Желание

      Первый курс пролетел в учебе, контрольных, веселых играх. Экзамены в конце года не смутили никого, даже Гермиона не нервничала, потому что Гарри. Мальчику достаточно было обнять девочку, чтобы все беспокойство убежало куда-то. Взрослые играли в свои взрослые игры, но никогда не вмешивали в них детей, в этом мире дети были высшей ценностью.       Лето, домашние задания, огромное теплое море, в котором плескались ставшие одним целым двое детей. Много мороженого, пузырящейся воды, парк развлечений. Прошедший яркой звездочкой день рождения Гарри… Косая Аллея, на которой не было Локхарта, потому что директор показал воспоминания детей «кому следует» еще в прошлом году. У писателя сейчас были совсем другие проблемы.       Снова поезд, но на Гарри не смотрели восторженные глаза, потому что у мальчика не было славы Героя в этом мире. Героями в этом мире были его родители и другие взрослые. Дети воевать не должны, дети должны играть и хорошо учиться, а совсем не бороться против зла. Для битвы есть взрослые, и это очень важно — чтобы взрослые от этом не забывали. В этом мире, Творцом которого был ребенок, взрослые всегда помнили о том, что они взрослые.       — Здравствуй, Луна, — произнесла Гермиона, прижатая к своему Гарри. — Давай дружить?       — Давай! — обрадовалась девочка с глазами чуть навыкате. — У вас красивые мозгошмыги.       Мама этой девочки не погибла, она была ранена и долго выздоравливала, но она всегда была у девочки, которая не сошла с ума от горя и одиночества. Девочка Луна видела то, что не видели другие, даже видела будущее, но она не плакала от того, что мамы больше нет. Зато она видела суть своих новых друзей, радостно им улыбаясь.       Второй курс пролетел так же спокойно, Гермионе не пришлось лежать камнем, а Гарри — сражаться с огромной змеей. Зато в рождественский день свое счастье нашла Минерва МакГонагалл. Ее счастливая улыбка была видна всем сразу после каникул, ведь это правильно. Гермиона обнимала своего Гарри, и силы их любви хватало на весь мир, делая людей счастливее. Благодаря Дамблдору опустели детские больницы и хосписы. Один-единственный раз он воспользовался своим почетным председательством — показал каждому воспоминания детей, и детские больницы с хосписами опустели.       За вторым курсом был третий, потом и четвертый… Да, Турнира не было, потому что Дамблдор был категорически против рисковать жизнями детей. Гермиона и Гарри взрослели, дружили и все так же любили друг друга. Первый бал, первый настоящий поцелуй, объявление о помолвке, насквозь формальное, потому что всем и так все было понятно.       Три последних курса пролетели в учебе и экзаменах, и вот уже скоро выпускной бал.       — Гарри, — задумчиво проговорила Гермиона, вглядываясь в книгу. — Ты знаешь, что у нашего директора была девушка когда-то, которую он любит до сих пор?       — Она умерла? — с интересом спросил юноша, гладя свою невесту.       — Да, у нее была какая-то «испанка», наверное, болезнь, — сообщила девушка и жалобно посмотрела тому в глаза. — Давай пожелаем, а?       — Давай, — хихикнул Гарри, они обнялись и пожелали. Что-то изменилось в мире, пожилая женщина-сквиб встрепенулась и принялась собираться, потому что ей очень нужно было в Хогвартс.       Выпускной бал гремел, кружились пары в своем последнем школьном танце, завтра они станут совсем взрослыми, а через месяц загремят свадьбы тех, кто не представляет жизни друг без друга. Но внезапно все замерло. Казалось, замерла музыка, застыли пары, остановился на середине тоста Альбус Дамблдор.       Через зал неуверенно шла немолодая женщина, смотревшая сейчас только на Альбуса Дамблдора. Она шла не очень быстро, но Альбус заметил ее, и будто бы не было всех этих лет. К нему шла она — та, которую он любил все это время, та, из-за которой остался один, та, которую Дамблдор считал погибшей.       — Эли! — воскликнул он, бросаясь к женщине.       — Альби! — кинулась она к нему, и яркая вспышка озарила зал, когда они встретились.       Когда все проморгались, то увидели молодого рыжеволосого мужчину и юную девушку, что неотрывно смотрели друг другу в глаза. А потом они, все так же глядя друг на друга, закружились в вальсе. А юные боги этого мира стояли и улыбались, ведь что может быть лучше счастья восторжествовавшей любви?       Гермиона и Гарри были всегда в этом мире, а их дети решали сами, когда им уйти. Это было грустно, но вечно юные боги этого мира признали право своих детей. Они были всегда, всегда были для всех детей этого мира, потому что дети должны быть счастливы, потому что это правильно, потому что так будет всегда.

***

Безумно страшно и больно осознавать свое бессилие. Когда поздно, просто поздно, когда сделать больше ничего нельзя. Когда страшная болезнь забирает искренне любящие сердца. Их действительно так звали, родители оказались фанатами саги, бывает и такое в западной культуре. Мы все надеемся, что там, куда их увела смерть, которой в этот раз мы не смогли помешать, они счастливы. Давайте пожелаем все вместе, чтобы они там были счастливы? Ведь магия есть желание…