Желание

      Урок полетов был тоже совсем не похож на то, что описывали в книгах — новенькие метлы, и Гермиона с Гарри на одной метле. Профессор только улыбнулась им, ведь они так беспокоились друг за друга. Сначала полет по квадрату, потом облет замка. Каждый факультет отдельно, ведь невозможно уследить за всеми сразу. Они летали и чувствовали это счастье, счастье от полета вдвоем.       Уроки были интересными, но стали обычным делом, дети привыкали, привыкали к зельеварению, к чарам, трансфигурации, астрономии… Астрономия проходила в Большом зале, потому что зачарованный потолок можно было переключить в ночной режим и наблюдать звезды такими, какими они были прошлой ночью, поэтому ночью дети спали, а учились днем, как и положено.       День рождения Гермионы, так же, как и дни рождения других детей, отмечался на факультете, их список висел рядом с расписанием, поэтому девочку не забыли, а отпустили, конечно же, вместе с мальчиком, на полдня домой. Для этого в обед, после празднования на факультете, Гермионе вручили маленького ворона на цепочке.       — Мисс Грейнджер, сжимаете в руке и произносите «дом», а обратно — «школа», все понятно? — спросил профессор Флитвик.       — Понятно, — улыбнулась девочка. — А Гарри? Гарри тоже?       — Просто за руки держитесь, как всегда, — погладил ее профессор по голове. — Вас никто и никогда не разлучит.       — Спасибо, профессор! — Счастье ребенка, что может быть прекрасней?       Мистер и миссис Грейнджер удивились, когда в гостиной внезапно появились сияющие, как два солнышка, дети. Родители радовались детям, а Гермиона кружилась, что-то напевая, столько счастья у нее было в душе, что просто невыразимо. Свои двенадцать лет она смогла отпраздновать с родителями, как и каждый год, разве это не волшебство?       Снова потянулись уроки, контрольные, всегда вместе, всегда едины, несмотря ни на что. Появились друзья — пухленький Невилл, улыбающиеся Падма и Парвати и, конечно же, за всеми присматривающая Пенелопа, которая была для них всегда, как мама или старшая сестра. Могла успокоить, а могла и поругать, но делала она это так ласково, что плакать совсем не хотелось. В школе не было разделения на чистокровок и магглорожденных, потому что они все волшебники, им об этом еще в первый день рассказали, поэтому не было наказаний, ну тех, что в обычной школе бывают, но не для них. В волшебной школе не наказывали болью и страхом, потому что она же волшебная.       Незаметно настали рождественские каникулы, Гермиона и Гарри ехали домой, чтобы покататься на санках, поиграть в снежки и встретить теплый, волшебный праздник вместе с родителями. Обратно поезд шел почему-то не так долго, как туда, Гермиона сидела на коленях Гарри, привалившись к нему, как ей нравилось, и дремала, а он просто обнимал свое чудо, просто невозможное, невероятное чудо. Мир, в котором они жили, все больше напоминал волшебную сказку — теплую, невероятно добрую, в которой не было злодеев, опасных приключений и борьбы.       Им просто не нужна была борьба и приключения, ведь Гермиона и Гарри были друг у друга. А совсем недавно их вызвал к себе директор, но не для того, чтобы поругать, а чтобы рассказать.       — Гарри, — произнес директор, с улыбкой глядя на поддерживающих друг друга детей. — Волдеморта больше не будет, как и василиска — его перенесли в магический зоопарк, потому что нечего ему тут делать, а твой крестный, он…       — Он ведь не в тюрьме, да? — спросил Гарри, обнимая свою девочку.       — Нет, — покачал головой директор. — Он в Мунго, целители считают, что он сошел с ума, но если хочешь…       — Не надо, директор, — улыбнулся мальчик. — Он и в книжках был не совсем нормальный, а у меня есть родители и… и Гермиона. А еще у нас есть «мы».       Директор тогда улыбнулся и пожелал им удачи, а Гарри решил, что потом поговорит с Сириусом, когда подрастет, потому что сейчас это ничем хорошим не закончится. Поезд прибывал в Лондон, а на платформе уже ждали Грейнджеры, как и другие родители детей-волшебников. За этим следили представители Министерства Магии — родители встречали детей на волшебной платформе. И это было правильно.

***

      Наверное, нужно было, чтобы они сами увидели, что Хогвартс совсем не такой, как в книжках, чтобы поняли то, что здесь есть взрослые, сами решающие проблемы, а не бросающие детей в пекло. В эту рождественскую ночь Гермионе и Гарри снился один и тот же сон. Сияющая женщина рассказывала и показывала им ответ на вопрос, почему здесь все иначе.       Гермиона увидела, как того мальчика оттаскивали от мертвого тела той девочки. Как он плакал и не хотел оставлять ее одну, как умирал от тоски, и девочка плакала во сне, обнимая свое сокровище. Она видела, как он писал историю, историю о том, что они вместе в новом мире, который добр, в котором взрослые решают проблемы и позволяют детям просто жить и учиться. И как умер, поставив последнюю точку. Умер с улыбкой и надеждой, несмотря на раздирающую боль. Умер с мечтой быть с ней.       Девочке и мальчику показывали, как разные люди писали отзывы, не принимая историю и не понимая ее, а потом мама Гарри написала несколько строк ответа. Они увидели, как в этот ответ вчитывался седой мужчина, а затем, распечатав на принтере историю и этот ответ, пошел к женщине, известной им обоим. Эта женщина улыбалась с обложек книг и экрана телевизора, потому что именно она написала те самые семь книг. Женщина сначала не хотела читать, а потом прочитала сначала ответ мамы Гарри, а потом и саму историю. Обнявшиеся во сне Гермиона и Гарри смотрели на то, как плакала эта женщина, как перечитывала историю, написанную умиравшим мальчиком своей девочке, которая уже не могла ее прочитать.       На сайте саги появилась эта история, ее читали тысячи людей, потому что автор всей саги в комментарии к ней просила прочесть, ведь это чудо. И чудо стало возможным. Гермиона и Гарри видели тысячи людей, которые, читая эту историю, желали, чтобы она была правдой, чтобы двое детей были счастливы там, в своем новом Большом Приключении, ведь магия — это желание.       И дети видели таких же детей, как они, взрослых, с улыбкой читающих историю, врачей и учителей, сопереживающих им, которые от всей души желали, чтобы эта история стала правдой, чтобы Гермиона и Гарри были вместе, чтобы их души встретились. Сияющая женщина рассказывала и показывала детям все это, а девочка уже начала понимать.       — Твоя история, Гарри, и желание, искреннее желание тысяч людей создали этот мир, — сказала эта сияющая женщина. — Они создали его именно таким, каким ты его описал — добрым, сказочным, в котором нет и не может быть ничего плохого для детей.       — Значит, это нам кажется? — спросила Гермиона.       — Нет, дети, — улыбнулась эта женщина. — Здесь все реально, и вы живете в мире, который создали своей любовью. Тысячи людей сделали его реальностью, но создатели — именно вы.       — Значит, все будет так, как я написал? — поинтересовался Гарри.       — Да, малыш, — ответила ему сияющая женщина. — Ты создатель и бог этого мира, как и твоя девочка, ведь вы неразделимы, и так будет всегда. Вы не уйдете, пока не захотите, и всегда будете вместе.       — Вместе… — прошептала Гермиона. — А кто вы?       — Я — Магия, девочка, — произнесла эта женщина. — Вы меня тоже создали такой, ведь главное — это желание.       Утро началось с того, что визжащая от счастья девочка принялась обнимать мальчика, подарившего им целый мир. Теперь они оба понимали, почему здесь все не так, как в книжках, ведь этот мир создан их любовью и искренним желанием людей. Им жить здесь, а когда вырастут — еще и следить за тем, чтобы мир оставался таким же добрым и светлым, так сказала тетя Магия.       Это Рождество было самым волшебным в их жизни, а родители Гермионы и пришедшие в гости Дурсли с улыбками переглядывались, глядя на счастливые лица детей. А дети катались на коньках и на санках, радовались снегу, детскому пуншу, кушали сладкую вату, празднуя Рождество от души. Десятки сов принесли подарки от друзей и знакомых, которых поздравили Гермиона и Гарри. Даже от профессоров…

***

      Северус Снейп, в одиночестве гуляя по парку, как и каждое Рождество, встретил женщину, хоть и не похожую ни на Марлин, ни на Лили внешне, но удивительно походящую на них душой. Нестарый еще зельевар это сразу же почувствовал, поэтому, собрав все свое мужество, пошел знакомиться.       Не прошло и часа, как они гуляли по парку вдвоем, разговаривая обо всем сразу. Женщина не была волшебницей, но Северусу это уже давно не было важно. Сидя в кафе, эта женщина, которую звали библейским именем Мария, вдруг сказала зельевару:       — Такое ощущение, Северус, как будто мы с тобой знакомы очень давно, так бы и не расставалась с тобой.       — Не вижу проблем, — улыбнулся профессор Снейп, чувствующий, как возвращается бесшабашная молодость. — Выходи за меня замуж.       — Постой, — внимательно посмотрела на него Мария. — Ты же не шутишь?