Yelenat&Story

      Все знают, что Рамлоу - придурок. В нём есть что-то хорошее и качественное, подходящее для службы в ЩИТе, но больше - надменного и обиженного, как у злого школьного хулигана, которого нещадно бьет отец. С ним стараются работать, стараются его сделать заново, вытаскивая наружу и взращивая лучшие качества, но иногда он становится совершенно невыносимым: грубым, упрямым.       Романова Рамлоу не нравится. Наташа - противоположна; прямая и спокойная, смотрит на него, как на мальчишку. Не перечит, не грубит, но, кажется, совсем не понимает, зачем с ним так возятся. В её неведомом мире он - слабое звено, не стоящее и толики внимания.       Рамлоу иногда думает специально задеть, посмотреть, на что она, такая гордая, способна - но рядом с Романовой, будто тень, всегда есть ещё проклятая Белова. А она всегда смотрит на Рамлоу так, словно еле сдерживает себя от яростной драки. Впрочем - это её обычный взгляд на мужчин. Она - молодая, раскалённая, мощная, сложена, как тяжёлое оружее, и может позволить себе подобное. У Рамлоу чешутся кулаки при мысли о подобном вызове.       Однако Наташа смотрит на Елену с обычной тихой тёплой ласковостью - и Елена под этим взглядом согласно сдерживается, лицо её принимает нарочито равнодушный вид. Право, ей некогда возиться с глупыми мальчишками, не нужно ничего им доказывать...       Они обе - Чёрные Вдовы. Обученные убийцы, накачанные сывороткой. Что же у них в головах?.. Рамлоу не знает, и ему любопытно - до того, что стынет сердце. - Куколка Дрейкова, - выплевывает он однажды на собрании, когда Наташа смеет говорить против общего что-то обычное, холодное - и не успевает даже вздохнуть...       В следующую секунду Рамлоу находит себя на полу, опрокинутым и прижатым, ему больно и душно, в ушах стучит, ускоряясь, кровь. Два жёлтых пульсирующих пятна висят над ним в сгущающейся красной тьме, и он брыкается - пытается - всем своим сильным телом, но почему-то совершенно не может двинуться, лишь ударяется и ударяется затылком об пол. - Отставить! Отставить, я сказала! - глухо кричит где-то Мария, но мир вокруг всё более погружается в глухую черноту. - Елена не остановится, пока не закончит начатое... или пока я не скажу ей остановиться, Хилл, - слышится напоследок спокойный, как всегда, голос Романовой - а потом всё вокруг Рамлоу исчезает совсем.       Беспамятсво не длится долго, но затем кажется спасением, лучшим вариантом. Реальность - это капельница, стыд, болящее горло и грудь, странный холодный страх под сильно бьющимся сердцем. - Ты придурок, Рамлоу, - говорит Мария, склоняясь к больничной койке и поджимая губы. - Белова бы убила тебя, не задумываясь... Ей хватит и трёх секунд, чтоб свернуть бошку, ты знаешь?.. А Романовой...       Мария красноречиво не договаривает, и Рамлоу уже совершенно не хочется задевать спокойствия Наташи. Кажется, ничего в мире не должно это спокойствие, ревностно оберегаемое Беловой, нарушить - во имя своего же живота.       После он извиняется перед Наташей, ощущая теперь всё тот холодный подсердечный страх, пока зелёные спокойные глаза смотрят на него, редко мигая. Два знакомых жёлтых пятна, как глаза готового к прыжку тигра, маячат за спиной Наташи - и Рамлоу чувствует от них по спине ледяные крупные мурашки.