Yelenat&Story

      Если взглянуть на восток до того, как солнце озарит его край, вставая в победном свете своём из тьмы подземного царства, если посмотреть - вперёд и вперёд, вдоль и сквозь, за, если знать, что искать - можно увидеть искру: песок, текущий в предрассветном дуновении ветра далёких морей, гор, лесов, песок, погребущий под собой весь мир, песок, тянущий с к в о з ь; стекло вечного неба переворачивается, сверкает в мгновении, ловя на себе отражение всего сияющего - время, время, время - и останавливается вновь.       Песок шуршит едва слышно, шепчет, начиная - снова - стекать в вечном своём непрерывном стремлении вниз - песчинка за песчинкой.       Солнце восходит.       Оно - ещё - мягкое, будто - нежное, будто - ласковое, лежит на горизонте пустыни одним боком, тонет за гребнями барханов в золотом сиянии.       Елена смотрит на него, не отрываясь, не моргая - своим жёлтым пламенем глаз - следит; Елене трудно в ночи, без его сияния - она ещё молода: она скучает по нему, как по матери, льнёт к Наташе с заката до рассвета, желая согреться, ждёт и ждёт, когда огонь, породивший её, покажется сквозь песок на востоке. - А вдруг Солнце больше никогда не взойдёт? - шепчет она Наташе ночью, под звёздами, зарываясь той куда-то под бок. - С чего же? - отвечает Наташа. - Я хожу под ним уже шесть человеческих жизней - и всё это вечно: оно - сядет на западе, оно - взойдёт на востоке.       Елена благодарно сопит. - Расскажи мне, что видела - там, где кончается горизонт, - просит она.       Наташа покрепче обнимает Елену (ей хочется обвиться вокруг); Елена - мягкая, нежная, ласковая, ещё совсем не похожая на настоящего ифрита, того, что взростит из неё однажды - совсем скоро - солнце. Джинны - правители всех песков: от восхода до заката быть им их вечными царями, от заката до восхода - вечными узниками. - Встали из тверди горы, стекла с гор река, люди поселились у той реки, - начинает свой неспешный рассказ Наташа, - людей всегда тянет вода, потому как она наполняет их изнутри, сладкая, тёплая. Кровь. - К р о в ь, - повторяет Елена новое слово по буквам. - У меня есть кровь? - Нет, ты же - джинн. - А у тебя? - Есть. - Прямо под... под этой оболочкой? Под... как её... кожей? - Ага. - Покажи.       Это - манит. То, как Елена смотрит на Наташу: что-то особенное. Наташа загоняет это чувство поглубже - ей совсем не нужно привязаться к этому надоедливому духу. Ей просто нужно пересечь пустыню. И, если Елена - самый безобидный вариант из всех: что же. Можно показать ей к р о в ь. Как плату за проход.       Поэтому - Наташа выпускает острый кончик одного когтя на правой руке, касается им - левой ладони. Тонкий порез тут же расходится краями, наливается густым и красным.       Елена заворожённо смотрит на это, вспыхивая во тьме ночи глазами. - Я хочу попробовать, - говорит она. - Я могу?..       Наташа не против.       Касания джиннов по их воле - даруют удачу. Поэтому, когда Елена смыкает свои губы на её коже, она смеётся: это - щекотно, это - нежно, мягко, ласково; Наташа щурится сквозь ресницы - и перед ней, тут, среди песков, под звёздами, прильнув поцелуем, сидит человеческая женщина: самое прекрасное из того, что когда-либо знала Наташа в этом мире...       Днём же Елена несносна. Ну, или - почти: она знает все короткие дороги сквозь этот бесконечный океан песка, но специально водит Наташу кругами, путает, насмехаясь, смотря на Наташу какими-то полудикими глазами. Наташа тогда вынимает чёрный человечий клинок - железо, сплавленное жизнью для смерти - и говорит: - Успокойся.       Елена - шипит. - Не смей мне угрожать этим, я - ифрит, я - на своей земле, думаешь, железо поможет, если я захочу... взять тебя... себе. - Я убивала им джиннов, - спокойно отвечает Наташа, нарочно игнорируя прочие заявления Елены. - Ах, так, - скалится Елена.       И, разом взлетая высоко-высоко, исчезает. Ни следа. Только - небо, на нём - солнце, под ним - песок. Наташа вздыхает, прячет железо в ножны, идёт - одна, дальше: по гребням барханов, оставляя за собой непрерывную ровную цепочку следов.       К закату она добирается до оазиса - тот совсем крошечный, каким-то чудом таящийся пышной зеленью и зеркалом воды среди высоких гребней песка; Елена - уже там. Наташа чувствует её; Елена невидимо следит за ней, смотрит, будто - со всех сторон, будто - за солнцем, будто - извиняясь: Наташа думает, что сама не нашла бы воду - здесь и сейчас - так просто. - Иди сюда, - зовёт Наташа.       И - так, Елена возникает перед ней: снова лишь человеческая женщина. Нагая, ступающая по песку весомо, оставляющая следы, имеющая тень в красном свете закатного солнца, тяжело и нехотя проваливающегося в темноту ночи. - Твоей крови нужна вода, - говорит она тихо. - Да, - соглашается Наташа. - Спасибо.       Елена вспыхивает на неё глазами - ластящееся, осторожное пламя. Наташа усмехается. С ней так просто.       Солнце уходит совсем.       Наташа стягивает с себя одежду, стягивает оружейную перевязь с мечом; Елена подходит, боязливо касается чёрного металла. - Ты правда убивала джиннов? - Правда. Но они хотели убить меня. - Я не хочу убивать тебя. Я... - Знаю. Но, это - тоже самое, поверь.       Елена моргает. Глаза её тускнеют. - Мне не нравится быть ифритом.       Наташа смотрит на неё - такую: человеческое лицо, человеческие волосы, струящиеся по человеческим плечам, по человеческой груди, соски, человеческий живот, пупок, треугольник волос между человеческих бёдер. - Иди сюда, - говорит этому всему Наташа.       Оно подходит.       Наташа аккуратно подхватывает - человеческое, телесное, весомое - на руки, заходит с ним в воду.       Вода - тёплая, но Елена - всё равно ахает. - Холодно, - и хватается руками за Наташу, за её плечи, шею, спину. - Так будет лучше, потерпи немного.       Пологое дно всё в мягком топком иле. Наташа заходит глубже и глубже, пока вода не добирается ей до шеи - и полностью не покрывает тело Елены на её руках. - Хорошо? - спрашивает она.       Елена утыкается носом куда-то под её подбородок, кивает туда: - Приятно. - Остужает?       Елена усмехается, потом откидывается головой на чужое плечо. Горячие губы её теперь вполне осознанно касаются шеи Наташи. Это - приятно. - Я всё ещё хочу тебя. Как люди называют это? Кажется - л ю б о в ь?       Наташа смеётся, упираясь пальцами ног в мягкое дно. - Соитие, - говорит она.       Елена враз толкается от неё руками, морщится недовольно, пытаясь вырваться, но - конечно, безуспешно.       Наташа прижимает её к себе ещё крепче. - Какое глупое слово, хочу его забыть, - бурчит недовольно. - Ну, почему же, ты просто ещё не знаешь, что именно оно означает. - Я даже не хочу зна...       Но договорить Наташа не даёт.       (Большая пятнистая кошка открывает внимательные зелёные глаза, смотрит на восток, в чернеющее над вечными песками небо в россыпи звёзд - до солнца ещё очень далеко. Успеет ли она не попасться джинну?..)       Наташа усмехается, прикусывая мягкие человечьи губы напротив удлиняющимися клыками.       (Кошка довольна - джинн попался сам).