Кукси

      Руки Намджуна скользили по бёдрам Джина, не оставляя возможности на осмысление происходящего. Ещё никогда старшему не было ТАК хорошо! Невозможно описать ту гамму чувств, что окутывает сердце и разум. Просто: уют, тепло, забота, нежность и, наверное, любовь. Это все, что чувствуется и это так правильно и так нужно, что не хочется отпускать.       Джин бы и дальше переваривал тысяча и одну мысль, но у Нама был предельно простой план: выбить всю дурь и все мысли из самой прекрасной головы в Корее. Его пальцы сминали ягодицы, так словно это самый вкусный в мире бисквит, его губы целовали так, словно это неповторимый десерт из взбитых сливок. Мужчина совершенно не напирал, не брал силой, не ломал и не крушил(хотя для него это свойственно). Каждое движение и прикосновение было до сумасшествия нежным и аккуратным, наполненным любовью. Намджун банально хотел стереть из памяти Джина каждое болевое ощущение, каждую мучительную рану и все то, что происходило с ним раньше. До него, до их, самой лучшей, встречи в мире. Пусть он никогда, возможно, не расскажет Джину о том как давно и, казалось, безнадежно он был влюблен в этого невероятного человека. Его любовь длится уже несколько лет. Он был тайным свидетелем всего что происходило в жизни старшего, он был тем безмолвным свидетелем жизненных баталий, судьбоносных решений, болевых пороков и неверных выводов. К огромному сожалению Намджуна, он не мог быть всегда рядом и помогать с принятием правильных решений. Тем не менее он старался косвенно или где-то лично присутствовать рядом. Если он не мог быть рядом с Джином в некой ситуации, на помощь приходили те кто всегда был рядом: родственники, друзья или даже обычные прохожие. Но вот уже около трёх месяцев жизнь и судьба этого сногсшибательного человека в его власти. Он однозначно не упустит этот шанс, подаренный самими небесами. В этой комнате, с едва уловимыми отблесками, исходящими от настольной лампы, происходит таинство любви двух человек. Они касаются друг друга душами, сердцами и телами. Но физическое касание, это последнее, что им было необходимо за время их общения. Они познавали друг друга на уровне чувств и понимания. Они любили друг друга нежностью и заботой. Для них не существует окружающий мир. В данный отрезок времени им хочется познать и принадлежать друг другу без остатка. Каждый поцелуй словно трепетный взмах бабочки, каждое касание — кислород. Соединяются не только тела, сплетаются их души и мысли. У них одно сердце на двоих, одна бескрайняя душа. Намджун нежен как никогда, ведь в его руках редчайший артефакт. Он любит свою половинку и знает, что никому не позволено обижать и тем более унижать его любовь. Мужчину сильного духом и душой. Джин — это творение самой богини любви, а возможно и дьявола. Потому что Намджун не может себе объяснить все чувства и эмоции, испытываемые по отношению к этому сокровищу. Глядя на него, думается, что это искусство созданное неизвестным художником, что хотел создать что-то вечное. Однако, если вглядываться в омут темно- карих глаз, то где-то в глубине, где находится та самая душа: заметны игристые огоньки пламени, что играют лишь в определенных моментах. И, возможно, Наму кажется, но именно сейчас он видит те самые чертики в таких родных и манящих глазах. Сплетение их тел вторит их страсти, сообщает о бескрайней любви и вечной надежде. Каждый стон подтверждает правильность выбора. Если бы они жили в мире соулмейтов или запахов, то явно их назвали бы парочкой соулов или просто судьбой. Они слишком долго искали друг друга, поэтому теперь и навсегда — будут вместе! Им нет нужды, говорить друг другу о любви. Не стоит растрачивать слова на признания. Все это читается в каждом движении, каждом поступке, в каждом вздохе и в каждом страстном стоне. Иногда Джину кажется пыткой неспешность его любимого. Он пытается ускорить и приблизить тот самый момент, но Джун умело игнорирует просьбы. У него явно кинк на все тело Джина: пухлые и сладкие губы, острые ключицы, аккуратные горошины сосков, мышцы на подтянутом животе и, конечно же, самые сокровенные места, куда можно смотреть только ему. Конечно мужчина знает о тех мудаках, что издевались, насмехались и использовали в неких корыстных целях сокровенные зоны его личного сокровища. Именно поэтому Джуни не спешит, он пытается показать через все свои свои движения, жесты и поцелуи те самые теплые чувства — любви! Лёгкими движениями ладоней он создаёт обрамление своему личному шедевру, окружает аурой надёжности и верности. Хочет объяснить, что каждая родинка, каждая царапина и даже прыщик является священным, как и сам хозяин. Для Намджуна тело Джина всегда будет храмом, в который можно входить только с разрешения его настоятеля и хозяина. Его пальцы аккуратно проводят по полоске от боксеров, едва касаясь подушечками пальцев той самой запретной черты, что будет стёрта в эту ночь. Но прежде чем это произойдет…       — Джуни, пожалуйста, сделай что-нибудь… Подняв взгляд на Джуна, он лишь улыбается уголками губ и кивает своей любви.       — Не спеши, солнце, все произойдет. Я лишь хочу показать тебе, на сколько ты для меня важен и как сильно я тебя люблю. После короткого диалога, Джуни так же осторожно продолжает изучать новый храм, оставляя кое-где метки для себя. Он изучает и познает, где находятся самые чувствительные точки, а где наоборот. Его пытки продолжаются нескончаемо долго, но Джину где-то даже нравятся такие пытки. Ведь они лишь распыляют жар и желание, от них нет боли и дискомфорта. В каждом движении и поцелуе он чувствует любовь и заботу. Он отдается без остатка и стыда. Каждое прикосновение к паховой зоне вызывает прилив дикого желания и страсти. За тем как Джун умело делал минет, Джин не заметил как в него ввели палец, что пытался изучать, а затем там уже было два. Джун на манер ножниц сводил и разводил их внутри, при этом не переставая осыпать своего любимого комплиментами и признаниями. Когда в столь жаркое тело свободно входило три пальца, Намджун решил, что достаточно подготовил и можно уже войти самому. Поэтому он достаточно шустро подготовил себя и сел напротив партнёра. Чтобы отвлечь Джина от неприятных ощущений (не шутка, что у Джина уже полгода не было секса, а возможно и год), Джун втянул его в самый, возможно, страстный поцелуй за эту ночь. Их языки погрузились в танго любви, а Джун тем временем попытался войти. Джин пытался не сопротивляться, но у тела были свои планы. Джин немного боялся, что Джун бросит его, если у них ничего не получится сегодня. Именно поэтому он пытался максимально расслабиться, от чего ещё больше закрывался. Намджун это чувствовал кончиками пальцев и губами, что стали слишком часто натыкаться на зубы. Поэтому пришлось прервать танец.       — Солнце, я знаю что тебе страшно и твое тело кричит мне об этом. Но будь уверен, даже если сегодня не получится, я не брошу тебя и не уйду. — лёгкое касание чужих губ — Я дождусь того дня, когда твое тело будет готово.       — Джуни, мое сердце и душа хотят этого сегодня. Я не хочу ничего переносить. Я .хочу тебя и нашу любовь. — в уголках глаз появляются капельки влаги. — Я не хочу оглядываться назад и вспоминать ту боль и одиночество моей души. — Джин слегка сжимает пальцы Нама и просит его поцеловать.       Джун целует со всей нежностью и заботой, но после неожиданно для старшего отползает немного назад и его голова исчезает между прекрасными ногами старшего.       — Если ты сам этого хочешь, то я постараюсь помочь тебе раскрыться. Но ты не должен стыдиться и бояться.       Намджун оставляет дорожку из поцелуев на внутренней стороне бедра, затем припадает губами к колечку мышц. Джин не дурак, он сразу все понял и хотел бы отпихнуть и закрыться, ведь не раз слышал как он ужасен, особенно там. Но эта мысль стремительно покидает голову, как только Джун проталкивает свой язык, слегка раздвинув округлые половинки, в колечко мышц. Он активно им работает, подготавливая для себя. Затем одна его ладонь перемещается на слегка опавший член и слегка ускоряя тем массирует, чем вырывает первый тихий стон. У Джина начинает сносить крышу от ощущений. Ведь сейчас его любят, как ему кажется, всеми возможными способами. Опять в голове парня некий сумбур из мыслей, который немного отвлекает от происходящего. Никто раньше не беспокоился о его удобстве и удовольствии, все брали то что им было надо и делали больно, разбивая сердце и душу человека. От нахлынувших чувств, по щеке стекла одинокая слеза. Но из-за этих воспоминаний, он не осознал, что парень уже висит над ним, в внутри его тела не язык или палец, а головка члена. Намджун наклоняется над лицом Джина и втягивая в новый крышесносный поцелуй с лёгким прикусыванием губы, входит на всю длину. Поцелуй прерывается, Намджун выжидает. Шепчет все что только может, но уже через несколько секунд ему дают зелёный свет. Джин делает глубокий вдох и обхватив ногами талию младшего, притягивает его к себе, обнимая за шею. Все сто происходит дальше, словно сон. Отличие лишь в том, что настоящие ощущения невозможно спутать со сном. Эта ночь уже попала в список самых желанных и любимых. Для Джина эта ночь будет первой из сотни лучших, он знает, что его Джуни не причинит боли и страданий. Он знает его как никто и никогда. Его даже родители не знают так хорошо, как этот мужчина, что возвышается над ним. Именно сейчас ему дарят все самые невероятные эмоции и ощущения. Джун глотает каждый стон и каждый крик, словно сохраняет их в глубине сердца и памяти. Джин выгибается навстречу любви и страсти, в предвкушении получения наивысшего наслаждения и счастья. Джун вроде бы старается быть нежным до финишной прямой, но в моменте страсти и жара тел это сложно сделать. Он срывается на быструю скорость, вбивая тело под ним в матрас их места страсти и любви. Никаких слов, лишь звуки пошлости, страсти и дикой необузданности. Их совместные стоны заполняют комнату, забивают память и въедаются под кожу. Намджун понимает, что в его желании прикусить участок шеи нет никакой нужды, ведь они не в гребаном вымысле, но никто не заметит ему поставить алеющкю метку их страсти. Не сдерживая порыва, он оставляет единственную пометку на шее парня в виде алого укуса- засоса. Сейчас он ярко-алого оттенка, но завтра уже поменяет свой цвет. И пусть все недостойные знают, что теперь никто не посмеет обидеть его любимого человека.