Yelenat&Story

      Это - так просто, когда Наташа относится к ней, как к чёртовой драгоценности.       (Когда всё, что знала она раньше в этой жизни - Красная Комната: оружее, медная монета, товар. Торгуйся - и Смерть заберёт тебя по бросовой цене: лучшая доля. Худшая - играть и играть с ней дальше).       Но тут - иначе. - Ты совсем не бережёшь себя, - говорит ей Наташа.       А потом касается пальцами её граней - пистолетных, грубых, медных, небрежно кинутых на стол этикеткой вверх - и оглаживает их так, будто вся Лена - ебучий (прекрасный) бриллиант, украденный этими ловкими руками прямо из-под носа Смерти: ах, как та злилась, ах, как Наташа смеялась.       (Ах, как Елена влюбилась).       Ей так хочется, чтобы её взяли, положили во внутренний карман потёртой кожаной куртки, под самое сердце, сберегли, как ценное, как нужное.       Ей так хочется почувствовать себя иначе: словно она действительно годится хоть на что-то, кроме игр с заведомым - горьким - проигрышем, кроме чётких недвижимых прицелов - в чужих, жестоких руках, кроме всей бесполезной и предрешённой болезненности её рождения, её жизни, её конца.       Так, будто она любима - в ответ.       И Наташа - не против. Она - дотошна, внимательна, тепла и одуряюще ласкова, когда Елена лежит вот так, торча веером рёбер наверх, к потолку, цепляясь руками за простыни, вдавливаясь затылком, открывая рот, вдыхая жадно воздух - и выдыхая крик, выдыхая всю свою медь, пули, выдыхая боль. - Тогда сбереги меня, сбереги, - просит (молит) Елена.       Наташа - смеётся, вжимаясь губами прямо в её горящее сладкой нуждой нутро, целуя - беря себе под сердце, любя, сжимая там жадно, как глупый (прекрасный) камень в тысячу карат.       (Смерть - ищет пропажу; Смерть её не найдёт).       И, это - так просто (так просто, так просто): быть такой.       Быть драгоценной.