Больше чем — никто

С нового года прошло несколько дней. Каникулы скоро заканчиваются, и это меня расстраивает больше всего. Эти выходные дни мы провели с Крис замечательно. Много гуляли, веселились и просто отлично проводили время. Сейчас, идя по улице, я чувствую, как снежинки приземляются мне на волосы и ресницы. Рука дредастой крепко держит мою талию. Мы идём и о чём-то разговариваем. Разговариваем о том, что первое придёт в голову. Мы гуляем не для того, чтобы посплетничать или узнать друг друга побольше. Скорее, чтобы ещё больше насладиться присутствием друг друга. Крис убирает свою руку с талии, обхватив уже мою кисть. Когда Желточенко только начинала брать меня за руку, я чувствовала неловкость. Я постоянно думала о наших руках. Сейчас я уже привыкла, это стало происходить уже автоматически. То я её возьму, то она. И главное, мы не думаем об этом. Видя перед собой качели, мы садимся на них. Раскачиваясь, я чувствую, как ветер бьёт по лицу. От этого я морщусь. Крис стала чем-то большим, чем просто девушка. Большим, чем любовь. Тогда чем? Лучиком света в этой грязной жизни? Да, Желточенко сама не идеальна, у неё и своих плохих сторон достаточно. Но она изменила мою жизнь. От горячего дыхания Крис появляются волны мурашек. От её поцелуев ноги отказываются держать. Её прикосновение к моему телу доходят до костей. Она просто стала чем-то то важным. Важной частичкой в моей жизни. Крис встаёт и направляется ко мне. Останавливая мои качели, вес тела переходит к рукам, которые она расположила на спинке качелей. Я посмотрела в её глаза. Они выражают заботу и ласку, а на лице лёгкая улыбка. Она легонько провела рукой по лицу и прикоснулась своими губами к моим. Я охотно ответила. Наши языки сплелись. Я уже привыкла ко всему, но поцелуи для меня остались чем-то большим. Каждый поцелуй я чувствую, как первый. Это нарастание каких-то супер сильных эмоций и чувств. Дредастая отстранилась от меня, проводя одной рукой по шее. — Знаешь что, Маш... — шепчет Крис, улыбнувшись уголками губ, — Я люблю тебя, — мурлычит Штрэфонд, нежно убирая прядь волос за моё ухо. Я замираю. Мир замирает. Если всё это время мы обходились парочкой милых фраз, то теперь она сказала нечто большее. Что-то очень тёплое и в тоже время страшное. Любовь? Меня никогда никто не любил. Да и я не верю во всё это. Но это случилось. Меня любят. — Я... — голос дрожит из-за сильного переживание, слеза стекает с щеки, падая куда-то вниз. — Ну ты чего раскисла? Всё же хорошо, — Крис с нежностью берёт меня за голову и притягивает к себе, как маленького трусливого ребёнка. Почему меня так напугали эти слова? Я понимала, что нужно что-то ответить. Но не могла. Открывая рот, в очередной попытке сказать, голос дрожал. Какого чёрта я не могу сказать и одного слова? — Ну ты чего? — я чувствую, как рука Штрэфонд, стала поглаживать мою спину. Я выхожу из объятий Крис. — Я тоже... люблю тебя, — наконец выговариваю я, начиная плакать. Но теперь... из-за счастья? Казалось, что такого в этих словах? Каждый в своей жизни говорил "я тебя люблю". Родителям, родственникам, друзьям или просто в шутку. Для большинства людей это ничего не значит. Но не для меня. Никто никогда не говорил мне эти слова, да и мне не приходилось. Я думала, что умру, так никого не полюбив. Но всё изменилось. Для меня эти слова очень важные, сильные, которые нельзя кричать в разные стороны. *** То признание, наверное, очень повлияло на эмоциональную привязку к Крис. Я стала более уверена в том, что у нас у обеих сильные чувства. Куча мыслей было, что это неправда. Что это ненадолго. И вдруг, вообще, я очередная. Но после признания эти мысли ушли, совсем ушли. В школе за партой мы сидели вместе. Многие уже и забыли, как всё было раньше. Да мы и сами это забыли. И как ещё я могла просиживать так много время не с ней? Сейчас это кажется нереальным. Конечно, в этом есть и свои минусы. Я стала меньше времени проводить с другими. Потому что полностью погрузилась в Крис. Но Наточий с близняшками не обижаются, наоборот, постоянно прикалываются. Я привыкла к этому. Я забыла, как я вечно хотела уйти из этой школы. Я забыла, как ненавидела Крис. Я забыла, что такое куча проблем. И кто только мог подумать... что вот так всё сложится... — Девочки, ну и почему опоздали на биологию? — негромко вздыхая, спрашивает учительница. — А вы ещё не привыкли? — слышится вопрос из задних парт. Женщина, закатив глаза, разрешает пройти в класс. Мы с Крис садимся на последней ряд. — Погуляем после школы? — мне на ухо спрашивает дредастая, а я киваю. — Хотя... Крис, я сегодня к себе, — говорю я, ловя уйму различных взглядом на себе. Интересующие, недовольные, злые. — Маш... — вдруг я почувствовала, холодную руку, которая медленно стала подниматься с колена. Поглаживая внутреннию часть бедра, её кисть прикоснулась к промежности. — Крис, мы в школе... — бурчу я, пытаясь соединить ноги. Та рукой их разводит. — Как будто тебе не нравится, — усмехнувшись, Крис продолжает. Я понимаю, что это может заметить кто угодно. А вот чем это закончится, неизвестно. Поэтому, я отбрасываю её руку, — Ну ты чего? Так сильно боишься? — Вот только не здесь, Желточенко! — Штрэфонд, недовольно отвернувшись, больше не лезла. Дредастая достала телефон, в котором весь оставшийся урок сидела. *** — Ну Крис, понимаешь, мне нужно в свою квартиру, — говорю я, пытаясь выйти из объятий. — Маш, ты помнишь, чем закончилась твой последний поход туда? — Крис всё-таки отстраняется. — Да нет его уже там, он с того раза ушёл. — А если вернётся? Я буду переживать! — произносит дредастая, а я усмехаюсь. Она так мило переживает. — Если вернётся, я тебе обязательно напишу, и ты заберёшь меня, — я поцеловала девушку в щёчку, на что та нервно протёрла место, где я оставила влажный поцелуй, — Всё будет хорошо, Крис. Пока, — я потянулась уже к губам Штрэфонд. Поцелуй был недолгим, потому что мне нужно было уходить. Отстранившись, мы заметили какого-то парня, который сфоткал нас на камеру. Крис показала фак, и тот убежал. — Псих какой-то, — шипит Штрэфонд, смотря ему в след. Я помахала рукой и зашла в подъезд. *** Крис не чувствовала себя спокойно. Лишь сладкий голос возлюбленной успокаивал. Маша ушла к себе в квартиру двадцать минут назад, написала, что никого нет дома. Машенька: 17:23 Ну Крис, хватит уже стоять под домом. Всё хорошо, я же сказала. Вы: 17:25 Ладно, всё, я уезжаю. Люблю! Машенька: 17:25 И я тебя люблю. Крис всё-таки решила ехать. Нужно срочно домой, ведь отец сказал, что нужно обсудить что-то серьёзное. Мыслей, о чём они будут разговаривать, не было, потому что в голове была только Маша. Зайдя к себе домой, Крис спокойно сняла свою обувь и направилась на кухню, где обычно был отец. Тот сидел весь хмурый. Это стало напрягать. — Ну и о чем ты хотел поговорить? — бросив короткий взгляд на отца, дредастая плюхнулась на диван, захватя со столика коробку конфет. — О твоих отношениях с той девчушкой, — недовольно говорит мужчина, глядя на свою дочь. — У нас вроде всё нормально, что обсуждать-то? — Крис, пойми, я всегда хотел тебе самое лучшее. Да брось ты уже это увлечение. Я понимаю, что возрастное, и ты просто балуешься, но это нужно заканчивать. — Ты о чём? — Крис настораживается, но не подаёт виду. Сейчас что-то начнётся... — Ладно, говорю прямо. Мне прислали фотографию, где ты целуешься с той Машей. И знаешь кто вас заметил? Мой враг, Крис. Ты хоть понимаешь, что будет с нами? Да мы будем бедные! Кто после того, как узнают что моя дочь сосётся с девками, будет покупать мою продукцию? Никто! — мужчина уже злиться. Он размахивая руками, встаёт со стула, направляясь к девушке. —И что ты этим хочешь сказать? — Желточенко медленно откладывает пачку конфет, вставая на ноги. — Бросай её сама, или это принесёт большое наказание! — угрожающе восклицает отец, наливая себе стакан воды, после чего, выпивает все содержимое. — И что ты сделаешь? Заберёшь деньги? Да они мне нахуй не нужны! — в ответ говорит Крис. Она не бросит Машу. Никогда в жизни. — Ты думаешь, что всё так легко, Крис? Я заберу её у тебя, сделаю всё, чтоб она не мешала нашей семье. —Да как ты смеешь влезать в мою жизнь? — дредастая грозно смотрит на отца, который тоже в ярости. Но он взрослый, и старается сдерживать себя. Хоть и плохо получается. — Послушай, я хочу, чтобы моя дочь была нормальной, порядочной девушкой. Я думал, что этот твой подростковый период прошёл давно, а ты как-то затерялась. Так что заканчивай! — Во-первых, это никак не связано с подростковым периодом. Во-вторых, я люблю её! Я её никогда не брошу! — Крис уже кричит, скрывая голос. — Я всё сказал. Приблизишься к ней, пожалеешь. — Да пошёл ты! Крис выбегает из дома, сдерживая слёз. Нет, она не бросит Машу. Она не хочет делать больно себе и тем более, Маше. Ладно сама Крис, она переживёт, но Маша... Она же настолько хрупкая, что одно неверное движение, и она разобьётся на осколки. Ей точно будет больно. А этого Крис хочет меньше всего. Но зная отца, он может сделать что угодно. Крис не знает, что делать. Нужно поговорить с Машей. Срочно. Поговорить и обсудить все это. Запрыгивая в машину, Крис жмёт на газ. Штрэфонд едет быстро. Уже подъезжая к знакомому подъезду, Крис звонит в домофон, слышится голос девушки... Он такой... тёплый. Крис тараторит, говоря, чтоб та открыла дверь. Слышится щелчок. Дредастая забегает в подъезд и сразу бежит по лестнице. Поднявшись на нужный этаж, стучит в дверь. Вдруг в проёме показалась Маша... — Не ожидала, что ты придёшь...