Больше чем — никто

Утром меня разбудили лучики солнца, которые прорвались сквозь шторы и ласково толкались о мои щеки. Я зажмурилась, подставив их свету, а когда открыла глаза, увидела, что передо мной лежит книжка, изданная лет сто назад. Ее корешок был покрыт черными пятнами, и сразу же возникло неприятное чувство. Хочется кушать. Я провела почти целый день в одиночестве. Погода не радовала. Холодный ветер, слякоть от дождя. Может, выйти погулять? Выйду. Накинув куртку и проверив, на месте ли ключи, я заметила, что не испытываю никакого внутреннего протеста, покидая свою квартиру. Скорее, наоборот, ощущаю в себе протестующий холод — зимняя улица действительно холодна. Не хотелось вообще сидеть дома. Видеть эту старую обстановку. Я гуляю одна со своими мыслями. Никто не видит и не слышит меня. Мне не страшно, ведь я сама хочу побыть одной. Навстречу идет девушка в шикарном пальто выше колен. Её серьги в виде маленьких шпилек. Она грустно улыбается, глядя на меня. Я делаю то же самое. Мы расходимся. По ее стройному бедру бьется сумка. С каких пор я стала заглядываться на девушек? Смотря ей вслед, я иду дальше. Рядом ночной клуб, он светился подсветкой и рекламой, реклама постоянно менялась, отражая, правда, чьи-то силуэты. Такое впечатление, что подсветка использовалась в качестве декорации для фильма ужасов. Внезапно, одно из рекламных огней погасло, потом загорелось вновь, и сразу же одна за другой вспыхнули несколько лампочек. При этом каждая из ламп включила свою собственную функцию. Мило. Я зашла в клуб, села за столик, и ко мне подошла барменша в голубой блузке, разрисованной зайчиками. Она сказала, что сейчас же подойдет официантка и принесет мне что-то выпить. Я немного подождала, но официантки так и не было. Музыка уже несколько раз менялась, и мне в конце концов надоела однообразные треки. Тогда я подошла к стойке бара и стала смотреть на танцующих. Сначала я, разумеется, внимательно следила за их движениями. Это было как-то странно, потому что их танец был каким-то неестественным, все время повторяющимся. Наконец, ко мне подошла официантка с подносом в руках, на котором стояла рюмка водки, рюмка ликера и стакан. Я взяла все это и села за столик, а официантка пошла обратно. Я выпила водку, посмотрела по сторонам и залпом выпила ликер. По телу прошла волна тепла, и мне стало чуть веселее. Я с наслаждением закрыла глаза и стала ждать, пока подействует водка. Прошло несколько секунд, и мне показалось, что по телу пробежала лёгкая дрожь. Я открыла глаза и стала рассматривать присутствующих. На танцполе появилась девушка. Она была совсем близко. Двигалась медленно и спокойно, и казалось, что она танцует не с кем-то, а сама с собой. Несмотря на то, что двигалась она совсем не так, как все остальные, танцевала идеально. Было невозможно оторвать от нее взгляда. В ней было что-то притягательное и одновременно опасное. К ней подходили люди, хлопали по плечу, что-то говорили, она улыбалась, иногда оборачиваясь, и тогда я замечала ее огромные глаза и бледную, чуть тронутую загаром кожу. Вдруг она остановилась. Я увидела, что девушка смотрит прямо на меня. Я не понимала, что происходит, и тут она улыбнулась. Я отвернулась. Чёрт. Крис. Меня начали раздражать ее взгляды, и я стала смотреть на других танцующих. В эту секунду она подошла ко мне и коснулась плеча. Я чуть вздрогнула, но не от испуга, а просто от неожиданности. Не успела я повернуться, как дредастая склонилась над моим ухом. Это было так неожиданно, что я невольно открыла рот. Она наклонилась ниже. Теперь я отчетливо слышала ее дыхание. Я хотела что-то сказать, но не смогла. — Маша, ну и что ты тут забыла? — хихикнула голубоглазая, оторвавшись от меня. — Не твоё дело. — Не знала что ты ходишь в такие места, — говорит Крис, рассматривая помещение. Мне стало неловко. Я так постыдно пялилась на неё несколько минут назад. — Что в этом такого удивительного? Думаешь, если я хорошо учусь, то должна сидеть за учебниками с утра до ночи? — Тогда с какой целью тут? — не унималась Крис. Она села напротив меня, без всяких стеснений разглядывала меня. Я старалась избегать её взглядов, делая вид, что ничего не замечаю. — Дома скучно, решила развеяться. — Хорошо. Составишь мне компанию на вечер? — похотливо улыбается Штрэфонд и будто уже раздевает меня взглядом. Она такая пьяная. Когда успела так набухаться? — Не в этот раз, Желточенко, — допивая свой последний напиток, произношу я. — Я Штрэфонд, — поправляет Крис. — Мне похуй, — стервозно улыбаюсь я и ухожу от неё. Я направилась за дополнительным алкогольным напитком. Выпив несколько рюмок спиртного, я вышла танцевать. Играла оглушительная музыка, которая выбивала из реальности. Я просто прыгала, размахивая руками по разным сторонам. Людей много, но не тесно. Слышны отдалённые голоса людей, которые подпевают текста песен. Мне стало хорошо. Алкоголь уже взял вверх, я почувствовала опьянение. Растворяясь в довольной улыбке, я стала водить руками по своему телу, замечая пристальные взгляды на себе. Ко мне стали подходить парни, но я не обращала на них внимания. Когда музыка уже стала мне неинтересна, да и сил больше я не чувствовала, я направилась за барную стойку. Взяв себе виски, я стала просто разглядывать клуб. Под потолком мигали красные и белые огни, в зале играла какая-то незнакомая музыка. Этот клуб довольно необычный. Он светился розовыми огнями, похожими на огоньки маяков, а возле барной стойки горел неоновый крестик. Его круглое мерцание придавало интерьеру немного кладбищенский вид. По залу проходили очень высокие и похожие на манекены девушки в узких платьях, расшитые блестками. Они смеялись и что-то негромко обсуждали между собой. Возле барной стойки было несколько столиков, заставленных пепельницами. Чуть в стороне за небольшим круглым столиком сидели две грустные девушки в обычных джинсах и кроссовках. Они пили коктейли. На стене над их головами висели часы, от которых тянулись тоненькие золотые полоски. Стало очень душно. Я стала метаться по всему клубу, чтоб найти дамскую комнату. Наконец-то дойдя до неё, я распахнула дверь и ужаснулась от увиденного. Какой-то парень наносил удары лежащей девушке. Та ничего не могла сделать. Она пыталась дать отпор, но тот был сильней, за счёт того, что та пьяна. Я уже хотела просто выбежать из этого места. Но тут моё внимание привлекли голубые глаза, которые прикованы ко мне и словно молили о помощи. Это Крис. Я, не теряя ни секунды, толкнула парня в другую сторону. Тот отлетел в угол женского туалета. Я чувствовала, что тот пробует встать на ноги. Поэтому я тут же подлетаю к нему и начинаю избивать. Вспомнив всё, чему меня учила когда-то в прошлом Петрова, я била его. Тот уже в крови, что-то бормочет себе под нос. Я зла на него. Очень сильно. Кулаки сами сжимались и наносили удары. Я не контролировала себя. Почему это так вывело меня из себя? А если бы была не Крис, я бы так же среагировала? Вдруг послышался глухой тихий голос. — Хватит, — услышала я и замерла. Я не могла сдвинуться с места, а тот, не теряя времени, сообразил и убежал. Смотря на свои кровавые руки, я не могла поверить. Это сделала я. Наконец-то переведя взгляд на Крис, я увидела... шок? Испуг? Я подошла к ней и помогла подняться на ноги. — Спасибо, — прошептала та, смотря на меня. Я кивнула, до сих пор не веря происходящему, — Я тебе помогу руки промыть, — я ничего не успела ответить, как почувствовала, что её холодные руки прикасаются к моим. Она ведёт меня к раковине, включает воду и суёт их под струю. Чувствуя, как вода попадает на раны, я немного напряглась. Та продолжала водить своими руками по моим ранам, смывая кровь. Закончив процедуру, Крис выключила воду и отпустила мои руки. Я спрятала их себе под спину. — Не знала что ты драться умеешь, — я ничего не ответила, — Я тебя отвезу до дома. Мы вместе прошли через весь клуб. Выйдя из самого места, я напоследок оглянулась, понимая, что больше не вернусь. Я без лишних колебаний села в машину Крис. Я сказала адрес, куда меня и повезла дредастая. Мы просидели в тишине. Обе погрузились в размышления. Как мне теперь вести себя вместе с ней? Я перевела глаза на неё. Та мрачно смотрела на дорогу, видно, плавала в своих мыслях. — Забудь об этом, — подала я голос, видя, что мы подъехали к моему подъезду. — Зачем? — раздался вопрос от Крис. Я дёрнула плечами. — Ладно, пока, — я открыла дверь машины и стала выходить. — Ещё раз спасибо, — я просто захлопнула дверью, не ответив на её слова. Поднявшись в квартиру, я просто закрылась в своей комнате. Как хорошо что матери и брата нет. Они недавно уехали к бабушке, скоро должны вернуться. Пока их нет, могу хоть посидеть в одиночестве. *** Утром я проснулась в не очень хорошей обстановке. Меня разбудили стуки в дверь. Как потом оказалось, приходили друзьями брата, что-то забрать. Они долго пробыли в его комнате, но позже всё-таки ушли. Я не стала выяснять, что им нужно было и что они забрали, не мои проблемы. В школу я доехала тоже плохо. Все места в автобусе были заняты, поэтому пришлось ехать стоя. В кабинете где был первый урок, я сразу же словила взгляд от Крис. Спокойно сев за свою парту, я услышала смешки. Как они достали. — Эй, мартышка, повернись! — раздался знакомый голос около меня. Это Каширина. — Отъебись! — недовольно фыркнула я, слыша цоканье от Тани. — Что ты там сказала? — она встала со своего места и пошла к моей парте, а после села на мою парту, скинув все учебники. Парта немного прогнулась. — Ты чокнутая? — ошарашенными глазами говорю я, вставая со стула, — Встань с моей парты! — Ну и что ты мне сделаешь? — засмеялась коротковолосая, рассматривая всех, кто был в кабинете. — Каширина, реально, уйди с её места, — слышится голос Крис. Таня тут же поменялась в лице. Она не любила, когда кто-то ей перечит. — Крис, не бойся ты за свою игрушку! — Таня! Встала с парты! — уже злобно, на весь класс, кричит Крис. Таня спрыгнула с места, хмуро смотря на Штрэфонд. Я аккуратно села обратно, поглядывая на девушек. — А ты что так ввязалась за неё? — смотря, как будто в душу, шипит Таня. — Потому что я тебе сказала слезть с её парты, а ты меня не слушаешь! — повышает голос Крис, скрестив руки на груди. Я понимаю, что Таня очень разозлилась. И ей не понравилось это. — Боже, иди нахуй со своей Машенькой! — коротковолосая толкает дредастую. — Тань, ты серьёзно? — Крис подбегает к Тане, пытаясь взять её за руку, но та отмахивается. — Да, блять! Я лучше с Лариской сяду, чем с тобой! — очередной раз толкнув Штрэфонд, Таня подошла к парте, где сидела Лариса. — Тань, прости... — прошептала Кравцова, показывая, что с ней не свободно. Всё просто. Лариса устала быть заменой для Тани. От этого Каширина бесится ещё сильней. — Блять! Идите вы все нахуй! — пиная всё, что попадётся ей под ногу, она вышла. Таня направилась в туалет. Что блять не так с её жизнью? Её всё бесит. Любое неправильное слово и всё. Ярость начинает поглощать её. Это началось давно. Детство провела в детском доме. Конечно же, не избежала издевательств. Поэтому и появилась жестокость в жизни. Но это ещё не самое трудное, что происходило в жизни Кашириной. Она не может разобраться в своих чувствах. Таня влюбилась в Ларису. Да, в ту куклу, которая на вид ничего не понимает. Которая слишком доступная. Которую можно использовать на одну ночь. Но её чувства к этой доступной Ларисе стали расти с каждым днём все больше и больше. Но есть одна проблема. Тихая. С Тихой Таня начала встречаться не так давно. Симпатия была, это она не скрывает. Но потом до неё дошло. Тихая это лишь прикрытие. Она не может смириться с тем, что с Ларисой ей не по пути. Просто если подумать, как можно встречаться с такими? Таня может заводить отношения с теми, которые как она. С её компании. Но не с идеальной девушкой, которая готова ждать, прощать, поддерживать несмотря на то, какой ты человек. Таня знает, как трудно и больно Ларисе. Но ничего не может с этим поделать. Тане тоже трудно. Ей тоже больно. Если бы ещё не чувства Тихой, то было бы легче. Потому что ещё грёбанная Аня влюблена в Таню. Тане сложно. Очень сложно. Да ещё и эта Крис привязалась к Машке. С каких пор она её стала защищать? Да что, блять, не так в этой жизни? Вдруг Таня чувствует чей-то приход. Повернувшись, перед ней стоит одна из близняшек. Оля. Точно не Лариса. — Что, блять, тебе нужно? — вытирая только что пришедшие слёзы, бубнит Таня. — Я хотела сказать, чтоб ты не лезла к моей сестре! — начинает на повышенных тонах Оля, не обращая внимание на состояние коротковолосой. — Я сама решу, к кому мне лезть, а к кому нет, понятно? — Нет уж, ты не умеешь решать! Хватит уже метаться. Все поняли, что у вас с Тихой все ванильно, а Лариса просто так, для подмены, чтоб развлечься. — Ты ничего не понимаешь! — уже скулит Каширина. Ей больно такое слышать. Она не хочет такое слышать. — Ты хоть понимаешь, как больно Ларисе? Я её каждый день подбадриваю. Каждый день пытаюсь ей донести, что тебе плевать на неё. Но она не слушает. Ей плевать на мои слова. Все из-за тебя блять! Я устала её вытаскивать из депрессии. Просто отвали уже от неё! — Заткнись. — Ты такая жалкая. Ненавижу тебя! Отвали от неё! — Я люблю Ларису, — спустя мгновение, признается Таня. Это первый раз в жизни, когда она сказала это вслух. Когда она признала в себе это чувство. — Что? Ещё чего придумаешь? — усмехнувшись, Оля скрещивает руки на груди, с ненавистью глядя на Таню. — Правда. — Я тебе не верю. Если любишь, то докажи. — Я не собираюсь тебе ничего доказывать, Кравцова. Ты сама не лучше. Прыгаешь ко всем в кровать. Я же знаю, что отношения с Крис для тебя ничего не значат. — Для неё они тоже ничего не значат, — закатив глаза, говорит Оля. Вдруг дверь открывается, и в проходе виднеется фигура Крис. — Тань! — Уйдите обе отсюда! — воскликнула Каширина, не желая никого слышать. — Тань, послушай... — пытается всё наладить Кристина, но Татьяна слушать не собирается. Она хочет побыть одной. — Мне не до тебя, Крис. Таня вытолкнула девушек. Каширина остаётся одна. Со своими чувствами. Со своими слезами и проблемами. *** — Я сяду? — раздаётся знакомый голос около уха. — Садись, — несмотря на Крис, отвечаю я. — Занята сегодня? — А тебе-то что? — удивилась я. Когда ей вообще стала интересна моя жизнь? — Погуляем? — неожиданно предлагает Крис, ядовито улыбаясь. Я поморщилась. Да что с ней вообще? Где же её издёвки? — Прогулки с тобой, Крис, не входят в мои планы. — А на завтра входят? — похотливо глядя на меня, спрашивает Штрэфонд, кладя свою голову на руку. — Никогда не входят, Желточенко, никогда.