Кукси

      — Хен, ты сильно изменился за последнее время?! Что-то хорошее произошло? — Чимин несколько часов хотел задать эти вопросы своему сводному брату, и вот они сами собой сорвались с языка.       — Все возможно. А какие изменения? — напряженно нахмурив брови, Юнги пытался уйти от прямого ответа, чтобы не навредить себе же.       — Юнги, ты светишься изнутри. Ты стал чаще улыбаться и глаза обрели блеск. Мне кажется, ты влюбился.       Оба парня замирают и неотрывно вглядываются в омут глаз напротив. Никто ничего не говорит. Не хочет говорить. Юнги банально не знает, что можно сказать, когда тебя так просто раскусили. Неужели, он всегда был открытой книгой? Чимин просто наблюдает за реакцией на заданные вопросы и, возможно, боится услышать то, что сделает ему больно. Он не хочет знать, что в сердце его брата (уточняет для себя — сводного) есть кто-то посторонний.       — Чимин~и, мы же с тобой договорились несколько лет назад, что признаемся друг другу, когда кто-то появится в жизни одного из нас. Помнишь? — Юнги смотрит в глаза цвета виски и теряет себя, тонет в омуте алкогольного опьянения. Он счастлив от того, что наконец-то, спустя почти год, смог увидеть свое личное солнце.       — Я помню, но, хён, нам было тогда лет по пятнадцать? Или меньше? — Чимин ухмыляется уголками губ, отводя взгляд. — Мы выросли, и это естественно, что у нас кто-то появится. Ведь так?       Руки Чимина предательски покрываются холодным потом. Он не хочет и точно не сможет принять факт, что Юнги сможет быть с кем-то, кроме него. Но его разум твердит, что это неправильно. Ведь их родители женаты много лет. Их когда-то представили друг другу как братьев. Мать Чимина вышла замуж за отца Юнги.       Маленькому Чимину сказали, что теперь у него есть старший брат, который будет его защитой и опорой. Юнги же отец сразу дал понять, что новую семью надо ценить и уважать, иначе будет неприятно от мер воспитания. Юнги, как и положено подросткам, пытался бастовать, бушевать и убегать из дома. Только вот, когда он впервые увидел новоявленного брата, где-то в сердце парня что-то отозвалось. Стало слишком тепло и уютно. Большие глаза цвета виски смотрели на него с испугом. На милых пухлых щечках играл лёгкий румянец, а губки сложены бантиком. Парнишка, что младше него на два года, казался ему совсем малышом. Такого не грех было защищать от всего мира. Тогда Юнги, как старший, сделал шаг навстречу и поздоровался с парнишкой. С того момента Юнги всегда был рядом с братом. Вместе в школу и домой, вместе на развлечения и потасовки. Они вместе записались на боевые искусства. Юнги всегда был рядом! Постепенно Чимин вырос и привязался к брату. Он уже не представлял себя без любимого хена. Его духи с лёгким запахом мандарин окружали его, бархатный голос окутывал сердце, а мягкий характер сводил сума. Чимин видел, какой Юнги холодный с другими. Только с ним он менялся и становился уютным и теплым. Со временем Чимин придумал для брата кличку — Шуга. Это что-то мягкое и вкусное. Для Чимина Шуга и Юнги — это сплошной уют. Только, если Юнги — это что-то домашнее, то своеобразный псевдоним «Шуга» зачастую он использовал при друзьях. Для окружающих это имя почему-то вызывало страх и уважение. Вот так и несли молча свои чувства в душе. Но рано или поздно эти чувства словно ураган снесут все препятствия и выйдут на свет. Видимо время пришло. Родители, конечно, ждали от парней совершенно других отношений. Очень хотелось увидеть семьи с красавицами женами и милашками малышами.

***

      — Не переживай, хён не утаит от тебя такую информацию. Как только у меня кто-то появится, ты первый узнаешь! — Юнги по-свойски взлохматил волосы младшего и, подмигнув, скрылся за углом.       — Хён, неужели ты не замечаешь моих чувств? Мне кажется, что я тебе безразличен. Только мое сердце разобьется вдребезги, если ты представишь кого-то своей парой.       Чимин по натуре всегда был очень чувствительным парнем, но старался никому это не показывать. Лишь Юнги пару раз видел его слезы. Это было давно. Вот и сейчас, он уверен, что его признание услышали лишь стены. Эти молчаливые стражники никогда не выдадут его сердечной хвори. Всплакнув украдкой, Чимин стёр одинокую слезу и пошел в свою комнату. Буквально вчера мама опять настаивала на том, чтобы он поступал на учебу за границу. Он честно хотел сказать брату, но духу не хватает. Ведь если поступит, то несколько лет не увидит Юнги. Он и так не видел самого родного человека целых девять месяцев. Это время было для него мучительно долгим и тревожным. Юнги уезжал в другую страну. Родители не говорили зачем, и старший молчал. Сегодня была первая встреча за долгое время и эти изменения в брате его пугают. Он очень боится потерять частичку своей души. Однако, как прилежный младший брат, он будет улыбаться и радоваться (насколько это вообще возможно) счастью родного человека. Остаток вечера и ночь Чимин планирует провести в грусти и печали, как это делал частенько за последний год. Он не сможет открыто признаться, не про него эта история. Было бы проще, будь он милой девушкой, а не таким нелепым и пухлым парнишкой. — Юнги~хену, наверняка, нравятся миленькие и стройные девочки с длинными волосами и точеной фигурой. Мне уже никогда не быть девушкой. Я не люблю свои щеки и низкий рост, не говоря о угловатой фигуре. — Чимин тяжело вздыхает и на лице отражается нескончаемая печаль. Его сердце болит, а душа страдает.       Знал бы Чимин, что его старший брат никуда не ушел. Парень слышал все, что до него хотели донести. Слышал каждое слово довольно отчётливо. Он слышал слезы и боль в любимом голосе. Как же сильно хотелось Юнги обнять брата и уверить, что все хорошо и он любим. Однако на улице день, и по дому туда-сюда ходят родители. Они рады встрече с сыном не меньше Чимина. Юнги до сжатых до побеления пальцев хочет послать все как можно дальше и зайти в комнату. Буквально ещё несколько секунд и назад пути не будет. Пальцы ложатся на ручку и немного нажимают.       — Сынок, что ты там де… — Отец не договаривает. Юнги хватает родителя за руку и уводит подальше от места практически сложившегося преступления, оглядываясь на так и не открытую дверь. — Юнги, вы поругались?       — Нет, все хорошо. Не надо так громко спрашивать. Чимин вроде как уснул. Я хотел поговорить с ним, но услышал тишину. А ты своими криками мог его разбудить.       — Сынок, ты всегда стоял на страже спокойствия брата. Я тебя правильно воспитал. — отец опустил голову и вытер несуществующую слезу.       — Конечно, иначе не могло быть. Ты всю душу в меня вложил. Спасибо, отец. — Через сколько будет ужин? Я Чимина попробую разбудить. Ему надо покушать. — Юнги уже развернулся в сторону выхода, ему хотелось объясниться с младшим и все точки поставить.       — Подожди, сынок. Возможно, не я должен был это тебе говорить. Однако, зная Чимина, он не скажет, — мужчина смотрел на спину, растягивая начатое, будто нехотя посвящая сына в некую тайну. — скорее всего, он поедет учиться за границу. Его мама настаивает на поступление в один из лучших вузов Канады.       Внутри Юнги что-то начинает тухнуть. Сердце совершает кульбит и практически перестает биться. Для парня прозвучало все так, словно Чимина женят и отправляют на другой край света навсегда. Он что-то отвечает отцу и, не меняя позиции, уходит из комнаты. Теперь он понимает поведение Чимина, осознает, откуда та вселенская печаль в голосе и взгляд не опьяняющий, а отдающий горечью. Юнги обязан прямо сейчас объясниться и дать понять, что Чимин для него вселенная и те самые яркие звёзды. Не важно, куда он уедет и на сколько, его старший брат дождется. Ему никто не нужен кроме любимого Чимин~и. Поэтому он уверенными шагами идёт к комнате младшего. Он уверен, что найдет свою булочку именно там. Юнги уверен, что Чимин слышал голос отца и сейчас ему, возможно, стало стыдно. Главное, чтобы он не закрылся в себе и дал возможность все высказать. Несколько быстрых шагов и он уже у двери. Рука поднимается, чтобы постучать, но Чимин опережает. Дверь открывается ровно в ту секунду, когда Юнги готов постучаться не только в дверь, но и в сердце любимого братишки. Несколько секунд, показавшихся вечностью, ничего не происходит. Глаза в глаза и в воздухе повисает лёгкое напряжение.       — Чимин~и, нам надо поговорить, прямо сейчас! — Юн первым разрушает тишину и, немного подталкивая сомневающегося Чимина, входит в его комнату. — Если сейчас я не скажу, то, что тяжёлой ношей висит на моём сердце, то пожалею об этом! — дверь закрывается на защелку.       — Хен? Что случилось? Мы недавно были… могли поговорить. — на лице Чимина ещё видны следы его слез. Сердце Юна отдает парой болезненных уколов.       — Отец мне рассказал, о том, что ты будешь поступать в вуз Канады. — Юнги молчит и наблюдает за реакцией. В глазах напротив что-то похожее на испуг или сомнение. Любимые глаза медленно покрывает пелена грусти. Он знает, что Чимин не будет сейчас плакать. Его глаза и так уже наплакались, видно по небольшим мешочкам под глазами. Как ни странно, они не делают Чима хуже.       — Когда и зачем? Ещё ничего не известно. Я не поступил ещё. Меня лишь убедила мама подать документы. Но ответ будет через месяц. — Парень выпаливает все с ходу и лишь в конце переводит дыхание. Его речь в конце стала максимально тихой. — Не переживай, хён, я буду писать и звонить иногда. Я тебя не забуду. — настроение и без того не радужное сейчас уходит в ноль. — я… если что прилечу на твою свадь… — Чимин не успевает договорить. Его хватают за плечи, словно собираясь хорошенько встряхнуть.       — Солнце, как же сейчас ты не прав! Я не смогу жениться. Я не буду счастлив, если рядом не будет одного очень милого и нежного человечка. Не смогу любить, если не буду видеть любимые глаза цвета виски. Не будет мне покоя, если не смогу слышать любимый звонкий голос. — Юнги замолчал на несколько секунд, вглядываясь в бездонные глаза. В этих глазах сейчас буря эмоций и непонимание происходящего. — Чимин~и, твоему хену нужен лишь один неповторимый и желанный парень. Тот, что сейчас ничего не понимает. Только ты мое солнце и луна. Чимин, я только с тобой могу быть счастлив.       Юнги до боли в сердце хотелось обнять Чимина до хруста костей, до звёздочек в глазах. Так, чтобы из сердца, души и мыслей выветрились сомнения и боль. Незачем переживать и мучать себя. Юнги будет всегда любить только одного солнечного ребенка, только одна луна может осветить ему дорогу в темной ночи. Только этот парень сейчас молчит и не произносит и слова. По всплеску эмоций сменяющих друг друга и поджатым губам понимает, что в голове крутится ворох сумасшедших мыслей, сознание рисует обман, а сердце явно пускает учащенный ход. На щечках младшего загорается румянец, глаза расширяются до максимального размера. Вот он момент осознания услышанного. Сейчас в голове складывается пазл. Чимин до последнего не хочет верить в услышанное. Но Юнги не даёт ему додумать, в один шаг стирая незримую стену и обнимает младшего. Только вкладывая в объятие все свои невысказанные чувства, безграничную нежность и заботу. Он обнимает не так, как делал это раньше. Юнги крайне редко позволял обнимать себя, а уж сам-то и того реже. Он не любит эти нежности. Только сейчас та самая ситуация, когда это необходимо. Хочется утешить, отправить Чимину все, что так долго копилось. Теперь не важно, что будет дальше, он смог открыть сердце и обнажить душу. Он сейчас как оголенный нерв. Одно неверное движение и струна лопнет. Но ведь Чимину не легче. Он натянут ещё сильнее, его нервы и вовсе истончены и давно готовы разорваться. Юнги чувствует все это по напряженным мышцам спины, по тяжелому нервному дыханию, по поднятым плечам. Юнги ничего не говорит, просто обнимает и стоит. Его руки едва касаются спины лёгкими движениями. Эти едва заметные прикосновения успокаивают Чимина и, он постепенно расслабляется. Любимый аромат мандарин окутывает лёгким шлейфом и оседает где-то в лёгких. Жизнь возвращается в тело и душу. Раны начинают затягиваться. Спустя столько лет хранения тайны, можно не переживать. Чувства взаимны, понятны. Юнги не их тех, кто будет врать или играть. Он лучше всех знает ранимую душу младшего. Когда Чимин расслабляется, то на автомате утыкается носиком в шею старшего. Непроизвольно втягивает в себя такой родной запах, смешанный с запахом тела хена. Юнги всё ещё ждёт, когда младший полностью расслабится. И вот оно: плечи опускаются, мышцы расслабляются, и Чимин дышит ровнее и легче. Все налаживается. Жизнь возвращается в организм. Юнги чувствует все изменения и сам постепенно дышит едва заметно. Как только Чимин пытается отодвинуться от старшего, Юнги меняет позицию. Чимин хочет отойти от брата, но ему не дают этого сделать. Юн отпускает тело брата из объятий, но вместо этого кладет обе ладони на щеки Чимина. Его кожа чувствует жар щек и видит опущенные глаза, взгляд который прячется под длинными ресницами. На пальцы Юнги стекает пара слезинок. Парень поднимает голову Чимина и глядя в ошарашенные глаза — целует в лоб.       — Теперь ты под личной охраной Мин Юнги. Только для тебя Юнги и Шуга всегда и отныне самые нежные и заботливые. Ты всегда вил из меня веревки, но я же не против. Скажи что-нибудь. Дай знак! — Юнги улыбается одними уголками губ.       — Это правда? Ты меня не обманываешь? — он боится поверить, боится разбитого сердца и уверен, что это все сон! Но нет, Юнги видит эти сомнения и именно поэтому тянется к губам Чимина и не даёт времени на размышления. Их губы соприкасаются в самом безобидном поцелуе. Обычное касание вызывает неимоверное количество эмоций. У обоих сердца начинают усиленно качать кровь. От такого лёгкого (не очень) флирта у Чимина все нервы оголяются и уже не важно, что за дверью ходит отец. Сейчас не волнует мнение матери и весь мир не актуален. Сейчас и здесь есть только они и их чувства. Именно они важны и нужны.       Чимин жмется, как можно ближе к Юнги. Он хочет слиться с ним воедино. Не хочется, чтобы сказка растаяла. Тело Юнги очень теплое, а кофта мягкая, словно облачко. Чимин чувствует всю любовь и нежность самого близкого и родного человека. Ему жизненно необходимо утвердить все, что произошло. Немного осмелев, поднимает глаза, наполненные до краев нежностью, на Юнги и тянется за новой порцией ласк. — Ты же знаешь, мышонок, я никогда тебе не врал и не стану издеваться. Эта тема слишком дорога и болезненна. Я не из тех, кто раскидывается признаниями каждому встречному. Ты забрал мое сердечко ещё в день нашего знакомства. С каждым годом я убеждал себя, что это просто забота и семья. Но буквально года четыре назад я осознал всю тяжесть чувств. Они жили со мной и во мне. Я видел твои терзания, но не смел надеяться, что это взаимно. — Юнги тянется к Чимину и их губы встречаются в порыве любви. Их поцелуи неспешные, но уже смелые. Юнги берет инициативу на себя и изучает Чимина с новой, можно сказать, абсолютно новой для себя, стороны. Ему все это нравится до дрожи в коленях. Чимин такой податливый, лёгкий и такой свой. Ничего больше не надо. Достаточно этой комнаты, этих ласк и того таинства между ними. Вот она — любовь в ее прекрасном проявлении. Свет, льющийся из глубины их душ и исцеляющий сердца. Наконец-то все встало на свои места и в нужном порядке. Горячие губы и лёгкие вздохи, красные щеки и тихие признания. Их мир идеален и прост. Да, родители узнают, когда придет время. Но это будет не сейчас. Так что они будут наслаждаться своей близостью наедине.       Конечно, Чимин поступит в престижный вуз Канады, как и желает его мама, и, вроде как совершенно случайно, Юнги найдет работу там же. Потом они проведут несколько незабываемых лет в небольшой квартирке. Это будет их уголок тепла. Там все будет для уединения Юнги, когда ему нужен будет отдых от всех чужаков. Конечно же будет зона комфорта Чимы. Никто не говорит, что отношения всегда будут гладкими, но они есть друг у друга, а значит, любовь поможет все отладить.