Дела семейные

Геральт вертел в руках телефон. Трисс с засыпающей на руках Цири кружила вокруг него. — Если ты кому-то хочешь написать, то пиши, — прошептала она даже с какой-то строгостью в голосе, покачивая малышку в руках, — а то на твою кислую рожу уже смотреть тошно. — Как Цири уснет — зайди на кухню, пожалуйста, — шепнул в ответ Геральт и ушел на кухню сам. И, не дождавшись Трисс, написал Лютику. Спросил, когда у него выходной и в силе ли его предложение. Возможно, это опрометчиво — приглашать в свой дом, к своему ребенку малознакомого человека. Но почему-то от Лютика не исходило никакой опасности. Он был каким-то своим — уютным, понимающим, искренним. С легкой меланхолией в глазах, которая придавала ему особенный шарм. Он уже, вообще-то, отказал ему несколько раз, а Лютик, вопреки ожиданиям, не настаивал. Просто сказал, что понимает опасения Геральта, но в любом случае всегда готов помочь, если тот надумает. И Геральт надумал. — Ну что там у тебя? — спросила девушка негромко, наливая себе сок. — Да я уже сам, — отмахнулся Геральт. Рассказывать о произошедшем он передумал. А то посыпется гора вопросов — нужных и не очень. И ни на один из них Геральт не хотел бы отвечать. — Ну смотри. Выше нос, Геральт! У тебя скоро отпуск, отдохнешь. Хотя бы работы не будет. Да и дни пролетят быстро. А мы с Ламбертом, если хочешь, можем даже на пару дней Цири к себе забрать, если она не закапризничает. — Ваши отношения развиваются очень стремительно, — усмехнулся Геральт. — Ой, да какие там отношения… — смущенно произнесла Трисс, — так, ерунда какая-то. — И поэтому вы уже живете вместе? — Да этого… одного его оставишь — убьется еще ненароком. Геральт тихо рассмеялся. Ему очень нравилось наблюдать, как Трисс до последнего отрицает, что у них с Ламбертом все приобретает очень серьезный характер, в то время как Ламберт чуть ли не футболки готов надевать с надписью «мы ебемся». Это выглядело так забавно, и Геральту иногда казалось, что ему вот такого тоже не хватает. Смущенных взглядов, объятий. Чтобы кто-нибудь перебирал волосы, пока ты укладываешь голову на чужих коленках. Чтобы было кого прижать к себе, когда засыпаешь. Конечно, хлопоты с Цири занимали бОльшую часть мыслей Геральта, но иногда меланхолия из-за одиночества нет-нет — и проскальзывала в его голове. Впрочем, он был очень рад, что Ламберт наконец-то перестал вести себя как последний идиот, а Трисс сумела закрыть глаза на то, что когда Ламберт испытывает к кому-то симпатию, то его мозг отключается. В конце концов, они действительно хорошо смотрелись вместе. Пока Трисс что-то рассказывала, Геральту пришло сообщение от Лютика: «Могу взять хоть завтра. Скажи, когда тебе будет удобно». Геральт улыбнулся. «Ну давай завтра. А то у меня уже нервы сдают. Спасибо» И отправил следующим сообщением адрес. Лютик прислал короткое «ок, приеду часам к 11», и больше ничего не писал. Как, впрочем, и Геральт. Все происходящее казалось настолько же естественным, насколько и странным. — Кстати, Геральт, ты не против, если я переночую у тебя? Я тут Ламберту устроила… хм… головомойку, и сказала, что не приду домой, пока он не извинится. А тратиться на отель не хочется. — Да, без проблем.

***

Лютик спешил к одиннадцати по указанному адресу. Он до последнего не верил, что Геральт ему все-таки написал. Иногда появлялись какие-то странные мысли, что на самом деле Геральт — маньяк, и все это — лишь легенда, чтобы заманить очередную жертву. Но эта мысль быстро отметалась. Он позвонил в домофон, и Геральт, даже не спрашивая, кто это, открыл дверь. Лютик вбежал по лестнице быстрее, чем обычно, и осторожно вошел в уже открытую дверь. В коридоре он столкнулся с рыжеволосой девушкой, застегивающей свое пальто. — Привет, Лютик, — услышал он голос Геральта, и только поэтому перестал пялиться на девушку. — Привет, — произнес он немного неуверенно. — Привет, — девушка улыбнулась ему и подошла к Геральту. — Ну пока, Трисс, — произнес мужчина. Он стоял в домашней футболке и спортивках, на его руках спала Цири. Трисс приобняла Геральта за плечи и поцеловала его в щеку: — Пока, Геральт. До встречи. Пиши, если что. И, кинув какой-то заинтересованный взгляд на Лютика, вышла из квартиры. — Ну, я пришел, как обещал, — произнес Лютик, неловко улыбнувшись. — Да, спасибо тебе! Ты голодный? Разувайся, я пока чай поставлю. Геральт засуетился на кухне. Цири уже проснулась и сонно наблюдала за всем происходящим, уложив голову на плечо отца. А Лютик, сидя на стуле за кухонным столом, завороженно наблюдал, как мужчина, держа дочь одной рукой, другой ловко набирает воду в чайник, насыпает заварку, достает кружки, достает из холодильника какие-то пирожные. — Да я не голодный, — произнес Лютик негромко. — Ну, тогда есть буду я, — хмыкнул Геральт, — можешь принести детский стульчик из комнаты? А то если мы будем есть, а этой мадаме ничего не дать, то слез не оберешься. — Конечно! Лютик тут же побежал в другую комнату, нашел высокий светло-зеленый стульчик для кормления и притащил его на кухню. И поставил немного в сторону от стола, чтобы он не мешался Геральту. И, сев на свой стул, обнаружил, что Цири, продолжая щекой лежать на плече Геральта, внимательно смотрит на него. Как будто изучает. — Привет, Цири, — осторожно произнес Лютик и улыбнулся. Девочка немного помолчала, а потом вдруг звонко, так, что Геральт вздрогнул, произнесла: — Пьивет! Лютик расплылся в широченной улыбке, и девочка заулыбалась ему в ответ и вдруг довольно рассмеялась. — О, я вижу, вы поладили. Так что вручаю тебе, — произнес Геральт, когда чайник вскипел. Все-таки опасно было наливать кипяток с ребенком в руках. Он усадил Цири на колени Лютика, а тот на автомате взял девочку на руки, глядя на нее широко открытыми глазами. Как будто не верил, что вот эта малышка сейчас правда смотрит на него и довольно улыбается. — Меня зовут Лютик, — произнес он, улыбаясь девочке в ответ. — Ютик! — повторила тут же Цири. — Лю-тик, — произнес Юлиан, акцентируя внимание и мимику на звуке «л». — Йю-тик, — повторила Цири. — А тебя как зовут? — Циьи! А папа Геальт! — Над буквой «р», чувствую, придется долго и упорно работать, — усмехнулся Геральт, ставя чай перед Лютиком. — Ну, ей даже четырех лет нет, — пожал плечами Лютик. Он уже усадил Цири на колени и начал покачивать ее, пока та издавала губами какой-то странный звук в такт. — Ну тоже верно, — согласился Геральт, — так, дочь, давай-ка мы сядем на стульчик. Юлиан даже ущипнул себя, и так щипал себя не один раз за день. Все происходящее казалось ему сном. Ему удалось быстро найти общий язык с Цири, так что та взяла с Лютика обещание, что он вернется снова. — Ну, если папа будет не против, то я загляну, — улыбнулся Лютик, прощаясь с Геральтом и Цири. День пролетел как-то слишком быстро. И весь день он был только с Цири, и девочка была счастлива от такого внимания к ней. А Геральт даже поспать успел, и на прощание искренне поблагодарил Лютика за помощь. — Конечно, не будет против, — откликнулся Геральт, — Цири, скажи Лютику «пока». — Пока, Йютик! Лютик действительно пришел. А потом снова. Никто из них не заметил, как все пришло к тому, что Лютик стал стабильно брать три выходных в неделю и проводить их с Геральтом и Цири. А Геральт даже вспомнил, что такое — спать больше четырех часов в сутки. В доме становилось как-то уютнее, когда здесь оказывался Лютик. Цири была от него в восторге. Если тот не приходил, она ходила по пятам за Геральтом, повторяя «где Йютик?». И радостно визжала, когда Лютик наконец-то оказывался на пороге. А тот начал иногда приносить ей подарки — то какие-то конфеты, то игрушки, то раскраску с фломастерами. С особым удовольствием он подарил Цири игрушечную музыкальную гитару: Цири тут же полюбила тыкать все кнопки подряд, извлекая из игрушки мелодию. Геральт сказал, что за такие дела Лютику положены санкции, правда все равно никакие санкции не применил. Иногда Геральт ловил себя на том, что просто сидит и смотрит, как Лютик, окруженный игрушками Цири, учит девочку говорить звук «л» или «р». Просто смотрит, не думая совсем ни о чем. Как будто так было всегда, и не было этих безумных семи месяцев, когда Геральт был готов на стены лезть от усталости и держал себя в руках только потому, что он ответственен за Цири. Постепенно Лютик осваивался в этой квартире, и зачастую лучше Геральта знал, когда нужно отвести Цири к врачу, где ее новая игрушка или то, что малышка терпеть не может некоторые пюрешки и есть их не будет ни за что. — Она чудо, — однажды произнес Лютик, когда Цири, устав носиться по дому, уснула на руках Лютика. — А по-моему, самый настоящий дьяволенок, — хмыкнул Геральт и подошел к Лютику ближе, чтобы поправить прядки на лице спящей девочки. — Помолчи лучше, — фыркнул Лютик. Лютик начинал привыкать ко всему происходящему. Настолько, что ему становилось страшно, что однажды это прекратится. Цири подрастет и пойдет в садик, и помощь Геральту уже не будет нужна. А еще эта Трисс… Она больше не появлялась в квартире Геральта, когда здесь был Лютик, но Цири иногда говорила о ней или рассказывала о том, что «Тъис вчеа подайила мне отъ» — и показывала какую-нибудь куклу. И Лютик так много думал о том, кто же такая эта Трисс и почему, если они с Геральтом все-таки встречаются, она появляется здесь так редко, что нечаянно задал этот вопрос вслух, когда они с Геральтом готовили ужин. — Трисс? И я? — удивленно переспросил Геральт, нарезая морковку, — с чего ты взял? — Ну… Цири про нее рассказывает, ты тоже… И я подумал, что… — О, нет, Трисс просто моя давняя подруга. Как и Ламберт, с которым у нее сейчас отношения. Лютик невольно улыбнулся, ощутив, какой груз упал с его души. — Моя фантазия и проницательность в этот раз подвела меня, — усмехнулся он и поставил мясо в духовку. Как все пришло к тому, что Юлиан стал оставаться у Геральта на ужин и помогал этот ужин готовить, никто не понял. И все же иногда Геральт задавал себе вопрос, почему Лютик так возится с Цири, почему он привязался к девочке. Он был уверен, что все не просто так. Поэтому, набравшись смелости, все-таки спросил у Лютика: — Лютик, а… тебе правда не надоедает возиться с Цири? Ты проводишь с ней все свои выходные, — произнес Геральт, пока Юлиан наливал им обоим чай. — Я очень полюбил Цири, она само очарование, — искренне произнес Лютик и поставил перед Геральтом его кружку, а сам сел на соседний стул. — Просто я… Извини, если вопрос будет бестактным, но… Ты так любишь детей, и я не понимаю, почему ты до сих пор не обзавелся своими? Из тебя вышел бы прекрасный отец. — Как-то не получилось, — произнес Юлиан, уткнувшись взглядом в столешницу. — Ну… Ладно, жизнь длинная. Однажды ты все равно встретишь ту самую, с которой у вас будет куча очаровательных детишек, — сказал Геральт, искренне веря, что подбадривает Лютика. — Нет, — поджал губы Лютик. Он вообще-то не планировал распространяться об этом, но разговор сам вел к откровенности, — я… я не могу иметь детей. Совсем. Так получилось, врожденная патология. Да и с «той самой» все не так просто. Мне скорее «тот самый» нужен, точнее… Мне вообще никто не нужен, если быть честным. Я думал о том, чтобы взять ребенка из детского дома, но мне намекнули, что «таким как я» лучше даже не пытаться. Юлиан тяжело сглотнул. Он был уверен, что после такого каминг-аута Геральт выгонит его, запретит общаться с дочерью. Лютик привык к резкой реакции на свою ориентацию. Но Геральт только вздохнул: — Зря ты так. Иногда жизнь удивительно закручивается. Знаешь, я никогда не хотел своих детей. У меня была крестница, и мне этого хватало до верха. А сейчас у меня появилась Цири, и, знаешь, я не понимаю, как я вообще раньше жил без нее. Представляешь, всего семь месяцев, как по этой квартире бегает мини-человек, а ощущение такое, что так было всегда. Лютик слабо улыбнулся. — Я понимаю, о чем ты. Тем более, что Цири действительно имеет дар очаровывать с первого взгляда. Поздним вечером, прощаясь с Геральтом и Цири, что уже уснула на руках отца, Лютик до дрожи в коленях боялся, что Геральт вежливо намекнет ему, что больше приходить не нужно, поэтому не поверил своим ушам, когда тот произнес привычную фразу: — Напишешь, когда у тебя будет выходной? — Конечно! — Лютик так обрадовался, что даже не удержался и обнял Геральта. Правда, потом смутился, извинился и спешно вышел из квартиры. А через десять минут проснулась Цири и устроила дикий рев из-за того, что «Я не сказава Йютику пока-а-а-а-аа!»