Решайте, Мирон.

— Ты выспался? — Дима крепко сжимает голые бедра ладонями и тянет Мирона на себя, припадая к его шее губами, словно к воде живой. Мирон стонет, прикрывает ладонью рот и всхлипывает, уперевшись возбужденным членом в бедро преподавателя. Сидеть на этом столе с приспущенными до колен джинсами и прижиматься к холодному дереву жаркой кожей было невероятно нужно и важно для Фёдорова, он обхватывал свободной рукой Диму за шею и шумно дышал в его ухо через ладонь, но вырезанные узоры уиндли давят ему на бедра и напоминают о том, что они находятся в аудитории, в учебном заведении, что Дима - препод, что Дима - трахает, что Дима - люблю тебя, ляль. Возьми его глубже. Но даже при всей абсурдности ощущений отвлечься от Дмитрия Фёдоровича казалось нереальным. Мирон вдыхал глубоко дорогой парфюм, аромат мускуса и боли. Обнимал своего Диму, который самодовольно урчал где-то в Фёдоровской шее, покрывая её полотно алыми укусами. — А если кто-то зайдёт? — Раздаётся над ухом беспокойный шёпот. Дима упирается взглядом в ладонь, устремленную в его грудь в попытке отодвинуться. Он поднимает взгляд на растревоженного Фёдорова и глубоко вздыхает, опуская плечи. Возбуждение напоминает о себе, но Дима тоже любит напомнить о том, кого здесь следует слушать. Хинтер садится на свое кресло и закидывает ногу на ногу. Смотрит на разгоряченного Мирона. молчит. — Что? — Мирон переводит взгляд на тяжёлую дверь и сжимает ладонью футболку, стараясь хотя бы немного прикрыться. — Боишься? Встал и ушёл. — Дмитрий застегивает пуговицы на пиджаке, поправляет воротник и натягивает галстук в прежнее положение. — Дим, — шепчет студент, потупив взгляд. — Дмитрий Фёдорович, я был неправ, — кивает он. Взгляд вновь на Диму устремляет. Хинтер вздыхает и голову набок склоняет в излюбленном жесте. Рука взмывает вверх и Дима ладонью указывает на выход из кабинета. Мирон алеет от стыда и смущения. Болезненной остротой напоминают о себе вырезанные в столе узоры. Расплывается на белье важное пятно смазки. — Можно я сделаю вам минет? — Тихо спрашивает Фёдоров, вновь напоминая Диме о том, что он не студент, а его юная куколка. Преподаватель улыбается уголками губ, но смотрит исподлобья - тяжёлым, болезненным взглядом. От него холодно, а груди что-то колет и немеют пальцы на руках. От этого взгляда Дмитрия Фёдоровича хочется плакать. Плакать и просить прощения...но Мирон мог лишь молча рассматривать совсем незнакомое лицо напротив и ждать ответа на вопрос. Ждать разрешения, которое побудит к действиям. Кресло недовольно скрипит, колёсики со звонким шуршанием двигаются по тёмному паркету пола. Дима встаёт. Одергивает пиджак, поправляет приспущеный ремень. Взгляд с Мирона на дверь переводит. — Ляль, раздевайся, — говорит тихо и спокойно, как будто проснулся только. Клокочет внутри беспокойная злость. — Мне стыдно. Дверь щёлкает пару раз, шепчет Мирону, что бояться больше нечего. Ключ в замочной скважине выдыхает с удовольствием, ощущая себя на своём месте. Холодное дерево расслабляет своей мощью и неустанностью. Горячее тело пышет желанием и готовностью быть слабым в сильных руках. Мирон трёт ладонями опухшие от накативших слез глаза. Шмыгает носом пару раз. Стягивает с себя худи. Джинсы. Носки с кроссовками. Целиком на стол забирается, по-турецки садится. С преподавателя взгляд не сводит. — Чего ты стыдишься? — За спиной. Громко, но слишком тихо. Спокойно. По-свойски. — Удовольствия? Мирон слышит, как звякает тяжёлая пряжка ремня около его поясницы. Ощущает кожей, какой горячий и возбужденный он стоит за его спиной. — Стыдишься, что тебе хорошо? — Ладонь с огрубевшей от возраста кожей тихо скользит по ситцевой коже, сжимает мягкие бока. Обоженные любовью губы касаются плеч. — Своего тела, — слышится ответ. Дима смеётся. Он берет Мирона за волосы и тянет его голову вниз, на себя. Смещает ладонь с его туловища вверх, ведёт по впалому животу, по острым рёбрам, по округлой из-за позы груди. Задевает пальцами возбужденный сосок, отчего с уст Мирона срывается стон, который Дима ловит и прячет глубоко в сердце. Укладывает аккуратно руку на горло чужое. Белое, детское, соблазнительное. — Расскажи мне, как ты меня хочешь, ляль, — просит Дима, втягивая кожу на плече нежном в рот. Он прижимает её языком к нёбу, цепляет у плоти зубами, оставляет тянущий след. Мирон ощущает, как рядом с его рукой лежит ремень, Мирон ощущает, как этот ремень бьется о его кожу и звенит болью. Мирон глаза открывает. — Фёдоров, как вам спится на паре? — Ладонь на тетради обещает, что студент получит по заслугам. Мирон поправляет непослушные кудри, кашляет и устремляет взгляд прямо над собой - на Дмитрия Фёдоровича. — Простите, пожалуйста. Я всю ночь читал Гомера. — После пары останетесь. Есть о чем поговорить. Главное только, чтобы никто не зашёл.