушку. Тот поймал её одной рукой, и Тео успел заметить, как глаза Поттера расширились, когда он понял, к чему прикоснулся.              Две секунды, и Гарри исчез.              Это было единственное, что важно.              Теодор остался в одиночестве в окружении трёх Пожирателей.       

***

      Саундтрек: Call Me Karizma — Petrifield

      5 декабря 1999 года

             Он подходит к двухэтажному дому недалеко от центральной площади на Косой Аллее. Кирпичное здание встречает Тео тишиной.              Аппарировав в один из переулков магловского Лондона, Теодор уже прогулялся по давно знакомым улицам, хранящим воспоминания о начале их с Гарри дружбы. Спустя полчаса небо словно подстроилось под настроение Нотта. Закатное солнце теперь пробивается сквозь серые облака, отчаянно пытаясь осветить дома последними лучами света сквозь идущий снегопад.              Тео бродит около двух часов, рассматривая спешащих укрыться от ветра внутри тёплых зданий прохожих. Холод прорывается под мантию, напоминая, что осень уже прошла. Когда время приближается к восьми вечера, он поворачивает в сторону волшебной части города и медленно направляется домой.              Включив свет в коридоре взмахом руки, Теодор снимает припорошённую снегом чёрную зимнюю мантию и, повесив её на крючок, высушивает заклинанием. Зайдя в ванную, он устремляет взгляд на своё отражение в зеркале.              Вот этот день и настал. Он не выдержал. Пускай и не мог винить в этом только Гарри, раз уж добровольно принимал его задания, играя в игру, которая оказалась, в конце концов, заранее проигранной.              Изменятся ли после этого их отношения?              Мокрые тёмные пряди спадают на глаза, когда Теодор заходит в душевую кабину и включает горячую воду. Через пару минут пар заполняет ванную комнату, погружая её в туманное облако. Тео проводит руками по рубцам на своей коже, намыливая её гелем для душа, раздумывая о своей дальнейшей учёбе на какого-нибудь министерского клерка, скрывающегося за башней из пыльных пергаментов и папок.       

      Саундтрек: Kings of Leon — Closer

             Ноги ступают по паркету, оставляя за собой мокрые следы. Обернув полотенце вокруг бёдер, Теодор поднимает палочку и включает торшер в гостиной, направляясь к совмещенной с ней кухней. Звук соприкосновения стекла с искусственным камнем столешницы привлекает его внимание, и Тео останавливается в четырёх метрах от человека.              — Я думал, ты задержишься, — произносит он, опираясь на книжный шкаф, стоящий рядом в качестве перегородки между гостиной и кухней.              — А я думал, что ты сразу пойдёшь домой.              — Решил прогуляться, почему нет? — Тео пожимает плечами, будто прогулки во время первого декабрьского снегопада после увольнения — это что-то само собой разумеющееся.              Свет включается взмахом руки, и зелёные глаза Гарри тут же перехватывают взгляд Теодора в поисках невысказанных ответов. Поттер стоит в аврорской униформе, серебряный значок по-прежнему блестит у него на груди.              Тео не может сдержаться и приподнимает уголок губ в подобии усмешки, когда Поттер прищуривается.              Секунда.              Две.              Тр…              Гарри пересекает расстояние между ними в три шага и, обхватывая Теодора за затылок обеими руками, впивается в его губы, покрытые каплями стекающей с волос воды. Пальцы тянут его завитки, направляя голову так, как хочется.              Но в этом доме босс — Теодор Нотт.              Тео прижимает Поттера к себе, притягивая за ягодицы к своему паху, и Гарри, резко выдыхая, издаёт тихий стон. Он прикусывает нижнюю губу Тео, когда чувствует давление через аврорские штаны и мантию.              — Я исполню своё обещание и трахну тебя когда-нибудь на твоём ёбаном столе, — шепчет Тео в губы Гарри, отстраняясь на пару сантиметров.              — Уж надею… — Фраза тонет в новом поцелуе, когда их языки сплетаются.              Гарри развязывает узел на полотенце Тео, и оно падает на пол, оставляя мужчину полностью обнажённым. Таким, каким Гарри предпочитал его видеть. Теодор отталкивает мужчину и, сощурив глаза, обвинительно смотрит на него обжигающим взглядом. Гарри хищно усмехается уголком губ — так, как научил его Тео.              Истолковав его взгляд правильно, Гарри вновь вжимается в тело Тео и приникает губами к его шее, прокладывая дорожку мокрых поцелуев к уху. Тёмные пряди волос всё ещё влажные после душа, а кожа пахнет свежестью и прохладой.              — Какое у меня будет задание, сэр, — шепчет Гарри ему в шею, видя, как мурашки пробегают по коже возлюбленного.              — То же, что и всегда. — Тео поворачивает голову, встречаясь с Гарри взглядом. Зрачки у него расширены и горят огнём страсти и любви. — Доставь мне удовольствие.              И Гарри подчиняется, снова припадая к шее Тео и скользя губами по мокрой холодной коже. Руки тянутся к его груди, чертя круги вокруг рубцов и шрамов, оставленных прошлым. Некоторые — их настоящим.              Одной рукой Поттер расстёгивает пуговицу мантии, но Теодор перехватывает его пальцы.              — Я хочу тебя в форме. — Хриплый от возбуждения голос посылает электрический заряд по позвоночнику Гарри. Его щёки вспыхивают, когда смысл фразы доходит до возбуждённого сознания.              Член Тео вжимается в бёдра Гарри, и он мягко покачивается, чтобы сорвать с губ мужчины стон через один, два…              — Блять.              Два.              Неплохо.              Поттер усмехается в кожу Тео, медленно опускаясь с поцелуями по его плечам и груди. Язык прокладывает дорожку к напряжённым от холодного воздуха соскам. Гарри обводит их по кругу, прежде чем лизнуть, и вновь слышит срывающиеся с губ ругательства.              Одна рука тянется ниже, обхватывая горячий член с выступившими венами. Гарри чувствует его запах, и от этого голова начинает кружиться. Он опьянён им и его телом. Подтянутым и сильным.              Пока губы выцеловывают каждый участок груди Тео, направляясь ниже, рука медленно, но твёрдо скользит по члену. Большой палец обводит головку, собирая выступившую смазку, и Гарри поднимает взгляд на Теодора, смотря в его затуманенные, подёрнутые пеленой глаза, и всасывает палец в рот.              — Сука. — Быстрый вздох сквозь стиснутые зубы. Тео резко надавливает на плечи Гарри, и тот падает на колени перед ним. — Открой рот. — Он запутывается пальцами в тёмных прядях, притягивая его голову к члену.              Поттер поддаётся так, как никогда на работе в Министерстве. Он позволяет командовать собой. Говорить, что делать.              И Тео в экстазе уже даже от одной мысли об этом.              Они оба учащённо дышат, когда Гарри, смотря ему в глаза, открывает рот, высовывая розовый язык. Тео берёт в руку член и дважды проводит ладонью по всей длине, прежде чем положить на язык Поттера и потянуть мужчину за волосы ближе.              Гарри обводит головку круговыми движениями, слегка всасывая после третьего круга, и Тео откидывает голову, закрывая глаза. Стон срывается с его губ, заполняя тишину комнаты. Поттер медленно берёт член в рот, обводя языком проступившие вены, и дрожь пробивает Тео. Он слышит звук пряжки ремня и тут же опускает недовольный взгляд на Гарри.              — Нет, — грубо говорит он.              Гарри мягко обнажает зубы, и Теодор тихо шипит.              Между ними снова борьба.              Два стрелка пускают пули друг в друга.              И ни один не готов к промаху.              Тео тянет волосы Гарри, направляя голову вперёд, требуя вобрать член глубже в рот, и Поттер снова слушается, всасывая щёки и скользя по всей длине. Одной рукой он тянется к его паху, обдавая теплом часть, которую не может взять в рот, а другой проводит по тугим мышцам сильных ног. Набирая темп, он всё быстрее двигает головой, и Тео уже откровенно стонет. Это лучшие звуки для Гарри. Он сам уже на пределе своих возможностей.              Тео смотрит вниз на открывающийся ему вид: розовые щёки Поттера, стекающая с подбородка слюна и губы, между которых исчезает его член.              Гарри двигается в унисон с Тео, резко дыша. Нотт усиливает хватку на его волосах, заставляя его принять член полностью в рот. Головка упирается в горло, и Гарри тихо хнычет, задыхаясь.              — Секунду… — Ахает. — Сейчас… — Тео стонет от удовольствия, а затем отстраняется от Гарри, и тот хватает воздух через рот. Его глаза по-прежнему горят обожанием. Он не злится на это небольшое представление. Он знает это. Гарри хочет его так же, как и он сам.              Гарри снова берёт член Тео в рот и, втягивая щёки, набирает темп. Теодор откидывает голову, наслаждаясь каждым пронзительным ощущением. Ещё три толчка, и Гарри заглатывает член до основания, утыкаясь носом в дорожку волос. И это переводит Тео за грань.              Чувствуя, как Гарри мягко поглаживает его по волосам, Тео медленно открывает глаза. Они уже перебрались в спальню, их ноги переплетены, голова Теодора устроилась на голой груди Гарри. Они лежат в тёмной спальне, из гостиной льётся свет торшера.              — Ты в порядке? — Голос звучит хрипло из-за долгого молчания (или сорванных связок).              — Лучше не бывает, — отвечает Гарри, продолжая поглаживать его по волосам.              Тео вздыхает, понимая, что не совсем так представлял себе разговор с ним насчёт работы. Они договорились разделять личные отношения и рабочие, говоря об аврорской деятельности только в стенах Министерства.              — Не понимаю, откуда у тебя столько власти над моим несуществующим сердцем, — сонно бормочет он, утыкаясь носом в Гарри.              — Наглая ложь! — смеётся Поттер, и его грудь вибрирует под лицом Тео. — У тебя самое большое сердце из всех, что я знаю. — Он берёт паузу. — Ладно, сразу после Гермионы.              Тео улыбается и обнимает Гарри рукой за пояс, поглаживая кожу большим пальцем.              — Все мы идём после Гермионы Грейнджер.              — Это правда. — Тео слышит улыбку в его голосе. — Она ни в какую не хотела мне помогать и давать отказ на твоё прошение.              Теодор недовольно стонет, надавливая пальцами на бока мужчины, и тот пытается извернуться, но получается плохо.              — Ты ебанутый на голову, Поттер, — говорит он, поднимаясь. Белая простынь сползает с тела, ложась на бёдра. Тео сидит к Гарри спиной, слыша, как он глубоко вздыхает.              — Но ты любишь меня даже таким.              Развернувшись к Гарри, Тео внимательно, изучающе смотрит на него.              Существует ли шкала любви? Какая она?              Когда мы влюбляемся друг в друга, мы говорим: «Это сумасшествие». Падение. Мы не говорим: «Восхождение к любви». В этом и есть идея падения.              Шкала падения.              Теодор падал с высоты столько раз, что не может назвать хотя бы приблизительное число.              Он каждый день влюблялся в Гарри Поттера, летя навстречу своей смерти.              — Люблю, — на выдохе произносит он.              — Поэтому нам надо поговорить. — Гарри опирается на спинку кровати и поднимает глаза. — Я был не прав, — признаётся он, понимая, что слова выходят так легко, что это уже даже неудивительно. Он готов на всё ради него. — Я каждый раз смотрел на то, как ты выполнял все мои тупые поручения. Я хотел посмотреть на тебя в гневе, узнать, где твоя грань. Но также… — Он опускает взгляд, смотря на сцепленные в замок руки, лежащие на простыне. — Я хотел уберечь тебя, но поступил неправильно, отняв у тебя возможность самому выбирать, кем ты хочешь быть. После той миссии летом я… Это было сложно. Мне было сложно видеть тебя на больничной койке, перевязанного с головы до ног и накачанного зельями. — Гарри проводит рукой по волосам, нервно вздыхая. — Я просто хотел, чтобы ты был цел. И всё. Но сейчас я понимаю, что это неправильно. — Он снова поднимает на него взгляд, и этот взгляд заставляет Тео задержать дыхание. — А я хочу любить тебя правильно.              Пару минут они проводят в тишине. Каждый обдумывает произнесённые слова.              — Ну, если мои слова не являются официальным прошением об увольнении, то я буду рад вернуться. — Теодор мягко улыбается. Так по-мальчишечьи. У Гарри что-то снова падает внутри. — Я хочу быть аврором. Я шёл к этому и не хочу менять направление. Мы будем командой, я уверен.       

***

      Саундтрек: Walking On Cars — Speeding Cars      

      14 июля 1999 года

             В больнице Святого Мунго было многолюдно. Колдомедики в лимонных халатах сновали из палаты в палату, пока Гарри сидел на скамейке возле двери Теодора Нотта в ожидании, когда целитель выйдет и разрешит навестить больного.              Два дня назад Гарри впервые за долгое время оказался здесь по вине Тео. Тот отправил его с помощью портключа в больницу, а сам остался в эпицентре боевых действий у поместья Лестрейндж.              Теперь он не знал, чего хотел больше: придушить Тео за то, что он так поступил, или расцеловать за то, что жив.              Он жив.              Слова целителя, сказанные сутки назад, вертелись у Гарри в голове всё это время, принося неимоверное облегчение и слёзы в уголках глаз.              Он не мог себе представить, что было бы, потеряй он его.              Гарри вынашивал чувства к Теодору, пока они не стали слишком глубоки, чтобы избавиться от них, отмахнуться и выбросить. Он не знал, в какой именно момент каждая сказанная Тео фраза стала иметь двойной смысл, который Гарри теперь искал в каждой букве. Не знал, в какой момент ему стало важно видеть Тео рядом с собой. Видеть его смазливое лицо и вечно неряшливые волосы, спадающие на глаза.              Но этот момент настал.              А теперь он сидел у его палаты, желая признаться в своих чувствах и… И будь, что будет.              — Мистер Поттер, — обратился к нему целитель, приоткрывая дверь, — вы можете войти.              Гарри поднялся со скамейки, на которой просидел больше двух часов, пока целители сперва ждали, когда Теодор придёт в себя, а потом проверяли его жизненные показатели и поили зельями. Мистер Вракен вышел из палаты, предоставив им возможность остаться наедине, и закрыл за собой дверь.              Гарри осмотрел помещение: стерильно белые стены, кресло в углу комнаты с маленьким столиком, справа большая и широкая больничная койка, на которой лежал Теодор в голубом халате. Он глядел прямо на него, слегка повернув голову.              — Привет, — глухо произнёс Гарри, не зная, что ещё сказать. Все мысли и заготовленные слова вдруг стали такими глупыми.              — Привет, — ответил Тео. По его лицу невозможно было ничего прочитать — сплошная безэмоциональная маска. — Если ты пришёл, чтобы накричать на меня, то можешь начинать, потому что миссис Кларан придёт через… — он бросил взгляд на часы на стене перед койкой, — пятнадцать минут.              Гарри замер, затем прочистил горло и начал, подходя на шаг ближе к кровати Тео и набираясь храбрости:              — Я здесь не за этим. — Тео приподнял бровь, явно удивлённый услышанным. — Я хотел сказать кое-что другое. — Гарри перевёл взгляд к окну, решая, что лучше смотреть на цветы, растущие на подоконнике, чем на Теодора, когда будет признаваться в своих чувствах. Он сделал глубокий вдох и выпалил на одном дыхании: — Ядумаючтотымненравишься.              Теодор молчал, но Гарри не смел взглянуть в его сторону, чтобы оценить реакцию.              — Что? — переспросил Нотт, и Гарри почувствовал, как к щекам притекает кровь. Он, должно быть, выглядел просто ужасно.              — Я думаю, что ты мне нравишься, — повторил Поттер, по-прежнему смотря на подоконник. Распустившаяся акация глядела на него в ответ, как на клоуна.              — Ты думаешь? — Смешок. — Мерлин, Поттер, ты безнадёжен.              И сейчас Гарри просто не мог не взглянуть на лежащего на койке мужчину, который… смеялся над ним. Он ожидал такого исхода. Да, наверное, ожидал. Но не надеялся. Верил, что всё будет по-другому. Ведь откуда тогда все эти взгляды и случайно брошенные двусмысленные фразы?              — Не важно, поправляйся, увидимся на экзамене. — Гарри развернулся и уже шагнул к двери, как вдруг голос Тео остановил его.              — Ну и куда ты уходишь? — В его голосе слышалась улыбка. Будто он недостаточно поиздевался над ним. Гарри уже потянулся к ручке двери, но следующая фраза прошибла его с головы до ног. — Я тоже думаю, что ты мне нравишься, Гарри.              — Что? — Он резко развернулся, ища на лице Тео следы шутки или издёвки, но увидел лишь лёгкую улыбку.              — Я достаточно чётко выразился, в отличие от тебя. Даже с первой попытки. — Он рассмеялся, но тут же схватился за рёбра, которые пострадали после того, как Гарри исчез с портключом, а Теодор остался с Пожирателями один на один.              Гарри моргнул несколько раз. Он не был уверен, что не спит, потому незаметно потянулся к своей руке и больно ущипнул её.              — Блять, ты просто кадр! — Тео засмеялся ещё сильнее, продолжая морщиться от боли в рёбрах. — Ты думаешь, что это сон? Мерлин, ты смешон. Ты реально себя ущипнул? Где колдоаппарат? Кто-нибудь сделайте мне колдографию! Мне нужен этот снимок.              Гарри принялся смеяться вместе с ним, перед тем как спросить:              — Как долго? — Тео смотрел на него с немым вопросом на лице. — Как долго я тебе нравлюсь?              — Ах, думаю с того момента, когда нас поставили в пару на боевых искусствах, и ты положил меня на лопатки, — фыркнул Теодор, очевидно недовольный самими обстоятельствами, при которых осознал свои чувства. — А ты?              — Через две недели после этого, когда уже ты уложил меня на лопатки.              Они смотрели друг на друга всего мгновение, прежде чем Гарри направился к Теодору, чтобы сделать то, что собирался слишком много раз. Перегнувшись через его койку, он склонился к лицу Тео, замерев на секунду, чтобы считать его реакцию. Глаза Нотта горели, и Гарри опустился к его губам…              — Ой, прошу прощения, — раздался позади них высокий голос. Гарри резко оттолкнулся от Теодора, задев его больную грудь, и Нотт зашипел. — Мерлин, мистер Поттер, поосторожнее с вашим парнем! Он только пошёл на поправку! — Целительница подбежала к койке Тео, накладывая диагностические чары на его грудь.              — Он не… — Гарри оборвал себя, вдруг осознав, что… — Да, простите, я не рассчитал силу.              — Уж постарайтесь заботиться о нём, потому что уже вечером мы выпишем его под вашу ответственность. — Она метнула взгляд сперва в сторону Тео, а затем посмотрела на Гарри. — Я же правильно всё поняла?              Поттер краем глаза заметил, как грудь Тео мелко трясётся от смеха, но он не издал ни единого звука.