Класс D-3: Отступники

— Вы забываете, что только я способен связаться с прошлыми Главами! — сердито заявил Святослав, ударив по столу кулаком. — Мы не забываем, — спокойно сказал Евгений. Элис скривила губы. Лагран безразлично посмотрел на Главу Ордена. — Как раз наоборот. Изо всех сил держим эту информацию в наших головах. Да только никто из нас не может утверждать, что вы действительно можете с ними говорить. Ведь, Глава, их мудрость вам не передалась. Орден не преуспел в проведении экспериментов, мы упустили «подлинник» и даже чертов артефакт, который мог стать ключом к успешному завершению экспериментов. Признайте — вы крупно облажались! — Так что давайте подумаем о том, что делать с вором, — Элис небрежно бросила послание на стол. Там уже лежали четыре одинаковые по содержанию записки. Их получили утром четверо самых важных людей Ордена. — Нельзя его недооценивать, — проговорил Евгений. — Если этот человек решился похитить то, за чем гоняются все Главы подразделений и сам Глава Ордена, значит он либо совсем безбашенный, либо чертовски сильный. — И раз уж он перебил всех наших намеников, можно с уверенностью сказать, что в нем и того, и другого хватает с лихвой, — мрачным тоном сказала Элис. — Стоит быть крайне осторожными, — согласился Лагран. — Возможно, это целая группа. — Отступники? — усомнился Глава Первого подразделения. — Или Независимые? — Маловероятно, — отмахнулся Глава Ордена. — Первым еще неизвестно об артефакте — иначе поднялась бы шумиха. А вторые никогда не вмешиваются. Скорее всего, крысы внутри самого Ордена. Те, кому крайне не нравится нынешний порядок. — И раз уж похищен именно артефакт, — продолжил мысль Лагран, — значит, предатели находятся в наших подразделениях. Главы напряженно переглянулись. Ни одному из них не хотелось обнаружить в своем близком кругу предателей. Однако, каждый уже выделил для себя в голове список тех, кого стоит проверить. Только один из них знал, кто подписался как «Расхититель». Лагран дал это прозвище Себастьяну, когда принимал на службу из-за любви того к деньгам. Как в воду глядел. И Себастьян знал, что Лагран поймет, кто он. Он дает ему фору, зная, какими сокровищами владеет бывший начальник. — Никак нельзя допустить того, чтобы он, или они, нашел «подлинника» и забрал его силу, — напряженно сказал Святослав, сцепив руки в замок. — А разве мы не этого добивались? — удивилась Элис. — Если все получится, это будет означать только одно — эксперименты можно считать удачно завершенными. — Проблема в том, что этот человек явно настроен против нас, — грубо бросил Евгений. — Думаешь, он станет нам помогать? Нет, он пойдет против нас. Тогда Ордену настанет конец. Никто из нас мало того, что не получит свою долю, так еще и потеряет то, что имеет. А уж если он впоследствии станет сотрудничать с Отступниками, эпоха управления Ордена точно подойдет к концу. — Мы обязаны схватить его раньше, чем это случится, — решительно сказал Глава Ордена, поднимаясь на ноги. — Никакого «выкупа» он не получит. Найдите его. Любыми способами, — он помедлил, глядя на недовольные лица, бросил взгляд на сидящих в зеркале призраков, осуждающе качающих головой, и принял нелегкое решение. Пора что-то менять. И если он не сделает этого сейчас, от Ордена останется лишь груда камней. — Верните артефакт в Орден. Если это случится раньше, чем будет утеряна сила «подлинника», я отойду от дел и оставлю Орден вам троим. Главы молчали, ошарашенным взглядом провожая уходящего из зала Святослава. Он знал, что это единственный способ спасти организацию. Даже если придется разделить власть. Или же они сами выберут того, кто поведет Орден в светлое будущее. Если оно есть. Оставит пост? Добровольно? Это невозможно! Но для них троих это отличная возможность урвать себе кусок побольше. *** Артур сердито скривил губы, сложив руки на груди, и закинув ногу на ногу. Сидящий на своем месте Лиам неловко отвел взгляд. Ариста горделиво вскинула подбородок, с вызовом глядя на Лейца и крепко сжимая мою ладонь. Ардаган стоял позади нас, источая ауру раздражения, Теодор мялся рядом. Все, как всегда. Так и должно быть. — Нет, — в который раз за это утро сказал Заместитель. Он говорил с заметной усталостью, легким снисхождением, но каждое его движение выдавало плохо сдерживаемую злобу. Я была уверена, что он делает это только из-за того, что в кабинете присутствует Ариста. В ином случае он бы не постеснялся показать свое лицо, перекошенное гневом. Потому что оно становится действительно жутким. Хотя, для меня любое выражение его лица — страшное и ужасное. Я тяжело вздохнула. Еще с самого начала было ясно, что так просто нам не отделаться. — Напоминаю, что Элиза разрешила мне покидать остров, — твердым голосом сказала я. — Я — не пленница. — Она разрешила отлучаться по важным делам, — парировал Артур. Я сжала губы, сглотнула и снова попыталась: — Это важно. Лейц жестко усмехнулся. — Для твоей личной жизни? Ардаган позади меня недовольно фыркнул, Ариста покачала головой, я молча проглотила его завуалированный подкол. Теодор мягко коснулся моего плеча. — Лукас может рассказать что-то важное. Он — сын Эдварда Дигнита и преемник Евгения. — Вот именно, — зацепился Заместитель. — Как ни крути, он — важная шишка, шестеренка Ордена. Как бы ты не тешила себя надеждами о вашем светлом будущем, — ядовито проговорил он, заставляя меня крепко сжать руку Аристы и метнуть в него яростный взгляд, — Лукас Дигнита — все еще сын своего отца и часть Ордена. И он им подчиняется. Как думаешь, какой у него приказ? Я сцепила зубы. Я все это знаю. Не идиотка и не глупая. Но Лукас не станет этого делать. Хотел бы — давно попытался заманить нас этим способом, зная, что у Ардагана есть браслет. Хотя, откуда ему знать, что он вообще его носит? Лукас лишь полагается на свою интуицию — надеется, что брат питает к нему хоть какие-то теплые чувства и держит подарок близко к себе. Но мне нужно избавить себя от этих чувств. Поставить точку. Впрочем, не ценой своей свободы и жизни. — Лукас не станет этого делать, — уверенно проговорила я. — Не приведет за собой хвост. — У нас нет гарантий, — упрямо гнул свою линию Артур. И я его понимала, поэтому не злилась — за это. А вот за его подколы — очень даже. — Тогда стоит просто послать патрульных на место встречи. Все проверить. Будет там кто-то еще из Ордена — просто уйти. К тому же, я надеялась, что ты пойдешь с нами. Кто выстоит против самого Заместителя Отступников? Я хотела, чтобы мой голос звучал так, будто бы я льстила ему, но получилось невнятное бормотание и хрипение. Таким голосом только проклинают. Что ж, я не против. — В конце концов, я не спрашиваю твоего разрешения, — пробурчала я себе под нос. — Я не заложница. — Заместитель, — Ариста выразительно посмотрела на него, с намеком. Артур скривил губы, промолчал, видимо, обдумывая мои слова. Все же, взять с собой Женерию было верным решением. — Подумайте хорошо. Они выберутся отсюда в любом случае. Вопрос в другом — с вами или без вас. Под защитой или с голой ж… — Госпожа Женерия! — возмутился Лиам. Я прыснула, стоящий позади Ардаган хмыкнул. Подруга закатила глаза. — Выбирайте выражения. Артур неожиданно приподнял уголки губ в улыбке, покачивая головой. Видимо, поведение Женерии его не только не раздражало, но и привлекало. Лейц, да что с тобой такое? Ну не могла я поверить, что противный родственник вдруг влюбился. Хотя, о влюбленности речи не идет, но вот о симпатии — так точно. — Ладно. Будь по-вашему, — Лейц посмотрел на Ардагана. — Назначай ему встречу там, где я скажу, и во сколько. Я поговорю с Главой и попрошу ее выделить для твоей защиты, — перевел взгляд на меня, — наемников. Мы первые придем на встречу и проверим, не решил ли ваш дорогой Дигнита устроить вам засаду. Он со вздохом поднялся, прошел мимо под пристальными взглядами двух пар глаз, резко остановился у самой двери. Засунув руки в карманы брюк, он обернулся и снова вперил пытливый взгляд в Филеро. Тот даже не дернулся и не смутился. — И браслетик мне потом отдашь. Удумали здесь… Инновационные технологии. *** Отступники прибыли на место встречи — темный парк в небольшом городке Четвертого подразделения — за полчаса до назначенного времени. Они прошерстили окрестности, но ни одного Посвященного, кроме сидящего на скамье под фонарем Лукаса так и не нашли. Артур принял решение находиться поблизости, изображая из себя обычного прохожего, поэтому ошивался у соседней скамейки, когда мы подошли к месту встречи. С ним остался и Теодор, который в этот раз решил покинуть академию вместе с нами. Мои руки мелко подрагивали, кончики пальцев похолодели, а сердце билось от страха и волнения. Что он мне скажет? Зачем искал встречи? Находящийся все это время за моей спиной Ардаган не сказал ни слова. После того, что случилось два дня назад, он вел себя, как обычно, но иногда молчал, будто бы погружался глубоко в свои мысли. Я тоже старалась делать вид, что не думаю о его словах каждый час, не прокручиваю в голове воспоминания о том, как он держал меня в своих горячих руках, как его губы касались шеи, а дыхание обжигало кожу. Но мне было спокойно от его присутствия. Словно позади меня выросла каменная стена, на которую я в крайнем случае смогу опереться и которая сможет защитить меня от любой опасности. Я увидела его издалека — еще когда мы, не торопясь, шагали по темной тропинке. Время было позднее, около полуночи. В парке уже давно никого не было. Кроме нас. По периметру располагались Отступники, отвечающие за нашу безопасность. В тусклом, неприятном, желтоватом свете фонаря волосы Лукаса приобрели песочный оттенок. Но он был блеклым, будто бы ненастоящим, словно краска выцвела. Я сразу же заметила, как он осунулся — лицо усталое, взгляд пустой, кожа неестественно белая, как молоко. Он сидел, сгорбившись и сцепив руки в замок. Я испытала смешанные чувства: с одной стороны, мне было больно видеть его таким, с другой — он сам выбрал этот путь. Едва услышав приглушенный звук шагов, Дигнита повернул голову и прищурился. Мы выплыли из тени, держась друг от друга на достаточном расстоянии. Лукас подскочил на ноги. — Кантарина, Ардаган, — он говорил тихо, словно произносить наши имена было сложно, даже невозможно и запрещено. Я подняла взгляд. Лукас смотрел с немой мольбой, но приблизиться не смел. Боялся, что я все еще осуждаю его за то, что он бросил меня. Нет. У меня нет права осуждать тебя. Но я разочарована и зла. Только не понимаю, на кого именно. На него — за предательство, или на себя — из-за идиотских наивных мыслей. — Присаживайтесь. Давайте поговорим. — Мы постоим, — резко ответила я, складывая руки на груди в защитном жесте. Будто бы пряча от него свое сердце. «Мы» — заметно покоробило его. — Говори, что хотел. Лукас бросил вопросительный, настороженный взгляд на Ардагана, находящегося за моей спиной, и в его глазах вдруг отчетливо вспыхнул огонь ревности. Но он быстро подавил ее, чтобы не нервировать нас. Филеро продолжал упрямо молчать, но я чувствовала его мрачную ауру, окутывающую меня. Дигнита начал торопливо пересказывать нам историю Каспиана, которую, впрочем, мы уже знали. Хотя, откуда ему знать о том, что мы уже все выяснили? — Нам это известно, — Лукас снова скривил губы и нахмурился, когда Ардаган употребил слово «нам». Раньше были — «я» и «она», Кантарина и Ардаган. Слишком далекие друг от друга, имеющие не самые теплые и близкие отношения. Сейчас же я едва могла представить свою жизнь без него. Зато без Лукаса — уже запросто. В голове послышался жесткий смешок. Все меняется слишком быстро. — Как? — удивился Дигнита. Я кивнула, когда он снова обратил свое внимание на меня. — Мы знаем об этом уже больше месяца, — нехотя объяснила я, старательно избегая его требовательного взгляда. — Ничего нового ты не сказал, — фыркнул Ардаган. — Если это все, что ты хотел, то мы уходим. Это все бессмысленно. — Ардаган, — позвал Лукас, когда Филеро уже собирался развернуться и уйти. — Мама скучает. Одноклассник дрогнул. Я почувствовала это, даже не видя его. Мрачная аура, до сих пор обнимающая меня, отступила, смягчилась. Едва слышный выдох коснулся моего слуха. Лукас продолжил: — Каждый раз, когда я вижусь с ней, она с надеждой смотрит на меня, ожидая новостей. — Разве ты не живешь дома? Вернулся в академию после всего, что случилось? — резко усмехнулся Ардаган. Я была уверена, что за этим тоном он скрывает тоску. Все же, как бы холодно Филеро не относился к матери, он все равно любит ее. — Отец дал мне другое задание — найти вас. Вас обоих, — пояснил он, когда я вопросительно приподняла брови. — Тебя, чтобы передать Ордену. А тебя… вернуть домой. — Врешь, — рявкнул Ардаган. Я дрогнула. Он дернулся вперед, оказался перед Лукасом и схватил его за ворот мятой черной рубашки. Дигнита смотрел на брата с грустью. Он ожидал такой реакции. — Эдвард не может… вернуть меня домой? Ты смеешься надо мной. — Да, домой. Но не в семью. — А чтобы я прекратил позорить род, к которому даже не отношусь, — все понял Ардаган. Его хватка ослабла. Он усмехнулся. Снисходительно. — Неудивительно. — Ты — все еще часть семьи Дигнита. Когда ты ушел, отец счел тебя предателем. — А мама? — вдруг забыл про Эдварда Филеро. — Она тоже считает меня предателем? Лукас нежно и в то же время печально улыбнулся. — Она скучает. Мама… рада, что ты следуешь зову сердца, а не подчиняешься другим. Также, как и твой отец. Ардаган отпустил брата, развернулся, вглядываясь в темноту парка. Теперь он ее не боится. — Скажи ей, что я видел отца. — Что? — Я видел его. Его душу. Я знаю, как все было на самом деле. Я больше не питаю к нему ненависти. Но передай ей, что за свою ложь она когда-нибудь понесет наказание. А я… не держу на нее зла. Ардаган развернулся, посмотрел на удивленное лицо сводного брата, кивнул ему и направился в мою сторону. — Я буду рядом, — прошептал он, поравнявшись со мной, и сверкнул алыми глазами. Он оставляет нас наедине, понимая, что этот разговор не для его ушей. — Спасибо. Филеро отступил в тень, держась на достаточном расстоянии, чтобы не смущать нас своим присутствием, но и в случае опасности спасти меня. Хоть мне и ничего не угрожает. Кроме осколков в очередной раз разбитого сердца. Мы оба понимали, что этот разговор будет трудным. И оба не знали, с чего начать. Я осталась стоять, хотя чувствовала, как подгибаются колени. Мне казалось, что если я присяду на скамью, разговор затянется надолго. А мне этого не хотелось. Лукас тоже стоял, не подходя ближе. Пока что молча рассматривал мое лицо и вдруг заметил: — Ты изменилась, — это было сказано с такой болью, с таким неверием, что у меня защемило сердце. — Правда? В чем же? Я желала поскорее разобраться со всем этим, но что-то мешало. Мы отвлекали себя вопросами, бесполезными и совершенно ненужными, лишь бы не переходить к сути. Словно это могло сломать нас. Впрочем, это действительно разрушит все то, что было между нами. — Выглядишь хорошо. Посвежевшей. Не такой мрачной, как было в академии… — Спасибо, — коротко сказала я. Посвящать его в подробности своей жизни совсем не хотелось. Выдохнув, я все же решилась: — О чем ты хотел поговорить со мной? Лукас нахмурился, бросив взгляд на стоящего в тени, как статуя, Ардагана. В его голосе прорезались ревнивые, нетерпеливые нотки: — О нас. Я вскинула бровь. Также нервно ответила, ощущая, как начинает дрожать тело. Но не от ночной прохлады. — А есть, о чем говорить? Я думала, ты сказал мне все, когда отдал приказ схватить меня. Лицо Лукаса искривила гримаса боли и сожаления. Он протянул руку, но не сдвинулся с места. Хотел коснуться меня, но заметил, как я напряглась, готовая в случае чего отступить назад. Опустил руку и так и не сделал шаг ко мне. Нас все еще разделяло достаточное расстояние — оно казалось мне непреодолимой пропастью. — У меня не было выбора. У меня тоже есть обязательства. Но, Кантарина, я люблю тебя. Я все еще люблю тебя! Я не хочу причинять тебе боль! — Любишь? — я нервно усмехнулась. Грудь будто бы придавило тяжелым камнем, дышать стало тяжелее. Я задыхалась от обиды и злости. — Не смей говорить это! Ты бросил меня! В тот момент я начисто забыла о том, что, по сути, мы ничего не должны были друг другу, потому что знали о том, что находимся на разных сторонах. Но во мне говорила обида. Но Лукас не только не попытался объясниться, но еще и сказал такое, отчего у меня защипало в носу от подступающих слез. — Я не собирался бросать тебя! — вдруг закричал Лукас отчаянно. — Тебе нужно было всего лишь остаться рядом со мной! Я бы смог тебя защитить! Ты сама говорила, что ради любви двое должны чем-то пожертвовать! А ты этого не сделала! То, что он говорил, было полным абсурдом. Но он это и так знал. В нем говорило отчаяние, желание оправдаться, очистить свою совесть. И, возможно, вернуть меня. Но от таких слов во мне все больше и больше разгорался огонь негодования и обиды. — Остаться? В Ордене? Да что ты несешь? Тебе промыли мозги и сейчас ты обвиняешь меня в том, что я не захотела рисковать собой? И ты… Ты тоже считаешь, что я должна была пожертвовать всем ради тебя? — Да кем ты себя возомнил? — отчаянно прошептала я и громче спросила, даже не надеясь на ответ. Это был крик души. — Кем? Кем ты себя возомнил? Я не могу подвергнуть себя опасности только ради возможности быть с тобой! Особенно, когда ты говоришь подобное. Лукас, ты оставил меня в самый тяжелый момент. Разве имеешь право ты говорить, что любишь меня? Я не всегда права и не говорю о том, что все должны думать, как я. Но сейчас я не отступлю. Я больше не хочу, чтобы меня использовали. — Нет, знаешь, — я выдохнула и приподняла руку. Почти истерически усмехнулась, смотря на него исподлобья. — Я не имею права тебе этого говорить. Раз ты считаешь, что я ничем не пожертвовала, то пусть будет так. Мы оба ничего не сделали, чтобы укрепить эту любовь. И наши отношения развалились при первом же испытании. Так что справедливым будет просто мирно разойтись. Мое предложение ошеломило его. Лукас растерянно моргнул, резко втянул воздух сквозь сжатые зубы. Несколько бесконечно долгих секунд смотрел мне в глаза. Я едва выдерживала этот полный укора взгляд. Хотелось опустить голову, извиниться, будто бы я сказала что-то не то. Но что это за чувство? Разве я не права? Это неправильно. Такого не должно быть. — Значит, ты выберешь его? — неожиданно выпалил Дигнита, бросив взгляд на Ардагана. — Я не выбираю его, Лукас, — тихо сказала я, покачивая головой. Набравшись смелости, я дрогнувшим голосом, почти прошептала: — Я отказываюсь от тебя. Ради своего будущего. Ради своего разбитого сердца. Ради чего-то нового. — Нет! — воскликнул Дигнита. Его охватило отчаяние. Я увидела, как светлые глаза маниакально сверкнули. Сама мысль потерять меня стала для него пыткой. И мне было жаль. Но это единственный способ перестать страдать. Отпустить друг друга — лучшее, что мы могли сделать. Потому что у нас изначально не было будущего. — Кантарина, послушай меня! Давай все обдумаем. Я не… Его голос, полный боли и мольбы, резал мне сердце. — Я говорила, — выдохнула я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. В очередной раз. И на этот раз, я была уверена — они наконец прольются. Потому что я была на грани. Ты прав, Ардаган. — В моем сердце всегда будет место для тебя, Лукас. Кем бы ты ни был для меня — другом или врагом. Но только как дорогой человек, а не возлюбленный. — А я не согласен! Почему ты решила все за меня? — он уже кричал, не сдерживаясь. Я уверена, что это слышали и Ардаган, и Артур, и Теодор, но было как-то все равно. Нужно покончить с этим. Ты поступаешь ужасно, Кантарина. Нет, это не так. Я все же опустила голову, не в силах смотреть на его перекошенное, бледное и измученное лицо. Чувство вины снова начало сжирать меня изнутри. — А ты разве не решил за меня, когда приказал схватить? Лукас, задыхаясь, хотел что-то ответить, но не смог вымолвить и слова. Я замерла, ощутив горячие ладони на своей шее. Длинные пальцы осторожно обхватили ее. Одна ладонь поднялась чуть выше, приподнимая подбородок. Шепот Ардагана, злой и решительный, прозвучал у меня над ухом: — Не склоняй перед ним голову. Ни перед ним, ни перед кем-то еще. Даже передо мной. Никогда. Я вздрогнула. Его прикосновения были уверенными, но мягкими и осторожными, такими теплыми, что мое вновь занывшее сердце согрелось. По телу побежали мурашки. Я не понимала, почему было так приятно — потому что шея являлась моим слабым местом, или же дело в том, что именно Ардаган касается ее. Лукаса действия брата рассердили и ошеломили. Он сделал шаг вперед, ревностно сжимая кулаки: — Убери от нее руки, — прорычал он. — Сейчас же! Я представила, как Филеро бросает острый, презрительный взгляд алых глаз на сводного брата. Дигнита дрогнул, но не от страха. Что-то во взгляде Ардагана снова заставило его напрячься. А потом снова прозвучал голос Филеро. Тихий шепот, пронзительный и почти ласковый. Он обращался ко мне: — Убрать? Он не держал меня, не принуждал. Всего лишь поддерживал. Его прикосновения не пленяли, а дарили ощущение полной свободы. Свободы выбора. И он снова его мне дает. Я поняла, что едва он уйдет, я снова опущу голову и почувствую вину, поглощающую с головой. Его поддержка сейчас нужна мне как никогда. Именно поэтому я едва заметно качнула головой и шепнула в ответ: — Нет. Не уходи. Я не справлюсь без тебя. Легкий смешок, теплое дыхание опалило кожу уха. Горячие ладони переместились с шеи на плечи. Он остался неподвижно стоять за моей спиной, не прижимаясь, но и находясь достаточно близко, чтобы я чувствовала его. Лукас непонимающе посмотрел на меня. — Кана, давай поговорим наедине. Мне еще столько нужно сказать… — Обвинить меня в том, что я не осталась в Ордене? — снисходительно усмехнулась я, сцепляя ладони перед собой. Дигнита понял свою ошибку, промолчал, но не отводил взгляд. — Я все понимаю, Лукас. Кажется, сейчас начинаю понимать. Обстоятельства требовали. Семья требовала. Но, Лукас, ты не смел просить меня жертвовать своей жизнью ради тебя. — Я не хотел… — Знаю. Это отчаяние. Я тоже была в отчаянии, когда ты бросил меня. Когда ты разбил мне сердце. Хотя, я уверена, что своим побегом я тоже разбила тебе сердце. Прости за это. Я услышала скрип зубов Ардагана. Знала, что он негодует из-за того, что я извиняюсь. Все нормально, молодой господин Филеро. Так нужно. — И я когда-нибудь смогу простить тебя за все это, — продолжила я. — Просто с самого начала нужно было пресечь все. Мы оба знали, что нам не по пути. У наших чувств не было шанса. Даже малейшего. Мы не хотели этого признавать. За это и поплатились. Пора идти дальше. Я посмотрела в светлые глаза, в которых отражалось все то, что он никак не смог бы выразить словами. В моем взгляде, уверена, было все то же. Я была на грани срыва. И лишь лежащие на моих плечах ладони Ардагана помогали мне держаться. Его поддержка в тот момент была неоценима. — Стой! Кантарина, послушай…! И именно из-за него я смогла вымученно улыбнуться и поставить точку в наших с Лукасом несостоявшихся отношениях: — Не хочу. Больше не хочу. Ты потерял меня в тот момент, когда бросил в тяжёлый момент. А я потеряла тебя, когда выбрала себя. Все честно, казалось бы. Мы оба выбрали свою судьбу. Но, к сожалению, не друг друга. Спасибо за все, что было между нами. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Найди свой путь. Прощай, Лукас Дигнита. Он больше не останавливал меня. Не просил подумать. И уже не смотрел. Я развернулась на дрожащих ногах и направилась по темной дорожке вглубь парка, где находились Артур и Теодор. Ардаган неотступно следовал за мной. Молчал. Я не знала, о чем думал Лукас, не хотела даже представлять, что он будет делать дальше. Наши пути окончательно разошлись. И как только осознание накрыло меня, я не выдержала. Остановилась, едва не споткнувшись о какой-то выступ. По щекам побежали слезы. Я громко всхлипнула, закрыв лицо ладонями. Прости, что сделала больно. И когда-нибудь я смогу тебя простить. Мне стало легче. Все закончилось. Но чувства разочарования и боли будут преследовать меня еще долго. Ладонь Ардагана опустилась на мое подрагивающее от всхлипов плечо. Он ничего не говорил, не пытался меня успокоить. Мне нравилось, когда люди так делали. От постоянных слов вроде «успокойся», «не плачь» легче не становилось. Он не убирал руку те несколько минут, что я рыдала навзрыд. Наверное, в тихом парке мой плач был хорошо слышен, особенно стоящим неподалеку Артуру и Тео. Но кому какое дело? Вскоре меня начало отпускать. Я шмыгнула носом, упрямо вытирая все еще катящиеся по щекам слезы. Выглядела я ужасно, мне даже не нужно было зеркало, чтобы это увидеть. Подняв взгляд, я столкнулась с рубиновыми глазами, внимательно следящими за каждым моим действием. — Ты ведь мне говорил, — хриплым голосом сказала я. — Прости. Я должна была покончить с этим. Наверное, тебе неприятно смотреть на мои слезы. Ардаган несколько секунд молчал. Не то, чтобы я чувствовала себя виноватой за собственные эмоции. Удивительно, но нет. Даже если бы он попытался меня успокоить, не думаю, что мне стало бы стыдно за свои слезы. С Ардаганом легко быть естественной. Наконец, он раздраженно выдохнул — от такой привычной реакции стало тепло на душе. Все возвращается на свои места. — Да. Выглядишь ужасно, — обыденным недовольным тоном высказался он. Я улыбнулась, шмыгнув носом. Его взгляд вдруг смягчился, глаза приобрели цвет спелого граната. — Так лучше. Уже не плачешь. Филеро приподнял руку, осторожно смахнул последнюю слезинку с моей щеки и усмехнулся. — Что, теперь будешь раздражать меня своей улыбкой? Я кивнула и в подтверждение снова улыбнулась, так искренне, как только могла. — Ну и гримаса, — закатил глаза Филеро, покачивая головой. В его голосе была легкая насмешка, но он не пытался меня задеть. Скорее, заметил мою реакцию на его привычное поведение и таким образом пытался сделать так, чтобы я отвлеклась. Я посмотрела на него с теплотой. Ардаган, ты действительно бесценен. — Пора возвращаться в академию, — прокашлявшись, сказала я. — Пока нет, — Артур выскочил, будто бы из ниоткуда. Я, еще слишком чувствительная после произошедшего, вскрикнула, развернулась и встала в боевую стойку. Лейц примирительно поднял ладони, ухмыляясь. Теодор, вышедший из тени следом, укоризненно посмотрел на затылок учителя, подошел ко мне и заключил в крепкие объятия. Молча, со всей любовью. Я зажмурилась, обнимая его в ответ, пока Артур снова пытался шутить. — Это я. Понимаю твое желание избить меня, но подожди немного. Я принес хорошие новости. — Хорошие новости? — удивилась я, с подозрением поглядывая на него и отстраняясь от Тео. Мы с Ардаганом переглянулись, он пожал плечами, мол, не знаю, о чем он говорит. — Мне они сейчас не помешают. — Кое-кто хочет с тобой встретиться. — Кое-кто? — Пойдемте. *** В баре в центре города было довольно многолюдно. Многие из присутствующих, судя по ауре, были перерожденными — Отступниками. Мы зашли внутрь, я растерянно огляделась, пока Артур переговаривался с охранником, стоящим на входе. Он сидел у стены в конце зала, задумчиво качая в руке стакан с каким-то напитком. Но я почему-то подумала, что там не алкоголь. Мы втроем переглянулись. Я шмыгнула носом, пожала плечами и уверенно направилась в сторону того самого столика. — Папа? — удивительно, как легко мне было называть его таким образом. Димитрий поднял голову, услышав мой голос, широко улыбнулся и поднялся, чтобы поприветствовать меня крепкими, теплыми объятиями. — Почему ты здесь? Я прижалась щекой к его плечу, вдыхая приятный запах его одеколона. Он погладил меня по спине. — Услышал от Элизы, что ее Заместитель привез тебя на континент. Я был у нее в этот момент. Решил не упустить момент и повидаться с тобой. А ты не рада меня видеть? — шутливо спросил он, слегка отстраняясь. Я поспешно заверила его, вцепившись в рукава его синего пиджака: — Что ты! Очень-очень рада! Просто это неожиданно. Папа посмеялся, погладил меня по голове и внимательно рассмотрел мое опухшее после слез лицо. Я не хотела снова вспоминать о том, что произошло час назад. Он и не стал лезть. Только снова по-отечески улыбнулся, погладил по плечу и указал на стул. После чего они с Ардаганом молча пожали друг другу руки, также с Тео. — Я возьму сок, — Верум отошел к барной стойке. — Секунду. Я кивнула, проводила его статную фигуру взглядом. — Видимо, что-то случилось, — прокомментировал Теодор тихо. Я вопросительно приподняла бровь. — Не так просто он был у Элизы. — Ты прав. Сейчас и спросим. — Не боишься услышать то, что он скажет? — спросил Филеро. — Ты о чем? — до меня резко дошло. Я жестко усмехнулась, бросив взгляд на спину отца, все еще стоящего у барной стойки. — Думаешь, между ними снова вспыхнули чувства? Парень пожал плечами, положив ладонь на стол, поверхность которого была покрыта лаком. Теодор предусмотрительно не вмешивался в наш разговор. Да и я заметила, что сегодня он необычайно молчалив и задумчив, витает в облаках и почти не слушает нас. Что это с ним? И почему вдруг захотел поехать с нами? — Кто знает? Всякое может быть. Я мрачно заметила: — Маловероятно. Он говорил, что это не та женщина, которую он любил много лет назад. Но даже если у них что-то получится, кто я такая, чтобы препятствовать? Он покачал головой. — Всегда у тебя так. «Кто я такая», «зачем я буду влезать», «у меня нет права», — Филеро не обратил внимания на мой укоризненный взгляд. — Тебе нужно больше возражать. — Я тебе возражаю, — не согласилась я. — Причем постоянно. Что тебе еще нужно? — Вот именно, что мне ты постоянно дерзишь. А с другими соглашаешься. Это дискриминация. — Все по справедливости. — Я серьезно, сбрендившая, — он повернулся ко мне всем корпусом. В рубиновых глазах сверкнуло недовольство. — Думай больше о себе. Я вздохнула. — Постоянно так делаю. Я законченная эгоистка. Пекусь только о собственной жизни. — Это не то. Желание спасти свою шкуру — естественно. Я вообще не отношу его к эгоизму. Так что в моих глазах ты — терпила, которая пытается угодить всем подряд. — Я отношусь справедливо по отношению к тем, кто того заслуживает, — упрямо сказала я. — К тому же, по большей части я действительно не вмешиваюсь в дела, которые напрямую меня не касаются. У меня нет на это права. Но если ты вспомнить ситуацию с твоим «наказанием», — я показала в воздухе кавычки, — там я, как ни странно, проявила характер. Из-за тебя в большей степени. Так что не называй меня больше «терпилой». — Час назад ты едва не пала на колени с извинениями перед придурком, который собирался сдать тебя Ордену, — саркастически заметил Филеро. Я закатила глаза. — Это другое. — Ну конечно. Отец наконец-то вернулся, избавляя меня от необходимости отвечать Ардагану. И что вдруг на него нашло? Димитрий поставил перед нами три стакана с соком. — Я взял апельсиновый. Надеюсь, вы не против. Он по очереди посмотрел на нас. Ардаган молча пожал плечами, взял стакан и начал пить. Вмешиваться в наш разговор он, видимо, не планировал. По крайней мере, пока. Теодор благодарно кивнул, также, как и Филеро, не проронив ни слова. Я тоже взяла стакан. — Спасибо, но мы уже совершеннолетние. Давненько так. Алкоголь нам можно. Верум коротко рассмеялся, неловко заметил: — Прости. Отцовский инстинкт. Я тоже улыбнулась, сделала глоток сока и только тогда поняла, как меня замучила жажда. За несколько секунд я полностью осушила стакан с соком. — Так что ты делал у… Элизы? — полюбопытствовала я, ставя на стол пустой стакан. — Неужели Тимория все вспомнила? Есть новые зацепки? Или что-то про артефакт? Димитрий улыбнулся в ответ на мой искренний интерес. — Пока нет. Тимория почти не просыпается. Возвращение воспоминаний — очень долгий и тяжелый процесс. Но, думаю, со дня на день она очнется. В это время к нам подошел Артур. Молча кивнул Димитрию и занял место рядом со мной. — Тогда в чем дело? — с подозрением спросила я. Теперь слова Ардагана о вновь вспыхнувших чувствах родителей уже не казались мне такими бредовыми. Но я не видела на лице отца хоть какого-то предвкушения, восторга или толики счастья, как бывает у влюбленных, или хотя бы поглощенных страстью людей. Ни о какой любви и речи нет. Здесь что-то другое. И я очень хотела знать, что именно. Димитрий устало вздохнул. Его взгляд показался мне каким-то напряженным, когда он снова посмотрел на меня. Ардаган, молча и неторопливо пьющий свой сок, тоже будто бы заметил что-то странное. Подался вперед. — Орден просчитался. — О чем ты? — непонимающе спросила я. — Найденный им артефакт исчез. — Что значит «исчез»? — резко спросил Артур. — Испарился? Куда он мог деться? Папа вздохнул, полез во внутренний карман пиджака, достал оттуда лист бумаги и передал мне. Ардаган и Лейц придвинулись ближе, когда я развернула послание. И едва не отбросила его от себя, увидев знакомый до отвращения почерк. — «Гадаете, куда делась ваша игрушка? Что ж, я могу подсказать. Когда получу достаточную сумму», — прочитал Ардаган. Я скривилась от омерзения. Выражение лица Теодора стало таким же, как у меня. — Себастьян, — прошипела я, все же отшвырнув на стол бумагу. — Это в его стиле. Деньги — это все, что его интересует. — Да. Главам подразделений с первого по третье, а также Главе Ордена пришло такое письмо сегодня днем. Это копия. Я сделал для себя, — отец вздохнул и продолжил. — Видимо, этот поганец прознал о том, что артефакт очень дорог Главам и за него идет активная борьба. Неудивительно. Он член специального отряда Главы и шпион Лаграна. Уже бывший, как выяснилось. Решил похитить его и извлечь максимальную выгоду. — И не боится, что его прихлопнут, как муху? — пробормотал Филеро. — Совсем крыша поехала. Я фыркнула, сжимая и разжимая руки в кулаки. — Он ничего не боится. Себастьян балансирует на грани между гениальностью и безумством. Этот ублюдок еще более отбитый, чем я в подростковые годы. Он бесстрашный, готовый пойти на все ради больших денег. Орден для него — всего лишь сокровищница. Он сам говорил. Из-за этого он становится действительно опасным противником. — Себастьян достаточно умен и хитер, он просчитывает ходы наперед, поэтому выследить его трудно. Но для нас это шанс. Если найдем его первыми и заберем артефакт — лишим Орден преимущества, — вдруг заговорил Тео задумчиво и медленно. Я задумалась. — Дай мне немного времени, — решительно проговорила я. Все четверо посмотрели на меня вопросительно. — Я проводила с ним немало времени в те годы. Он многим делился со мной. Если, конечно, все это не было ложью. Но я попробую покопаться в воспоминаниях. Возможно, найду зацепку, где его искать. — Хорошо. Твои знания могут нам пригодиться. — Я слышал, что в Ордене шумиха не только по этому поводу, — как бы невзначай бросил Артур. — От Госпожи. — Это правда, — отец сцепил руки в замок. — От Лаграна я узнал, что Глава Ордена дал приказ найти Себастьяна любой ценой. Хотя, кроме Главы Третьего подразделения никто не знает о его настоящей личности. — «Расхититель», — прочитал Ардаган подпись. — Лагран дал ему такой позывной. — Из-за любви к деньгам, — хмыкнула я. — Ясно все. — Верно. Но дело не в этом. При успешном завершении дела Святослав обещал покинуть свой пост. Отдать власть трем подразделениям. — Что? — воскликнула я, едва не подскочив на стуле. Сидящие за соседними столиками люди недовольно обернулись. Я виновато улыбнулась. — Почему он принял такое решение? — Похоже, понял, что он не годится для этой роли, — пожал плечами Димитрий. — Орден и так на грани раскола. Если эти трое не договорятся, внутри организации начнутся беспорядки. — Стоп, подождите, — я тряхнула головой. — Но разве управлять Орденом может не только Посвященный, обладающий особой способностью? Меня смерили удивленными взглядами. — Все верно, — кивнул Димитрий. — Откуда ты об этом знаешь? — Довелось поговорить с одним из первых Глав, когда была в Астрале, — призналась я несколько смущенно. — Ты серьезно сейчас? — скептично уточнил Артур. — Не веришь мне? — недовольно спросила я. — Не особо. Я скрипнула зубами. — И что он тебе сказал? — поинтересовался Димитрий. — Хочет, чтобы «подлинник» уничтожил Орден. — Этого хотят все перерожденные, не входящие в эту организацию, — невесело усмехнулся Лейц. — И для этого вы и тренируете меня. Я в курсе. — Но чтобы Глава хотел уничтожения его, считай, детища, — неуверенно проговорил Димитрий. — Странно. — Ничего такого, — я коснулась пальцами пустого стакана из-под сока. — Орден давно прогнил. Это знают все, даже почившие Главы. Лучше уничтожить то, что вредит людям. Так он считает. — Нам будет даже на руку, если они разругаются окончательно. Орден ослабнет без лидера, — Артур в задумчивости коснулся пальцами подбородка. — Но для этого нужно не допустить, чтобы Себастьяна схватили первым и забрали артефакт. — Мы сделаем это первыми, — уверенно заявила я. — Я найду место, где он скрывается, даже если это будет на другом конце земного шара.